До сих пор бережно хранимое спокойствие магической Британии и её жителей, кажется, первый раз за двадцать лет дает серьезный сбой. На сцене появляются новые лица и влекут за собой цепочку странных и необъяснимых на первый взгляд событий. Пропадают люди, судьи подвергаются изощренному шантажу, кого-то переманивают из лагеря в лагерь, пропавшие возвращаются, но перестают быть самими собой и ведут себя слишком странно, чтобы это можно было оставить незамеченным. Ещё никто не решается ничего говорить вслух, однако многие чувствуют неосязаемые, но необратимые перемены, которые влечет за собой почти каждая новая заметка в газетах. Что это, новая мировая угроза? Революция, чей-то план? Общее настроение похоже на бомбу замедленного действия, и никто не знает, когда сработает детонатор и все тайные замыслы обратятся в явь.



ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
QUEST 7. «Дикая охота» - Berthold R. Borgin до 02.11
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: конец октября 2022 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.
Алира
Aleera Nott
Кай
Kaisan Stone

Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Quest game » QUEST 8. «Война чужих идеалов».


QUEST 8. «Война чужих идеалов».

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

«Война чужих идеалов»
http://s2.uploads.ru/ObLWg.png

Молодая команда «Альянса»  собирается в путь – небольшое, но ответственное задание по поимке двух чистокровных братьев по фамилии Джагсон, чей отец был преданным Пожирателем Смерти и участником «А-28». После долгих лет в Азкабане он с радостью принял помощь Блейза Забини, обещая всеми силами поддерживать идеи и начинания. Отправившись в долгий путь путешествия на Тибет, он продолжал оставаться спонсором на расстоянии.
Старший сын, привлеченный к Альянсу несколько лет назад, быстро пересмотрел свои взгляды, обратившись к младшему брату, работающему при Поттере; он попросил защиты у Министерства, воспользовавшись правом политического убежища, но так как все участники Альянса были связаны узами Непреложного Обета, он не мог объяснять подробности и указывать имена…
Слякоть, морось, полная боевая готовность, портключи, а перед этим – долгие недели подготовки, слежка и четко выведенный план; отчаянная уверенность и желание учиться именно на опыте привело к непредвиденным последствиям операции.
Все сорвалось и пошло наперекосяк; в тот час, когда старший Джагсон был на крючке, появился аврор, вмешавшийся в ситуацию, после – потасовка, подмога из Аврората, силы неравны - что не отменило ожесточенный бой, - а еще после – нечаянная жертва.

Участвуют: 3 альянсовца (Austin Nott, Efa Flint, Beatrix Avery), 3 аврора (Kaisan Stone, Plamen Angelov, Desmond Zabini), возможен один школьник-заложник (Nickolas Moore).
Один из братьев Джагсонов (Colbert Nott), на которых осуществляется рейд.

Очередность: Остин, Эфа, Беа, Джагсон. после этой очередности смотрим по ситуации. далее - Дез, Кай, Кот, Флам. Очередность, скорее всего, будет варьироваться, потому что предугадать развитие сюжета тяжело. В таком случае, человек будет предупрежден мною в лс заранее.

+7

2

Наступил этот безумный день. Черкнув прошлым вечером пару строк Эфе, Нотт отправился спать и долго не мог уснуть, первый раз в жизни перебирая в пальцах белокурые локоны Беатрикс, бездумно закручивая прядь на кончик пальца, пока она спала. Несмотря ни на что, ему было проще быть сегодня с кем-то, потому что ритм сердца отдавал почему-то тревогой.

День был пронизан делами сквозь, вереница дел, но усталость не посещала, - все ждали вечера.

Нотт испытывал довольно-таки смешанные эмоции по поводу всего происходящего. Альянс не оставлял в покое чистокровные семьи, уделяя особое - пристальное - внимание предателям. Братьев Джагсон судьба разбросала в абсолютно разные политические (не говоря уже - идеологические) позиции, однако, если младший остался верен своей вере и идеалам, стал аврором, был верен Поттеру и по сей день. Старший же принял помощь Блейза Забини, чтобы вытащить отца из Азкабана, и после того, как старик отправился на Тибет, старший из братьев, пересмотрев остальные методы Альянса, отправился в Министерство просить политическое убежище. Он не смог озвучить ни лиц, ни имен, потому как был связан самым сильным из договоров - узами Непреложного обета.

Предатели всегда получали самые жестокие наказания за всю историю.

Блейз Забини решил дать возможность потренироваться молодому поколению, однако Остин отдавал отчет, что сегодняшнее задание не теряло своей значимости, хотя и могло показаться легким. Это была идеальная тренировка для тех, кто обходил жестокость - и этим "той" была Эфа.
Они с Беатрикс "прогуливались" по каменной кладке узкой улочки, после чего свернули на бульвар, где и должна была произойти встреча с Флинт. Для Эфы все происходящее было в разы тяжелее - если Нотт с Эйвери были лишены чувства жалости в принципе, она была более уязвимой личностью, однако отважной и мечтающей о высоких целях. Флинт хоть и была немного не от мира сего, война "разделила" не одну семью, - благодаря тому, что Ивор служил великому Поттеру, Эфа еще больше чувствовала себя одинокой.
Остин боялся, что все может пойти не по плану, - он недолюбливал женские переживания в любом их проявлении, ведь успешный итог зависел от нюансов, как и всецело совместные задания, и эти мелочи могли измениться в любой момент; Остин предпочитал действовать один и крайне редко соглашался на такие вылазки.
Он встретил ее с улыбкой, - они давно не виделись, несмотря на все обстоятельства, Нотт бы с удовольствием поговорил с ней о насущных делах и последний событиях, не касающихся политических дел.

Атмосфера вечерней улицы располагала – кто-то прогуливался, кто-то разговаривал с товарищами по пути, дети запускали новенького воздушного змея, - вокруг кипела жизнь. Джагсон должен был появиться в соседнем огромном сквере с маленькими редкими магазинчиками, он направлялся прямиком в «Лавку Исторических Ценностей», по сводкам альянсовцев, он заглядывал сюда приблизительно два раза в месяц.

Когда его ботинки коснулись каменной кладки, часы его были сочтены, и выхода из этого круга не было.

Небольшие откупоренные скляночки одновременно коснулись губ Эфы, Беатрикс и Остина; покалывание скул, лба, подбородка... небольшое количество Иллюзорного зелья, и черты размылись. Теплые черные мантии укутали напряженные тела, - сердце билось вовсю, однако на лице читалось, как всегда, спокойствие. Рука Нотта коснулась верха капюшона - сегодня был беспощадный ветер, порывы его были резки и внезапны. Говорить ничего не хотелось - он был слишком сосредоточен, когда на горизонте появился Джагсон. Они остановились много дальше, якобы болтая о совершенно отстраненных вещах, разглядывая праздничные сувениры, украшающие аллею.
Голос охрип на холоде.
- Мы должны быть готовы. Беа, иди вперед, заходи внутрь сразу после того, как он выйдет, на тебе хозяин лавки. Эфа, портключ?
По плану все было проще простого: схватить предателя, отправиться к Мальсиберам, а там уже пусть дальше разбирается Забини.

+6

3

Эфа никогда не была каким-то особым деятелем. Она исполнитель: правильный, особенно доскональный, от точки до точки совершающий намеченный план - но совершенно не воин. Ее человеческие качества практически всегда пересиливали нужную жесткость, и даже ее палочка была гибкой, как и она сама.
Осторожно поправила волосы - косое каре растрепалось на холодном ветру, полное тонких льдинок, что притворялись дождем. Плечи ежились под зимним плащом - тонкие, словно тростинки. Быть может погода не так плоха - но нервы натянуты, как стальные тросы, хотя и на лице ее полная безмятежность.
Она все молчала, складывая в губы в задумчивую полуулыбку, за которой крылось желание поскорее покончить с промерзанием на улице: он продумали все от и до, неумолимо готовились к победе - но тянут, бесстыже тянут. Эфа понимала отсутствие спешки: поглаживала стройную яблоню и единорога, вытягивая из них спокойствие.
Тренировка - или первый бой?
Руки были затянуты в тонкую ткань. Девушка едва заметно потерла запястья - их словно сводило - но улыбнулась Нотту приветливо, чуть прикрыв глаза, кивком поздоровалась с Беатрикс и Амадеей: ну, что же, они должны положить начало - первое серьезное дело, в котором они самостоятельные деятели.
Флинт отчаянно желала увидеться с ними, возможно, при совсем иных обстоятельствах: вдыхая запах шиповника в кружке, забыть о политике, о том, что пишут в газетах и шепчутся по углам - день вчерашний переложить из уст в уста, рассказать о том, что сегодня, по красной рябине, снежной и холодной должна быть зима; но день иной, для иных свершений.
Главное - не дать слабину. Эфа всегда знала о своих слабостях - она не умела быть достаточно беспощадной и умела прощать. Сегодня ей предстояла зачерстветь: этого момента она ждала с замиранием и каким-то даже благоговением. Каждый взрослеет по-своему.
Вскоре они остановились, уже полностью готовые, взведенные, даже разгоряченные. Блеск глаз прятался за активным осуждением различных бесполезных сувениров и прочей шелухи, но на самом деле каждому из них было сложно поддерживать беседу: слова не лезли из горла. Они отвлекали.
- Есть, - коротко и слегка напряженно отозвалась Флинт на вопрос Остина. ответив сухим кивком. Неприятный вкус зелья все еще щипал губы, как на морозе, а их черты настолько размылись и стали однообразными, что он узнала Нотта лишь по хриплому от холодного воздуха голосу. План до безобразия прост. Лишь бы быстро и без случайностей.
Эфа набрасывает капюшон вслед за Остином и выдыхает. Ждет.
[nick]Efa Flint[/nick][icon]http://s3.uploads.ru/2AUES.png[/icon]

+7

4

Эта ночь была слишком беспокойной, чтобы оставаться одной. Эйвери совсем плохо спала, ощущая каждый звук и даже дыхания Остина совсем рядом сквозь сон. Она чествовала, как он теребил ее волосы и от этого ей казалось, что она в безопасности сейчас. Хотя и снились ей глупые сны.
День пролетел мимо ее, потому что мысли были заняты лишь одим. Заданием, очередным заданием.
Политика Альянса всегда отличалась радикальными методами – предатели должны быть наказаны. И Беатрикс прекрасно помнит своей первое собрание и весь тот шок, который она испытала тогда. Эти люди никого не щадят и, если твоя кровь грязная, не жди ничего хорошего. Но еще есть такой тип чистокровных волшебников, которые не ставят себя выше магглорожденных и полукровок, более того, считают всех равными независимо от чистоты крови. И плюс ко всему, уделяют слишком много времени магглам и их повадкам. Мерзкие осквернители крови, их Эйвери ненавидела так же, как и грязнокровок. Тебя наградили чистой кровью и родословной, а ты восхищаешься магглами.
Именно с такой особой и предстояло сегодня встретится молодым приспешникам Альянса. У них было четкое задание и план. Собственно, никаких препятствий не предвиделось, потому ничего сложного. По крайнем мере, так казалось самой Эйвери. Им предоставили шанс проявить себя и потренироваться. Как, собственно, и на всех остальных заданиях. Хотя, именно такой тип заданий девушке был совсем не по душе. Слишком все просто, слишком все очевидно, поймай-доставь-молодец. Хотелось бы побольше чего-то существенного что ли. Или она еще недостаточно проявила себя? Время покажет, а пока надо разобраться с предателями.
Она несколько подустала от этих однотипных заданий. Да и вообще порой чувствовала себя ручным песиком. Но идеи Альянса были слишком ей близки, она верила в эту организацию и чувствовала, что они вместе смогут много добиться. И отец всецело их поддерживает и слишком им предан, и они помогли вытащить деда из Азкабана. Хотя, последнее Бека до сих пор считает не лучшей идеей.
Они шли с Остином вдоль маленькой улицы. Сначала они встретились с Амадеей, Эйвери рада была, что, кроме Нотта, рядом с ней будет ее подруга, что еще больше ее успокаивало. Вскоре  они свернули на бульвар, где и встретились с Эфой.
Беатрикс несколько переживала на счет Флинт. Если, кто из них и оступится, то это точно будет она. Милая Эфа, она была слишком мягкой для таких заданий и, казалось, не способной замарать руки чужой кровью. Но, с чего-то же нужно начинать, верно? Оставалось, надеяться, что все пройдет четко по плану.
Зелье Остина оставило неприятное послевкусие на губах. Она ощутила покалывание лица и черты ее размылись. Поправив волосы, она накинула капюшон мантии на голову, прячась от холодного ветра. На горизонте появился Джагсон. Как по часам. Сводки верны: он шел в «Лавку Исторических Ценностей».
- Сделаю в лучшем виде, - девушка негромко ответила Остину. Если все пойдет, как и задумывалось, никаких проблем возникнуть не должно.
Она в голове уже прикинула примерный план своих дальнейших действий. Все должно пройти гладко. Ей не впервые оказываться в подобных ситуациях и не впервые придумывать на ходу. Когда-то в ней умерла актриса, но это совсем другая история.
Эйвери неспешно направилась к лавке и проскользнула внутрь вслед за Джагсоном. Он ее не заметил, даже не придал значения, общаясь о чем-то своем с продавцом. Бека отвернулась, сделав вид, что рассматривает товар. Но вместо безделушек она увидела того, кого быть здесь не должно. Стоун. Помимо всего прочего, еще и аврор. Она занервничала и сердце предательски начало биться быстрее.

+6

5

Обреченность. Нельзя быть таким наивным на финишной прямой своей жизни, не правда ли? В том, что конец близок, признаться, мужчина не сомневался. Сперва надоедливое, после – воспринимающееся чем-то обыденным и привычным ощущение непрерывной слежки, пристального внимания к его чуть грузной, вечно сутулой, съежившейся как-то фигуре. Кто он? Пешка. Нет, не та, которая доходит до края шахматной доски и становится ферзем, отнюдь. Та, которая доходит до края и падает. Он сотни, нет, тысячи раз представлял себе, как это произойдет. Милосердный зеленый луч самого яркого из непростительных? Нет, едва ли. Скорее всего, это будет показательная казнь. Забини соберет всех в зале, выступит обвинителем, первым вскинет свою палочку в дирижерском «Круцио!», насладится гримасой страдания предателя, а затем каждый из присутствующих произнесет какое-нибудь…нет, может не из непростительных, на них у молодых не всегда хватает смелости, но из жестоких, о да. Для того, чтобы быть жестоким, смелости не нужно. Нужны амбициозность, черствость и ощущение себя несчастным, обделенным. Этого у молодняка в избытке. Или, нет. На него объявят охоту. Подстерегут где-нибудь и покончат с ним тихо, незаметно и не очень аккуратно.
В Министерстве Магии ему сказали ждать. Расспросили. Выжали все соки. Предельно вежливо уточнили детали. Поморщились брезгливо, думая, что он не видит, пряча в стол дело с номером, который он не успел запомнить. Снова расспросили, снова покачали головой, понимая, что преступить Непреложный обет еще никому не удавалось и едва ли этот угрюмый, запутавшийся в понятиях добра и зла, немного напуганный, но полный решимости сутулый мужчина вдруг станет первопроходцем и свершит чудо, преодолев одно из самых сильных из когда-либо созданных заклинаний. Брат, помнится, сочувственно похлопал его по плечу. Был ли он рад? Или досадовал, что старший не сдох где-то в подворотне от рук тех, кого предал? Сказали, он будет под круглосуточным наблюдением и постоянной охраной. И потом обреченному стали чудиться и мерещиться тени, следящие за ним из-под широкополых шляп, капюшонов длинных неприметных мантий, из каждого угла, давно не зажигавшегося камина, пыльной книжной полки.
Сперва он вздрагивал и ежечасно хватался за палочку. Потом привык.
Начал снова выходить на улицу, мерять шагами покрытые брусчаткой мостовые, заглядывать в лавчонки, изредка сидеть в уютном пабе неподалеку от дома. «Глупо, - рассудил он, - забиться в угол и отсиживаться там, дожидаясь скорой смерти. Не лучше ли насладиться тем, что оставлено и встретить смерть в одном из любимых мест, с достоинством, как полагается чистокровному волшебнику?»
Вот только перестать сутулиться не вышло. И седины в висках прибавилось, а с нею – ощущения неминуемого конца, близкого, болезненного, скорого.
Предатель, подняв повыше воротник серого плаща и поплотнее кутаясь в оный, спасаясь от пронизывающего ветра, быстрым шагом прошел через парк, свернул на одну из улочек, на ту, где находилась «Лавка Исторических Ценностей». Старина Билл говорил, что должны подвезти из одной из экспедиций кое-что любопытное, и Джагсону не терпелось посмотреть, чем пополнилась коллекция товаров старого торговца. Сердце неприятно кольнуло, когда ботинки в последний раз коснулись каменной кладки, руки едва заметно задрожали, но мужчина не сбавил шаг, напротив, ускорился, казалось, еще немного, и бывший член Альянса сорвется на бег. «Сегодня? – Спрашивал он себя, запрещая озираться по сторонам и безуспешно пытаясь выпрямиться, - сейчас?» Так случалось не в первый раз, а потом не происходило ровным счетом ничего необычного и ему становилось стыдно за то, что он поддался панике. Уняв тремор, Джагсон уверенно распахнул дверь лавки, приветливо улыбнулся старине Биллу и позволил себе расслабиться, даже не обратив внимания на зашедшую следом девицу – наверняка одна из зевак, решившая погреться в тепле гостеприимной лавки. А добродушный старик уже раскладывал на прилавке свои сокровища, негромко посвящая одного из своих постоянных клиентов в подробности, связанные с той или иной из находок. Билл был словоохотлив, пожалуй, даже слишком. Кажется, раньше это не раздражало Джагсона, но теперь сказывались не то ночи, полные кошмаров, не то отсутствие каких-либо вестей от брата, не то то, что зашедшая следом, кажется, внимательно прислушивалась к беседе продавца и покупателя, не спеша покидать уютный магазинчик. Бросив на незнакомку короткий взгляд, предатель едва уловимо вздрогнул: ему почудился этот тонкий, едва уловимый запах Иллюзорного зелья. Неуклюже перебив разговорчивого старика, мужчина наугад выбрал какой-то из артефактов, вытащил портмоне и, вместе с ним, палочку и буквально сбежал из магазина, неловко прижимая одной рукой к груди пакет с покупкой и портмоне, а в другой нервно сжимая палочку.
Он даже успел выкрикнуть защитное заклинание, когда его на миг ослепила вспышка атакующего. «Охота началась, - подумал он, ударяясь затылком о крепкую дубовую дверь, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд на нападавшем, - или…нет. Охота закончилась.»
[icon]http://se.uploads.ru/cfKys.jpg[/icon][nick]Jugson[/nick][status]пешка[/status]

+7

6

Очередное патрулирование. Ничего необычного - аврор изредка косо поглядывает на часы скорее устало, нежели с нетерпением; его несколько клонит в сон, за последние пару дней было отчаянно мало отдыха и очень насыщенная программа.
Даже, наверное, чересчур.
Холодный воздух материализуется облачком пара. Кай отчего-то дышит ртом - не может надышаться; воздух проникает в легкие, но выдохнуть от чего-то трудно, колко. Перед закрытыми веками мелькает порт, и Стоун все реже моргает: только дышит и чувствует тяжесть, неприятную, вескую, сковывающую.
Быть может и сомневаются в нем - никаких "серьёзностей". Поставил под угрозу жизнь не только свою и теперь откровенно прозябает в бесконечных патрулях и прочих мелочах - неугомонная натура просила выход, которого ей не давали, а потому он прокручивал кольцо на пальце и старался прогнать из своих глаз выражение вселенской тоски, пускай не мученической, но все же весьма красноречивой.
Все внутри требовало движения, но ощущение, что его намеренно сдерживают, гложило изнутри. Молчал - не хотел спорить, чего-то ждал, пока не перекипит совсем. Неправильно? Да, возможно. Но пока терпение позволяет сцепить зубы и проглотить подозрения, аврор будет выжидать, лишь внимательно наблюдая за всем искоса и в упор.
Под ногами пролетела листовка - среди неубранных листьев, прыгающих по каменной кладке, она была нелепой, белой вороной. Давно уже не белый носок кеда ловко припечатал ее к земле: красочная, с кричащими буквами, несколько аляповатая. "Ярмарка, скоро ярмарка!" - кажется, срывала она горло условными знаками.
А ведь еще немного - и Рождество.
Пташка выдохнул и поднял с земли слегка надорванную бумагу - ветер мгновенно вырвал ее назад, подхватив вместе с жалкими скелетами бурой листвы.
- Прекрасно.
Он не стал следить за ней. Каждому дорога своя.
Кто-то идет быстро, спрятав нос несколькими слоями шарфа - чеканит шаг, спешит куда-то неизвестно куда; кто-то медленно прогуливается, останавливаясь у витрин - и только дети скачут вокруг, смеются звонко, задиристо, заливисто - петляют меж взрослых, с новеньким, блестящим воздушным змеем, одетым не по сезону в яркие цвета: раззявливал пасть на ветру, пытался пыхать мелкими искрами, крутился от сильных порывов.
Вдруг - вырывается, почуяв свободу; ветер гудит в его крыльях громкой, будто самолет на взлетной полосе: вперед, вперед! - но рука успевает ухватит его в прыжке, дергая разочарованного дракона назад.
- Не теряй, - передает мальчишке воздушного друга, глаза у того будто крупный галлеон. Кай только шаловливо подмигивает ему и другим детишкам - ладонь все еще греют остатки призрачного прикосновения теплых детских пальчиков и то самое выражение немой благодарности в широкой улыбке.
Улететь бы прочь, северным ветром в районы широких озер Уиндермира, убрать пустоцвет и немного облагородить яблоню к приближающейся зиме. Она уже слегка задичала, но все еще яблонька - птицы окрестных парков вдоволь напитались солнечными плодами за лето. Какая-никакая, а польза.
В улочку, мимо магазинов - эхом отбивается стук шагов. Буквально на секунду задерживается у одной из крохотных лавочек - видит, как внутрь следует опрятно одетый человек, явно потенциальный клиент при галлеонах. Стоун смотрит на него искоса - делает вид, что почти восторженно рассматривает ассортимент на большой, яркой оконной витрине, и интерес хозяина. который приметил аврора на улице, мгновенно угасает: одет он совсем непримечательно, небогато -  так, обычный зевака, заглянувший на огонек. Анимаг же сам изображает какую-то мнимую заинтересованность в товаре, краем уха вслушиваясь в то, происходит на улице вокруг, пытаясь магическим образом угадать, о чем ведется беседа в лавке: не всегда то, что передают люди из уст в ста это только слухи. Нужно профильтровать то, что слышишь и видишь - быть может, найдется тот самый золотой самородок.
Звенит еще колокольчик - в лавке новый одинокий посетитель. Взгляд такой же косой, как обычно смотрит человек на вошедшего - без искреннего интереса, просто отметить и обнаружить, однако все это только на первый взгляд: на самом деле Стоун внимательно разглядывает гостя, который нырнув внутрь, через витрину, как сквозь призму. Странное ощущение чего-то смутного знакомого неприятно щекочет нёбо, но Кай не может никак идентифицировать вошедшего: для него он призрак, безликий, с размытыми чертами, и ничего примечательного в нем нет. Единственное, что кажется знакомым - запах духов, легкий и свежий, шлейфовый - не с кожи, но на одежде. Оно щекочет нервы, и на секунду тревожно бьется в голове напоминание о старой-доброй паранойе. И эти глаза, этот взгляд, которым наградил его посетитель... они встретились лишь на мгновение, но молодой мужчина узрел там что-то, от чего охотничий пес принимает стойку и вслушивается, ожидая выстрел.
Даже теложвижения.
Где я мог ранее видеть тебя?
Ни за одну черту не ухватиться - много схожестей и различий, серая мышь - но есть и какие-то подсознательные приписки.
Аврор разглядывает то, что есть в лавке - будто бы полностью в своих мыслях. Но странное нечто не дает наконец отвлечься и выйти.
Кто?
Почему я задерживаю на тебе взгляд?
Первый человек как-то резко обрывает беседу: Кай понимает это по тому, как резко тот обрывает речь второго человека, не слыша интонаций и слов, только лишь по жестам нервным и взведенным. Волшебник не будет выхватывать палочку без острой на то необходимости.
Мужчина выкаскакивает на улицу, он будто готов бежать, бежать, как лисица от облавы; аврор сам того не понимая машинально выхватывает палочку, и сразу после этого его на секунду оглушает атакующим заклятием.
Взмах головой скидывает неприятное звенящее чувства в ушах, сверкнувшее защитные будто смяло, рассыпало вдребезги; две фигуры без лиц, непонятные и странные, исковерканные воздействием магии и готовые к драке - это не просто уличная стычка.
Серебристый лунь в мгновение ока исчезает, чтобы привести подмогу, а пальцы впиваются в кипарис, готовый мгновенно использовать "Protego" и атакующие - он смотрит в сторону нападавших и бросает вызов, выдохнув вместе с губами "Incarcerous".
Кто.
Вы.
Такие?

+5

7

Марек Кобольт, сын Вицлава, склоняется над аскетическим ложем господина дознавателя и касается мертвой своей рукой его виска: пиф-паф, ты убит, точка, прочерк, что будет угодно. Пасынок игры медленно открывает глаза, выравнивает сбившееся на такт дыхание. На часы можно не смотреть: сейчас пять тридцать утра, Пламен привык к режиму еще со времен обучения в Дурмстранге, это один из незыблемых законов – вставать за полчаса до шести. На жерди, нахохлившись, еще спит Агни, ему тоже снятся тревожные сны, быть может, кобольтов сын заглянул и к фениксу в дрему. Это не к добру. Марек Пламену снится редко, обычно перед какой-нибудь жаркой схваткой или опасным вызовом.
После тренировки, пробежки и душа мужчина распахивает плотные темные шторы и вглядывается в привычно-серое британское небо. На горизонте сгущаются тучи: быть буре. Утренний кофе создает иллюзию завершенности ритуала. Пламен просматривает магические и маггловские сводки новостей, просматривает несколько писем, на которые стоило бы ответить сегодня, проверяет запас зелий, читает пару глав старого манускрипта, пересланного из Италии, а мыслями снова и снова возвращается ко сну. Тот переплетается с явью: подробности облавы до сих пор свежи в памяти, каждая из неслучайных смертей, каждый из промахов, ценой которых была отстрочена победа, каждый из шагов, приведших к… В Школе неспокойно, в Министерстве мрачно, серо, безысходно – никому не хочется новой войны, но всем очевидно: се грядёт. Ангелолову Ангелову хочется вернуться в свои шесть лет к приюту святого Стефана, поближе познакомиться с близнецами, спросить «почему?» и «зачем?» у господина Джованни, и, быть может, даже «как?», порой ему хочется взять короткий отпуск и навестить отца, расспросив его о. Эти мысли мешают, отвлекают от книги, провоцируют открыть было электронную почту и выбрать «новое письмо – введите адрес», но не написать ни единой литеры в поле, кроме G.
Ангелов бросает короткий взгляд на часы, допивает остывший кофе, откладывает книгу в сторону, переодевается: сегодня совещание в десять, нужно прийти немного раньше и просмотреть новые материалы. Перед выходом господин дознаватель кормит Агни, прихватывает с собой не только посох, но и напоясную сумку с зельями, отварами, снадобьями и порошками. Не стоит игнорировать столь любезно продемонстрированное не то подсознанием, не то мертвым Мареком предупреждение, не правда ли?
День тянется, совещание привычно ничем не заканчивается: слишком мало зацепок, слишком много ложных следов и не подтвержденных ничем показаний. Пламен просматривает дела, пару часов проводит в архивах, делает перерыв, пьет черный чай, осмысляя полученную информацию. После обеда Гайна приносит письма, одно из них от господина Оршана. Ответив непосредственному начальнику, Пламен заглядывает в зал совещаний, перебрасывается парой почти ничего не значащих фраз с коллегами, замечает Забини: кажется, того не было на планерке, но, с другой стороны, должен ли был он быть? Ангелов решает выйти и прогуляться, сегодня он свободен от патрулирования и каких бы то ни было еще обязательств, однако…
В зеркале маревом зыбким отражается-тает Марек. Серебристый патронус-лунь разбивает воспоминание. Господин дознаватель с правом оперативного вмешательства активирует защитные заклинания, краем глаза успевает заметить: Дезмонд тоже принял вызов и аппартирует.
Место действия: улица возле лавки. Нападающих трое: два снаружи, один в лавке (впрочем, может это случайно затесавшийся зритель, не принимающий в происходящем никакого участия). Одна жертва (Пламен узнает его смутно: кажется, это Джагсон-старший), один защищающийся – Кайсан.
Тучи сгущаются над неспокойной магической Британией.
Пламен призывает Агни. Посох взвивается, рассекая воздух, обрушивая Confringo на нападающих (у одного из них, кажется, от взрыва загорается мантия), за капюшонами нет лиц – только смазанные, нечеткие, непримечательные черты условного среднего стандартного. «Никаких непростительных заклинаний, Ангелов», - предупреждающе, нет, без угрозы, просто предупреждающе звучит в голове голос господина Джованни. У старого итальянца в семье самые талантливые зельевары. Один из них, Карлос, автор никому (вне семьи и тех, к кому та лояльна) неизвестного, но чрезвычайно действенного отвара, изменяющего очертания лица и стирающего все отличительные признаки и нюансы.
Ангелов принимает это как данность, действуя дальше почти что на автомате: секунда – и пальцы привычно расстегивают пряжку, вторая – колба с зельем падает рядом с подпирающим дверь и находящимся без сознания/при смерти Джагсоном, разбивается, создавая вокруг туман с условным эффектом защитных чар. С неба камнем падает Агни, подхватывая отрекшегося члена Альянса, взмывает ввысь, достаточно скоро оказываясь вне зоны досягаемости предполагаемой атаки. Дверь распахивается, значит в лавке был не случайно затесавшийся покупатель, а нападающий. Атакующее заклинание разбивает щит, отбрасывает назад Пламена, успевшего выкрикнуть в адрес фигуры в дверях «Expelliarmus!»

+5

8

Дезмонд помнит цвет утреннего неба. Он бы уныло-пасмурный, как застиранная рубашка или как плешивый бок побитой дворняги, которую он видел хромающую неделю назад, близи своего двора, а сегодня краем глаз заметил дохлую за чередой зеленых мусорных баков. Или это был мусорный пакет. Стоило пройти в непростительной близости, и мухи, словно их горстью подбросили вверх, описали кривые, создавая грязную какофонию смерти.
Забини всего на миг - или дольше? - задержал взгляд на трупе животного, но и этого хватило, чтобы рассмотреть изможденные голодом черты: ребра  напоминали дешевую клавишную гармонику; шерсть старый китайский коврик, об который слишком долго вытирали ноги, а после чересчур усердно пытались почистить, в итоге совсем испортив. Сквозь длинную арку, которая выводила к калитке, направляя к основной улице, сочился бледный свет, отражаясь мертвенной матовости глаза. Дезмонду показалось, будто дохлое животное обратило на него взгляд, но нет - всего лишь муха жадно потирала скользкие лапы, умывая орбиты пары фасеточных глаз, оставляя нетронутыми три обычных. Целлофановые крылышки возбужденно подрагивали перед трапезой в такт секундной стрелки фамильных часов с иридиевым покрытием.
Тик-так, тик-так, тик-так…
Муха сама была хронометром, в теле которой ржавел механизм старых часов. Вот она начала барахлить, лихорадочно затанцевала на иссохнувшей оболочке глазного яблока, словно одержимая в припадке эпилепсии…
Тик-так, тик-так, тик-так…
Дезмонд глубоко вздохнул в унисон с ветром. Ветви кустарника в палисаднике начали скрести когтями по шершавой стене. Казалось кто-то в безумной тревоге штрихует до дыр бумагу простым карандашом, вырисовывая сосущую воронку черного колодца…
Тик-так, тик-так, тик-так…
Аврор сглотнул ком необъяснимого волнения, который скользким куском сырого мяса пробежал по глотке. Нутро щекотали водоросли в темной воде. Во дворе послышался детский смех, отскочивший от свода арки скрипом мела о доску. Дезмонд не любил мажор детских голосов
Тик-так, тик-так, тик…
Забини положил ладонь на мягкий кашемир черного пальто, ощущая во внутреннем кармане под сердцем ход времени. Часы вопросительно замерли… И он зашагал. Шаги были длинными и быстрыми, но не суетливыми, как бег секундной стрелки.

Дезмонд медленно опустил взгляд на папки, которые покоились на его рабочем месте. Цвет его глаз всегда вызывал невольный внутренний спор у собеседника. Голубые. Нет серые. Все-таки голубые.
Если бы утренняя лазурь солнечного дня могла быть простуженной или стерта годами в памяти, обращаясь в тусклый кадр воспоминаний, то пожалуй имела бы тот нужный цвет. Но ему еще не придумали название. То ли серебристо-голубой, то ли стылый иней. В итоге все сводилось к тому, что глаза казались мертвенно-стеклянными и всегда неизменно морозили дыханием арктических ледников.

Кенсингтон, Бромптон-роуд. Если двигаться в сторону Найтсбридж, то по левую сторону между Монтпилиер Плейс и Монтпилиер сквер расположилась протестантская церковь из красного кирпича в неороманском стиле, обрамленная черной резной калиткой…
Забини зевнул, отводя взгляд и тут же теряя нить рассуждения. Если быть с собой честным - он не пытался даже начать распутывать этот клубок узлов. Не открывал папку.
Дезмонд ждал. Он это умел, но не значит, что любил. Ожидание походило на пытку и воспитывало дисциплину. Но на этот раз невозможно было пережить его трезво, потому что подкреплено оно незнанием. И больше, чем ждать Забини ненавидел быть в неведенье. Это ослепляло. Но в этот раз подобного рода вынужденная необходимость была актуальна. Дезмонд работает с профессионалами, которые рано или поздно, но заметили бы сияние понимания в его взгляде, когда новости касались Альянса. Порой младшему Забини лучше было чего-то не знать. Время и место, например. Это отражало на его лице в последствии неясность, которая перекрывала томительное ожидание. И далее все продолжалось пресно, равнодушно. Как и каждый хренов день в аврорате. Дезмонд так и не сумел привить в себе любовь к работе. Иногда это было видно, иногда слышно. Спасало лишь чувство долга.

Болотный лунь, обращенный в метафизическую оболочку патронуса во второй раз вызывает смешанные чувства. Сейчас куда спокойные, чем впервые. Но все равно вводит в замешательство. Каждый раз будет, пока Забини наконец-то не признает одну из самых иррациональных догадок.
Дезмонд поднимает стеклянный взгляд, и серебро сияния хищной птицы лязгает светом по радужке глаз, заливая голубоватыми всполохами заклинания.
Забини не верит, что Рагна девушка Кайсана ( впрочем, не отрицает, что они в хороших отношениях ), не верит, что патронус Рагны так удачно совпал с его. Хольмен скорее обладала бы африканской совой или хамелеоном. Кем угодно, но только не лунем. Лунь был его. А теперь Стоун украл его. И не важно у Рагны или у…
… Забини поднялся с места, не задумываясь принимая вызов. Альянс скалит зубы на Джагсона, пуская вязкую слюну на горячий след предателя.
Дезмонд все рассуждал - уже долгое время - как избежать подобного? Даже непреложный обет не дает гарантий. А если не он - то что? Преданность, абсолютное чувство правоты, долг? Как воспитать подобное с последователях? Отец, как выяснилось эмпирическим путем, не сумел. Но сам Дезмонд был достаточно амбициозен и решителен, чтобы быть уверенным, что сможет превзойти отца во всех его начинаниях. Для современного мира нужно современное мышление. А старое поколение застряло в прошлом.
Забини вынул палочку из портупеи. Он не любил уходить в оборону, предпочитая настойчивое наступление, загоняя в угол, подавляя своей решительностью.
Акварельные мазки иллюзорного зелья смывают лица из-под капюшонов. Дезмонд методично раскачивает палочку в расслабленной кисти. Смотрит, хищно склоняя голову. Плотоядно вдыхает напряженный воздух, который шумит в голове хрустом новой бумаги. Пламен обрушивает обжигающее дыхание на волшебников Альянса, и взрыв освещает серую улицу жадным терракотом. Забини кажется узнает людей: по росту, по движениям. Но тут же перестает думать о сходствах - ему нельзя узнать. Чем меньше он будет знать, тем лучше.
То ли сердце, то ли часы бьются в груди. И Дезмонд чувствует себя напольными часами с механизмом, бьющимся в груди. Под тиканье стрелок, он проходит к Каю (после аппарирования его и Стоуна разделяло всего несколько шагов). Маятник решения раскачивается за стеклянной дверцей, а после замирает. Аврор коротко проводит левой рукой по волосам, а после применяет серию заклинаний: Silencio, которое обезоруживает не хуже Expelliarmus, но эффективнее, потому что экономит время в произношении, после - Sectumsempra (просто потому что Забини любит, когда это заклинание находит свою цель).
Дезмонд знал, что перед ним его товарищи - пешки отца в его старой идеи, которые вот-вот сбросят такую же, как и они, разве что сломанную. Но это не умаляло его привычек, его жестокости и хладнокровной расчетливости. Он бы и рад был убить одно из этих размытых лиц, чтобы лишний раз утвердиться в глазах коллега-авроров, напоминая им на чьей он стороне, но… Дезмонд переводит взгляд. Все полыхает или нет - это феникс подхватил шкуру предателя, взмывая в воздух. Забини разворачивает корпус, вытягивая руку и по инерции посылая защитное заклинание в тыл птицы, заранее предотвращая атаку со стороны противника, пока та не набирает достаточное расстояние.
Дезмонд быстро переводит взгляд в сторону двоих нападавших, в мрачном торжестве стыло ухмыляясь. Его не тревожит, что Джагсон оказался спасен. А это весьма красноречивое доказательство. Что-то идет не так. В чем же проблема? А всем известно, что рыба начинает портиться с головы. Это должны понять все. В сознании членов Альянса должна укорениться эта мысль. Рано или поздно, но им понадобиться новый лидер, а сейчас они все будут обязаны ему спасением....
Дезмонд приподнял палочку на уровне солнечного сплетения, посылая траекторию ее кончика в грудь противников, но вот позади распахивается дверь.
Трое, значит.

+4

9

Вот так сходишь себе один раз за хлебушком... Ну, ладно, не за хлебушком. Вообще-то Кот высунул нос из дома в этот не особо-то и приятный день, чтобы не впасть окончательно в уныние. При этом, даже гуляя по улице, он вряд ли бы смог ответить точно, спроси его кто-нибудь сейчас какую-то мелочь, типа "Какая сегодня погода?". Он не акцентировал внимание на этом, снаружи и внутри погода отличалась просто разительно. Внутри него сквозь тяжело нависшие махины туч отчаянно пыталось пробиться солнце, холодное и далекое. И если бы атмосфера внутри него вдруг совпала с окружающей - было бы круто. Вот только, кхм, хуй там плавал, такие подарки судьбы попадались нечасто, и выходить из собственного "мирка" в, быть может, какой-то не по-осеннему тёплый денёк Мур не собирался - настроению меланхолии хотелось поддаться, насладиться обществом самого себя, вдохнуть более свежего, чем дома, воздуха, который всё-таки пробивался сквозь узкие щели в тёмном кошачьем сознании.
Однако мысли текли в голове неохотно, плыли в узком пространстве и безропотно сталкивались друг с другом, как чаинки в чашке, и от одной этой ассоциации вдруг захотелось вздернуться на ближайшей берёзе, только где её найдёшь, эту берёзу? Ему бы настоя сейчас маминого, сидеть с ней на кухне, подъедая конфеты, хранящиеся ещё с её дня рождения, и втихоря пересказывать ей, которой никогда не ощутить, каково это - быть волшебницей, под страхом чуть ли не смерти, последние магновости. Не то чтобы его самого особо интересовали всякие там политика и экономика магического мира, он и в маггловском не особо заботился обо всём этом, но что-то происходило вокруг, это было ясным даже ему, что-то нехорошее. И пока Кот рассказывал маме истории, связанные в основном с Хогвартсом и окрестностями, истории безобидные и похожие на старые анекдоты, а не "мам, я на прошлой неделе пиздился с одним гриффиндорцем чуть ли не до последней крови, и нас чуть не исключили обоих", он думал о том, что не хочет связываться с проблемами чародейства и волшебства. Желательно - вообще никогда. Подобной хуйни, войн и всего прочего, вполне хватало и дома, но дома ещё была эта самая мама, и отец, в своё время сделавший выбор в сторону магглов. Это всё становится слишком муторным, особенно если подумать, что практически каждый более-менее умелый волшебник является радиоактивной бомбой комнатного масштаба, и поэтому любой конфликт магический в миллионы раз опаснее маггловского. И если это затронет их дом... Нет, он должен будет остаться с родными. Или, даже если не выдержит их сюсюканья, всё равно не ввяжется в эту дрянь, уж увольте. Вот только судьба просто обожает такие подколы, и стоит только сказать, типа "со мною никогда подобное не случится", как вы сразу становитесь, например, Николасом Муром, и с вами происходит всё и сразу.
Когда Кот заходил в ближайший паб вместо чайной, даже не обязательно той, где обычно шароебится его школьный бро, и вместо кофейни, куда мечтает однажды устроиться сам, если параноидальный страх за себя и семью не станет паническим, если он не станет таким же, как отец, и не струсит, сбежав, но заказав вместо паленого огневиски внезапно сливочное пиво, он и не предполагал, как буквально за углом над ним уже вовсю ржет судьба в лице... да вообще-то, у неё было сразу множество лиц. И они нихуя не ржали, это было бы ещё не так печально. Они были предельно серьёзны. Но перед тем, как атмосфера накалилась окончательно, став похожей на торнадо в стакане, у него было аж два бокала сливочного пива и солёные рыбные тянучки - а чем же ещё питаться коту, как не рыбой, ёпта?
И хотя сочетание оставляло желать лучшего, он всё-таки сумел расслабиться. Чаинки в голове упали на дно чашки, и из неё хотя бы можно было хлебнуть что-нибудь путное. Да, наверное, он найдёт себе мирную профессию, максимально далёкую ото власти, если доживёт, конечно, но если игнорировать этот тонкий голосок, приманивающий и одновременно боящийся близкого/лёгкого исхода,
всё было ещё не так плохо
, и будет жить-почивать, да горя не знать, как в сказке говорится. Вот только жизнь - нихуя не сказка. И пусть Мур ещё не скоро поймёт, что сцена, участником которой он станет буквально через пару минут, имела отношение как раз к извращенной политике, в масштабе Вселенной это ничтожно. Судьба знает своё дело. Вот только Ник не знает своего. Поэтому он вытер салфеткой рот,  расплатился и вышел из кабака, по пути всунув в рот сразу две подушечки мятной жвачки. И ему оставалось только свернуть за угол, да пройти около квартала, неспешным прогулочным шагом. Шлось неохотно, возможно, первобытные инстинкты, кричащие об опасности, пусть и здорово приглушенные полным желудком, пытались взять своё. Однако он в итоге всё же вышел, так сказать, на линию огня. А дальше... Время замедлилось. Или замедлился до катастрофического уровня сам Мур, он так и не понял, но, кажется, за всего один его вдох произошло слишком много - вспышка заклинания, пролетевшая в сантиметре от него, какой-то шум, чьи-то громкие слова, звучащие, как команды - разобрать что-то было очень и очень трудно, в смысле, Кот не различал вообще ничего, от ужаса его сердце вместе со всеми органами чувств провалилось куда-то в пятки. Вокруг него словно образовался какой-то вакуум. Но в реальном времени это заняло, наверное, не больше пары секунд, и когда его собственное время сравнялось с объективным, Мур, вдруг ощутивший себя так, словно был на тысячелетия закован в глыбу льда, а теперь она оттаяла, почувствовал, как его со спины хватают чьи-то крепкие руки. Дёрнулся было, рефлекторно пытаясь высвободиться, ещё не понимая, во что вляпался - и тут ему в горло ткнулся наконечник палочки. Где-то глубоко внутри, там, где Мур уже успел сгнить и окончательно превратиться в ничтожество, там, докуда никогда не доставало пламя, раздался дебильный смешок - серьёзно, использовать палочку вместо ножа?.. Однако именно этого он и опасался. Палочка тут вообще не причём, она лишь передаёт энергию. Но достаточно одного импульса человека, держащего её в руке, одной маленькой искры энергии, чтобы с Николасом Муром было покончено. И это не палочка - нож, это человек, держащий её - нож. Чуть дыша, и вообще не понимая, что происходит, всё ещё находясь в подобии оцепенения от шока, Кот понимает только одно - ему так просто из этого не выбраться. Его взгляд лихорадочно скользит по вывеске лавки, перед которой они оказались, по лицам находящихся здесь - но половину из них он видит впервые, а у другой лица вообще не видно, это какая-то обманка, какое-то заклинание, скорее всего, и лишь на миг в поле зрения оказывается единственное смутно знакомое лицо, на которое спали рыжие волосы, но даже одного из своих практикантов Кот, находясь в шоке, попросту не узнаёт. Хочет спросить что-то - и не может, потому что в горле вдруг невероятно пересохло, а ещё он, походу, проглотил жвачки. Но вообще Николас тщетно пытается держать себя в руках, не впасть в истерику и унять сердцебиение, потому что что-то подсказывает - начав плакать, дергаться и орать, он точно ситуацию не улучшит. Поэтому Ник отчаянно пытается отрезвить себя, что ли, хотя бы понять, что за мудак схватил его, и что вообще тут происходит. В попытке успокоения он поднимает взгляд - хотелось бы задрать повыше голову для расширения обзора, да только не хочется давать больше пространства чужой палочке, - и видит, что небо над ними действительно пасмурное, вот только там, за тучами, нет никакого солнца - просто серая муть, постепенно перерастающая во тьму.

+2

10

Реальность спуталась с галлюцинацией, когда заклинание просвистело, осколками острого камня цепляя висок. Пока темная патока тонкой струйкой течет по щеке, Лира проходит мимо, смотрит укоризненно. «Остин, твою мать. У нас на столе горячая выпечка. А чем занимаешься ты?» Она знает здесь всех, кто был изначально. И тех, кто постепенно слетался на дружеские приглашения патронуса. Нотт гордился, что его она знала лучше всех.

Ярким пятном сверкнуло в воздухе, после чего пламенем вспыхнуло все слизеринское нутро.
Какого хрена вы лезете?
Крылья хлопают в копоти, спасая прогнившую тварь.
Крик.
Прикрываете грудью предателя. Отвага и слабоумие, да?
Слишком много пернатых.
Это фетиш такой?

Оглушающий взрыв, который заставляет моментально-машинально использовать Защитные Чары; Остин хватает за толстые веревки, резко дергая вверх Флинт. Затея в какой-то момент начинает казаться до ужаса абсурдной. Было впечатление, что все начало рушится, одно за другим, одно за другим…
Ослепительно больно огонь ласкает тело, выше предплечья, задевает само плечо, дотягивается ожогом почти до спины. Нотта охватывает несвойственная ему паническая атака благодаря разбушевавшейся стихии, благодаря жуткой боли, которая на миг выбивает из равновесия. А этот парень опасен, - даже мысль обжигает, не вровень истлевшей с одной стороны мантии. В ответ Остин посылает Режущее, которое непременно должно попасть в цель. В одну из них.

Они проебали задание.
Нельзя подарить возможность "спасителям" унести еще что-то ценное.
Чья жизнь важнее всех сейчас?
Не покидала мысль, что Беа внутри.
Палочка немедленно взмывает вверх после очередной защиты, выпуская внушительный поток воды, неудержимо несущийся в сторону огненного, со стороны Флинт Остин слышит, как рассекает воздух кончик ее палочки, - девчонка не отстает. Одновременно падает защита с обеих сторон, обилие вспышек слепит глаза.
Переулок пестрит, рикошетят заклятия.
Остин переводит дыхание, когда на это находятся драгоценные секунды. Он узнал Стоуна, от этого сердце забилось нервно, не давая правильно делать выводы.
- Дай мне портключ, - он только и успевает бесцеремонно удалиться вместе с Флинт в сторону, пытаясь оценить, хватит ли Беа несколько секунд. Она слишком далеко, и это тревожит.
Через секунду, после того, как пальцы ухватили цепочку медальона, правое плечо опалило резкой, глубокой, затмевающей разум болью. Сцепив зубы, Остин отбивает последующее, мысли роем кружатся в голове, он разрывается между двумя: осознанием того, кто это мог применить Сектумсемпра и выводом - ведь, действительно, целиться нужно в того, кто кружится возле слабых, пытаясь лишний раз не дать остаться Эфе один на один с блюстителями порядка. Вот только каково защищать предателя? Что за принципы у этих людей? Можно было поспорить, что Джагсон был для них лишь кладезем рваных воспоминаний.
Рана настолько глубока, что перехватывает дыхание.
В то же время Нотт готов поклясться, что его Экспульсо летит двум аврорам прямо под ноги, вызывая ударную волну, подымая пыль, щебень и куски камня ввысь, в разные стороны, от чего лопаются витрины, стеклами осыпаясь на холодную землю. У Эйвери несколько секунд, чтобы уйти от этих коршунов.
Было ощущение, что их становится больше под треск горящего здания.

Разум затмевает боль и немеют пальцы, несколько. Щит практически прозрачен. Осталось найти Беатрикс и отправиться подальше, оставив разгребать это дерьмо отважным рыцарям, жаждущим правды. Нотта практически трясло от неуважения и вплеснувшегося адреналина, даже больше, чем от пожара за спиной, запаха гари, больше, чем от паленого мяса на собственном плече.
Мы истекаем кровью? Не беда, вот уже видна цель, такая кристально чистая и не вписывающаяся в общую картину.
Остин резко облизал губы, понимая, что прошло всего несколько секунд, и он слишком большое внимание уделяет тому, что все пошло не по плану.
Это был момент, ради которого он изначально сюда шел. Вот оно: сорваться через всё, в шаг преодолеть, схватить за капюшон мурлыкающую удачу, вцепиться мертвой хваткой в этот поворот ситуации. Появилось смутное ощущение, что можно хоть немного контролировать ситуацию, что это не мечущийся калейдоскоп событий.
Нотт крепко зафиксировал парня, машинально сжимая в кулаке палочку прямо возле кадыка случайной жертвы.
Все остановилось.
Замерло, а вывеска над головой начала тлеть.
Обмениваясь неведомой мотивацией оба парня невербально уловили, что одному лучше не дергаться, а второму желательно не думать о том, как тонкая ткань под мантией напитывалась солеными капельками пота, смешиваясь с сажей и грязью, прикасалась к глубокой ране, терзая открытое, глубокое, пораненное, - рука не должна была дрогнуть. Слизеринец чувствует, как случайный свидетель замер в его руках, как чечеткой тарахтело храброе сердце.
- Хороший мальчик, - едва расцепив сжатые зубы, шепотом чеканит Остин.
Взгляд мечется, пытаясь оценить всю ситуацию в целом за эти так быстро ускользающие секунды. Хорошо, что никто этого не видит.
- Хотите, чтобы он жил?
Обливание пламенных парней мощными потоками Агуаменти, подрыв почвы под ногами самых дерзких из них - все это детский лепет, который заканчивался ровно на том месте, где начинается осознание, что Беа где-то там, далеко, в этом маленьком дворике она действительно была отчаянно далеко, и если Эфа приблизительно под рукой, нужно было действовать, пока не стало слишком поздно. Авроры могли подумать, что это блеф, но стоит ли рисковать, доверившись собственному недоверию?
Две секунды бы на «Секо». И тебя нет.

+6

11

Сон пришел к ней не с проста: она видела в нем горящее здание и грудь сжимало от уходящего из него тепла. Всегда верила в прорицания, в судьбу, в расплату, хотя и никогда не говорила об этом вслух, не гадала на кофейной гуще и по руке - несерьезно, даже, наверное, глупо. От предназначения невозможно сбежать, невозможно предотвратить то, что решено давно - и не тобой. Сжимая кулаки и пытаясь отойти от очередного странного сна ты только сильнее закручиваешь пружину.
Кажется, зиму обещали холодную. Рябина горит точно так же, как этот пожар, и ноги немеют, как от мороза.
Почему они думали, что все будет легко? Глупые и самонадеянные, уверенные в собственной силе, теперь пожинают плоды и бегут от огня.
Феникс воспарил вверх, как фейерверк, комета, унося с собой предмет операции, полностью провальной - удача не на их стороне сегодня, а на стороне стражей правопорядка, которые так не кстати оказались не в том месте и не в то время.
Глаза слезятся от яркости и жара, и Флинт почем-то совсем не чувствует боли - она словно в трансе тянет руку выхватывает палочку, сама не осознавая, какое заклинание она пускает вперед; прикушенная губа кровит, наполняя рот привкусом соли и отчаяния - они не должны проиграть, однако что-то подсказывает ей, что это возможно только лишь в том случае, если они трусливо покинут поля боя. Остин, Остин Нотт не пойдет на это - но чью жизнь он поставит на кон сегодня, если главн задача уже растворилась у феникса в лапах, и самым разумным было бы уйти, испариться, будто их и не было?
Дерево трещит кровожадно, и Эфа не успевает передать портключ. Её обжигает болью и она тихо всхлипывает, не давая еще права закричать, внезапно опасаясь, что в реве пожара и визга заклинаний кто-то может узнать её голос...
Расклад меняется резко, неожиданно, путая фигурки на доске. Под палочкой Нота, на мушке, мальчишка, явно еще ученик, возможно одного из последних курсов. Эфа хочет сказать, что им не нужны случайные жертвы, но дыхание давно перехватило от боли и гари - она жмурится и едва-едва сжимает пальцы на рукаве Остина, будто умоляя его остановиться, не делать глупостей, и бежать, бежать, не оглядываясь, не останавливаясь. Их бой закончен!
Авроры замерли. Мальчишка замер. Только сердца гулко стучат, потому что исход сейчас еще более размыт. Она не хочет смерти нежной жертвы, и одними губами шепчет "остановись", и знает, что где-то там Беатрикс, и они дождаться её, но пальцы слабнут, и она, ощущая, что это недобрый знак, вкладывает портключ в карман Нотту, зная, что он чувствует и понимает этот жест.
Как хорошо, что здесь нет моего брата - наверное, он бы этого мне не простил.
[nick]Efa Flint[/nick][icon]http://s3.uploads.ru/2AUES.png[/icon]

+2

12

Эйвери словила на себе взгляд Кайсана. Он пытался ее узнать, пытался разглядеть, зацепиться за знакомую черту. Но тщетно, зелье Остина размыло все черты. А они не так хорошо знакомы, чтобы Стоун мог узнать девушка по свойственным ей движениям или жестам. Это немного успокаивало. Но он был тут совсем некстати. Где один аврор, там и вся стая.
Беа отвлеклась от Кая и наблюдала уже за Джагсоном, выжидая момент. Его диалог с продавцом слишком быстро и резко закончился. Чертов предатель все понял и резво выбежал на улицу. Но его уже там ждали, и оглушающее заклятие нашло свою цель. Стоун последовал за ним, попутно выпуская патронус, видимо, чтобы позвать подкрепление.
За доли секунды, Бека вытаскивает палочку и направляет ее в шокированного от происходящего хозяина лавки. Пора спать.
- Stupefy Duo.
Беднягу немного откинуло к стене, и он сполз на пол. Эйвери кротко бросила взгляд на мужчину, чтобы удостовериться, что он точно не сможет доставить никаких хлопот и последовала к выходу из лавки. Боевая магия всегда поднимала в ней уровень адреналина, особенно, если применялась она на практике.
За это короткое время, пока она улаживала дела в лавке, улица превратилась в поле боевых действий. Беа резко открыла дверь и сделала шаг наружу. Вокруг все полыхало, дым не давал разглядеть никого из противников, лишь силуэты виднелись вдалеке. Три на три значит. Силы равны.
Феникс уносит Джагсона куда-то ввысь и скрывается с поля зрения. Защитное заклинание, выпущенное одним из авроров, не дает и шанса к нему добраться. Это конец. Задание провалено. Беатрикс сцепила зубы от злости. Чертовы авроры. Их здесь быть не должно было. Продуманное до мелочей задание не могло так легко провалиться.
Эйвери сжала палочку сильнее, полна решимости, она готова бороться до конца, они не могут так просто сдаться и попасть в руки авроров. Нужно лишь добраться к Остину и Эфе, воспользоваться порт-ключом и убраться из этого пекла поскорее.
Она плохо видела через эту пелену дыма, ничего не могла слышать, но вдруг ее накрыло чувство тревоги.
Внезапно заклинание выбило палочку из рук девушки. Это заставило ее резко отскочить назад, в лавку и спрятаться за дверью.
- Твою ж мать, - негромко выругалась Эйвери, оценив, насколько далеко отлетела ее палочка. Метров десять, не больше.
Беа начала уже прикидывать, как быстро она сможет добраться до палочки, до того, как до нее доберется вражеское заклинание. По всей видимости, авроры были тоже настроены весьма серьезно и били на поражение. Одно неловкое движение – и ей конец. Дыхание сбивалось, кровь пульсировала в жилах так, что это было отчетливо слышно, сердце бешено колотило в груди. Они не могут проиграть. Нет, это невозможно.
А потом все замерло, затихло. Эйвери услышала голос Нотта, где-то там поблизости. Выглянув из своего временного убежища, она улыбнулась, осознав, что не все еще потеряно. Глупый мальчишка так легко попался им в руки. Сам не понимая, что может кардинально изменить ход боя. Доблестные стражи порядка не позволят себе атаковать невинную жертву. Возможно, это и блеф. Но что, если все-таки нет?
Беа наконец добралась до своей палочки и быстро направилась в сторону Остина и Эфы. Оба ранены. Но сейчас, она никак им не могла помочь. Эйвери легко прикоснулась к спине Нотта, давая понять: я здесь, рядом, на твоей стороне и поддержу любое твое решение.
- Нам надо уходить, как можно быстрее, - девушка оглядела своего жениха и Флинт, оценивая степень ранений. Долго они так не протянут.
Беатрикс сжала свою палочку так сильно, что почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Она явно занервничала, хоть и понимала, что пока удача на их стороне. Но надолго ли?

Отредактировано Beatrix Avery (2018-05-28 22:11:58)

+1

13

Случай - тугой клубок сплетенных воедино обстоятельств. Обычно мы просто идём - и пить случайных событий перестаёт быть случайной, вызывает цепную реакцию чёрных пластинок домино; кто-то когда-то говорил, что люди - творцы своих судеб, но это утверждение лишь одна сторона того, как устроен мир: мы являемся демиургами, ведём хитрую игру, выставляя перед собой защиту и атакуем, стремясь поставить на колени врага, однако мы все, все мы заложники случая.
И на все воля его.
Ступив на скользкий лёд, понимаешь: идти назад это не только принять поражение - иногда это значит смерть. Они принимают вызов, втягивают себя в опасное противостояние; глупец по призванию, смельчак в глазах других и безумец в собственных - портрет, рисующий историю, или, быть может, наоборот? В летописях всегда есть одно весомое "но", - их пишут победители. А потому они не должны проиграть.
Серебристый патронус вспышкой освещает пространство - и исчезает, растворяется, пропадает, не оставляя и следа от стремительного полёта. Это знак для второй стороны - знак, что они не одни, что он не один, и теперь пора отставить шутки в сторону, потому что начинается настоящий раунд. Разминка окончена.
Сколько человек на две стороны? Двое, а может быть, пятеро? В любом случае, пока что Стоун находился в меньшинстве, и он прекрасно это понимал, как и то, что он не может точно знать, через какое время подоспеет подкрепление; не дать уйти - не попасть под раздачу - простая схема, нехитрая, но часто действенная. Аврор бросает "protego", вновь защищая мужчину, на которого совершается нападение, и бросает вслед щитовому заклинанию ещё пару атакующих, на произнося их вслух, оставляя силу слова в себе, направляя на недруга лишь результат. Все сейчас отодвигается на второй план - все развивается слишком быстро, а нос все ещё щекочет запах смутно знакомых женских духов...
Крик феникса заставляет выдохнуть через сомкнутые зубы - птица подхватывает пострадавшего, и нулевой счёт открывается единицей со стороны борцов за правопорядок, но радоваться еще слишком рано: ни одна из сторон не собирается сдаваться, ни одна из сторон не готова отступать, по крайней мере, так быстро.
Жар ласкает кожу и разжигает азарт: аврор уже понимает, кто пришел на зов, ему не нужно даже искать взглядом две фигуры, которые пришли на помощь, ведь каждую из них он узнает по движению. Забини всегда двигается во время боя, как хищник; после аппартации их разделяет расстояние всего в пару шагов, и пока он не слышит - чувствует - шелест его подошв, Пташка отбивает два заклинания, но дыхание не сбивается, пока аврор все еще способен держать ритм. Стойка: спина к спине, плечо к плечу, вперед две волшебные палочки. Хочется улыбнуться и сказать, что они не особо спешили, но слова почему-то не идут, не хотят проталкиваться через простуженное горло. Да и нужно ли это? Лишнее сотрясение воздуха почти никогда не идет на пользу.
Они бросают заклинания почти одновременно, не договариваясь, не церемонясь: мощное защитное прикрывает птицу, которая быстро оказывается достаточно далеко, идет тактический обмен больше атакующими, нежели оборонными; Кай едва успевает прикрыть их обоих щитом, и тихо шипит, понимая, что это было слишком близко, на волоске, на расстоянии одного взмаха ресниц. От этого приходит напряжение - Пташка смотрит, понимает, что скоро придется либо уходить в контроборону, либо в контратаку, и негромко рычит, зная, что Забини прекрасно слышит этот красноречивый сигнал - Кайсан ощущает своим плечом его плечо, чувствует движение мышцы и терновой палочки, любящей приносить боль, видя в ней продолжение чужой руки.
- Берегись!
Заклинание хотя и не попадает в цель, но вызывает цепную реакцию из кусков разлетающихся стекол, пыли и камней. Аврор поздно понимает, что, кажется, прилично отхватил по лицу чем-то острым - возможно, осколком? - и досадно шипит вновь, чувствуя, как горячие капли скатываются по подбородку. Это начинает злить: синие глаза щурятся, цепко цепляя в поднявшемся беспорядке фигуру - не важно, кто это из троих, ведь лица их полностью лишены каких-либо черт, словно стерты, как узоры на песке, что поглощаются жадным приливом.
Обезоружить.
Вырубить.
Играем грубо.
Мерзкий запах гари притупляет обаяние, а от стоящей в переулке пыли свербит в горле: но почему-то они все замерли, будто ожидая, пока опадет пыль и они смогут разглядеть лица друг друга - вцепиться во что-то, что могло бы помочь разгадать личность того, кто спрятался по личиной безликого некто.
Кай слышит свое тяжелое дыхание - только сейчас, когда адреналин еще клокочет в крови, но уже начинает падать, он чувствует, как воротник рубашки уже намок от алых капель. Задело ли где-то еще? Слишком возбужден. Слишком занят охотой. Все последствия он сполна ощутит попозже.
Три фигуры. Нет... четыре. Четвертой не долго быть здесь - мозг пронзает это холодной, яростной мыслью, когда глаза верное передают информацию: Стоун видит мальчишку, рыбку на крючке, которая рефлекторно сглатывает от того, что чужая палочка весомо и настойчиво диктует свои правила. Школьник, по глупому стечению обстоятельств оказавшийся не там, где следовало бы.
Играем действительно грубо. И грязно.
Пташка искоса смотрит на Забини, но не может прочитать ничего в лице Дезмонда: видит только, что тот напряжен, как и подошедший Анжей. Воздух наэлектризован, воздух трещит, и именно потому никак не уляжется до конца пыль.
- Хотите, чтобы он жил?
Их напряженное молчание длится не слишком долго. Ровно до того момента, пока тихий и вкрадчивый голос - его собственный, к удивлению, - не разрезает воздух почище любого атакующего заклинания:
- Отпусти мальчика.
В голове строится сложная цепочка. если счет был открыт в их пользу, то теперь он сравнялся, и пока чаши весов опасно покачиваются, будто в задумчивости решая, куда им склониться. Для них не существует понятия добра или зла - ими правит тот самый случай, сплетение вероятностей, которые сегодня легли именно в эту, невыгодную стражам закона комбинацию.
Шаг.
- Отпусти его.
Еще шаг вперед. Кипарис, недовольный раскладом, прячется в портупее - он готов еще сражаться, но со смиренным ворчанием занимает свое привычное место. Сердце в груди колотится, как умалишённое - пускай голова и знает, что он делает и для чего, нервы натянуты хуже стальных канатов, они трещат и готовы вот-вот порваться, опустив мост между холодной рассудительностью и безрассудством в бурные воды случайных поступков.
- Видишь? Я безоружен. Открыт. Готов к переговорам.
Если человек, которого унес феникс, был вашей целью, то вы, кажется, проиграли, ребята.
- Глупо будет убивать невинного ребенка, учитывая то, что расклад не в вашу пользу. Верно?

+2

14

Во мне нет ни капли сожаления к этим людям, ни к одному из них. Мальчишке - голову с плеч, а остальных казнить, только менее гуманно.
Есть только я и Лира, которая бесконечно далеко сейчас и так же бесконечно погрязшая в неведении. Хорошо это или плохо, решать только нам, в кругу семьи, после решения которого я отправился бы на эшафот в ее воображении.

В эти последние минуты все потеряло смысл. Миссия была провалена из-за аврора с рыжей копной на голове, что оставалось теперь? Что можно было поиметь с этих людей? Абсолютно ничего.
Все сегодня шло наперекосяк. Рядом трепеталась перепуганная до полусмерти Эфа, чьи пальцы трепетно сжимали рукав пропитанной кровью мантии. Остин не обращал внимания, чувствуя перед собой тело, которое смогло подарить им передышку.
Слизеринец с трудом мог разглядеть самую дальнюю фигуру, держать всех в поле зрения было катастрофически тяжело - глаза слезились от копоти, во рту пересохло, воздух был словно заражен, а пыль стояла стеной, уничтожая любые попытки глотнуть свежий воздух. Накатывала паника. Сейчас ты не контролируешь ничего.

В один момент могло показаться, что здесь находится кто-то еще. Ходит размеренным, тихим шагом, заставляя по позвоночнику скатиться капельке холодного пота, ощутив ее присутствие, позволяя почувствовать истинный, животный страх.

Самый смелый открывает рот, и Остин смотрит через плечо парня в его сторону. Пальцы онемели.
Я знаю, о чем ты думаешь. Кичишься тем, что птичка унесла этого паршивого предателя. Вы за кого боретесь?
- Мы можем забрать кого-то другого. Голос ровный, слегка измененный. И если бы ты знал, кому я желаю мучений больше всех, Кайсан Стоун...
Интересно, сколько им мог поведать предатель, скованный Обетом? Способны ли будут авроры пожертвовать его жизнью, чтобы перед смертью услышать заветные тайны, дороги которых ведут прямиком в дом Мальсиберов?
Остин закрывает глаза. Он чувствует, как Беатрикс рвано касается его спины. Пусть даже это ничем не закончится, благодаря минутной заминке ситуации она смогла оказаться рядом.
Случайность не случайна, ведь теперь все снова на своих местах. Роль этого перепуганного дитя сыграна, и судьба снова запускает шестеренки своего безжалостного механизма, подыскивая других актеров на главные роли. Остин не успевает даже открыть рот ради мысли о конфискации волшебных палочек, как неподалеку слышится режущее слух лязганье цепей, что-то срывается с места, с треском проваливается крыша пристройки к зданию, и после этого случается неизмеримой мощности взрыв... Волна проносится рядом, сбивая кого-то из Альянса с ног.
Нотт чувствует, как обгоревшая плотная мантии ткань приварилась к коже, как она воспламеняется дальше, обжигая мясо, он сбрасывает с головы капюшон, одновременно заклинанием останавливая стихию, едва удерживает парня рукой, согнутой в локте. Слышится вскрик, а рядом появляется кто-то, уже снова взявшийся за оружие.

Отредактировано Austin Nott (2018-09-10 19:48:19)

+2


Вы здесь » HP Luminary » Quest game » QUEST 8. «Война чужих идеалов».


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC