До сих пор бережно хранимое спокойствие магической Британии и её жителей, кажется, первый раз за двадцать лет дает серьезный сбой. На сцене появляются новые лица и влекут за собой цепочку странных и необъяснимых на первый взгляд событий. Пропадают люди, судьи подвергаются изощренному шантажу, кого-то переманивают из лагеря в лагерь, пропавшие возвращаются, но перестают быть самими собой и ведут себя слишком странно, чтобы это можно было оставить незамеченным. Ещё никто не решается ничего говорить вслух, однако многие чувствуют неосязаемые, но необратимые перемены, которые влечет за собой почти каждая новая заметка в газетах. Что это, новая мировая угроза? Революция, чей-то план? Общее настроение похоже на бомбу замедленного действия, и никто не знает, когда сработает детонатор и все тайные замыслы обратятся в явь.



ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
QUEST 7. «Дикая охота» - Berthold R. Borgin до 02.11
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: конец октября 2022 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.
Алира
Aleera Nott
Кай
Kaisan Stone

Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Your game » Searching for a new high, high as the sun


Searching for a new high, high as the sun

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://sh.uploads.ru/t/7BsXM.gif

Действующие лица: Titus Urquart & Desmond Zabini

Место действия: кабаре Тайти

Время действия: конец осени 2022

Описание: This is what it feels like when you become one of the drunks
Деловые разговоры вперемешку с хорошей выпивкой

Предупреждения: -

Отредактировано Titus Urquart (2018-10-14 00:27:23)

+2

2

И все же он красив. Признай. Галантен. Уверен в себе.
Забини скучающе опустил веки. Он с интересом и холодным весельем смотрел на дам. Изысканных и не очень. Все они хотели выглядеть желанными и - что главное! - недоступными. У кого-то получалось лучше. У кого-то хуже. Они играли роль несмотря на все недостатки, в которых - это знал каждый - нельзя признаваться. Но всех их можно было купить. Они может и были недоступными, но на шее каждой из них висел ценник. Их недоступность измерялась лишь бриллиантовым блеском. Он красиво отражался в их мокрых глазах осколком света.
Безымянная брюнетка прошла в манящей досягаемости. Ему нравились такие движения - плавные, неземные, неуязвимые. Она легким движением руки откинула волосы назад, рассыпавшиеся чёрной волной по обнаженной спине, скрывая тонкую линию позвоночника. На руке жидким серебром сверкнули тонкие часики. Вместо цифр точки.  Стрелка плавно скользит по циферблату без приступов дрожи. Забини улыбнулся. Грация - спутница безразличия.
Дезмонд не привык тратить время впустую. Оно двигалось на шарнирах и не поддавалось законам. Даже своим.
Как он попал в аврорат? Многие знают. Но мало кто знает правду. Сама правда не всегда узнает себя в зеркале. Старая, дряхлая, уродливая. Поэтому люди предпочитают лгать. Это красиво.
Винил ли Дезмонд во всем, что теперь происходило, отца и бабушку? Нет. Больше нет. Сейчас все прозрачно и конструктивно, они делали то, что считали - любой бы считал - разумным. Они просто не знали ничего лучшего. Или знали, просто Дезмонд не заслужил лучшего. Тогда не заслужил.
Хотелось рассмеяться, словно его будущее  - нелепая шутка. В груди образовалась дыра. Её никак не получалось заполнить. Со временем он оставил это. Пустое и скучное.
Он стал безразличным и ироничным. Точнее... ещё более. И встретил Тайтуса.
Так все и началось. Когда именно? Сложно сказать. Начало всегда внезапно и до вульгарного коварно. Шепчет неузнанным, крадётся в тени, щурясь, чтобы его не заприметили. Ехидно расплывается в полумесяце ухмылки. А после набрасывается. Как уличный кот на голубиную стаю. Всех не поймает, но перья точно вырвет.
Солнце давно потеряло высоту. К зиме ему тяжелее парить в небе. Небосвод становится слишком жидким - тому подтверждение перманентные дожди - и светило соскальзывает за горизонт. Тепло вязнет в чем-то липком и смолистом, а после догорает на закате алым.
Красным - цвета бычьей крови - было платье танцовщицы. За её убранными волосами алел большой цветок. Её партнёр - в черном - облачен в костюм. Волосы блестели, будто лакированные. Музыка прерывистая, как возбужденное дыхание. Страстная. Яркая. Танец - поединок. Лица плотоядные, взгляд пожирает. Норовят укусить друг друга. Бык нацелил рога, устремившись вперёд. Раздались аплодисменты. Танцоры профессионалы, но оба казались ранеными.
Забини перевёл взгляд к Уркхарту. С ним всегда хотелось говорить о большем, но это было бы ошибкой. Он не был приятен Дезмонду. Но и неприятен тоже не был. Они были похожи. Это и отдаляло.
Тай никогда не станет ручным. Им нельзя управлять. А ещё он лицемер с амбициями. Это тоже минус. Мелкая кровожадная тварь. Их не стоит бояться, но и недооценивать тоже не стоит. Лучше посадить в террариум и с удовольствием наблюдать. Можно показывать гостям. Гости любят тигров на цепях и голодных пираний в аквариуме. Это зрелище тормошит скучающее нутро.
- Если я буду инвестировать, - Забини употреблял "когда" лишь в том случае, если выгода была очевидна. В противном случае он позволял себе такую роскошь, как оставить след неопределенности. - Мне понадобятся данные о динамике развития. Если есть горизонталь - говори сразу. Не хочу тратить время на это. И ещё нужна доходность за месяц в процентах от изначального депозита, - аврор прокрутил в пальцах чёрный паркер, сверкнувший металлическим блеском, - как давно работает это, - Забини скептически осмотрелся, словно пытаясь подобрать точное описание, - заведение?
Обычно он не вкладывался в подобный бизнес. Это было рискованное предприятие. Любое вложение - риск. Но такое - тем более.
Дезмонд не боялся потерять. Он отдавал не последнее. Все это - игра. Аврор и сам не до конца понимал свои мотивы. Вернее, не хотел признавать, что такая предательская идея сумела пустить корни в его сознании. А Забини очень сложен в этом понимании. Нащупает цель и не сможет оторваться. Даже понимая, что это не признают другие. Даже не признавая это рациональным сам. Это как жажда. Её не утолить, пока не выпьешь.

Стекло террариума тускло блестело. Коробочка была небольшая. Может быть тридцать на тридцать, сейчас уже не вспомнишь. В ней тонким слоем покоился грунт из толстых опилок какого-то тропического дерева, а в центре, словно в припадках одержимого, выкручивалась коряга. В квадратных сантиметрах покоилось два птицееда. Так могло показаться. На самом деле паучиха только пережила линьку и теперь казалась светлой и мягкой. Как пузико поросёнка. Уязвимая и новорожденная. Дезмонд любил кормить её шипящими тараканами, сверчками и личинками. А однажды скормил воробья, которого поймал для неё. Пташка оказалась слишком большой и начала разлагаться. Паучиха отравилась трупным ядом и сдохла. Обидно. Бабушка обещала, что птицеед проживёт три десятка, а вышло всего три месяца. Не то чтобы бабушка хотела обмануть, но верить взрослым Дезмонд стал меньше. В последствии он вообще заметил, что все хотят его переделать. Отец, Бабушка, учителя, аврорат. Такое было хобби у взрослых. Словно не знали чем себя занять.
Дезмонд не жалел паучиху. Он не придумал ей имя. Для него она была членистоногой фигуркой. Плотоядной и забавной. Однажды она укусила его. Или ужалила. Смерть от трупного яда - лучшее, что её ожидало. Могло быть куда хуже. Тридцать лет жизнь у Забини.

Дезмонд медленно облизнулся, изучающе взглянув на коллегу скучающим взглядом. Не то чтобы ему было скучно. Просто он привык так смотреть. Безучастливо и равнодушно. Он редко показывал интерес. Тяжело показывать то, чего нет. Забини не был иллюзионистом. Или был?
Он снова хотел подкинуть пауку пташку. Не потому, что надеялся, что в этот раз повезёт, а потому что рассчитывал, что все будет как и всегда. Исключения из правил - не всегда приятная неожиданность.

+4

3

Тысяча и одна маска висят перед ним, но если присмотреться - нет ничего, кроме отражения в зеркале. За Тайти голая стена, перед ним - увешанная гирляндами стеклянно-ртутная гладь. Он сам здесь и сейчас - не больше, чем часть этой глади, блаженной в своём фальшивом спокойствии. По лицу скользит улыбка, полная коварства, но она в этот же миг абсолютно сменяется слегка аскетичной небрежностью. Урхкарт меняет выражения лица, как иные люди - перчатки, ему не нужно тратить ни малейших сил на то, чтобы небрежно сдернуть одно и натянуть новое, при этом не испытывая на самом деле абсолютно ничего - а разве был бы нормальным человек, испытывающий сильные эмоции при работе с настолько простым инструментом, как перчатки?
Музыка. Тайти слышит музыку, что захватывает его куда больше той, звучащей со сцены, где сейчас идёт номер, что для него по степени отзывчивости находится где-то на уровне средней температуры по залу - комнатной, пусть здесь и душновато. Душно и скучно, пожалуй так. Дешевые представления британских артистов, которые перебивались небольшим откатом с общей выгоды для заведения, не имели никакой ценности. Чёрт, в своей юности Уркхарт повидал тех, кто попросту болел тем, что делал, думая о прибыли в последнюю очередь - лишь для того, чтобы была возможность поесть, тем самым набравшись сил на грядущие деяния, кто жил на сцене. Его любимую актрису, правда, потом собирались закрыть с перешедшей в острую форму шизофренией... Но оно того стоило, ах, Мерлин, как она играла! И как играл на сцене сам Тайтус, смеясь и проживая каждую роль, пусть и второстепенную в силу его неопытности и достаточно юного возраста. Те времена давно прошли, и возвращаться в Америку из-за этого не хочется, да вообще не из-за чего не хочется, правда если честно, иногда американец в нём скучал по открытости и лёгкой расхлябанности местных жителей, которой так не хватало чопорным британцам. На воплощение чопорности Уркхарт сейчас поглядывал лукаво сквозь покрытое сладкими жирными разводами стекло бокала, в котором плескалось золотистое шипучее вино. Если задуматься, они в чём-то даже похожи, нет? Они оба знают, чего хотят от жизни, и добиваются этих целей, будучи готовыми, если что, идти напролом. А ещё они оба чистокровные, и в данном случае это уже немало. Было что-то ещё, но... Если честно, настроения оценивать это в данный миг у Тайтуса не было, и про себя он считал Дезмонда Забини не настолько важной фигурой, чтобы каждую свободную минуту своего существования занимать попыткой расшифровать его мотивы, распознать, что в нём настоящее, а что напускное, и почему итальянский горячий мужчина на деле оказывается далеко не таким, как стереотипно подумывал об этом Персиваль. Хотя да, он хорош, безусловно хорош, но его бы расколоть, как орех, найдя для этого свободное время. С ним забавно зато притворяться, пускать пыль в глаза - не надеясь первоначально на что-нибудь серьёзное. Несколько лет же вместе работали в аврорате плечом к плечу, а затем ещё и вдруг на собрании Альянса встретились, и вот тут и зажегся где-то внутри не горящий до сих пор огонёк интереса и надежды - а вдруг из их сотрудничества что-нибудь получится? Правда, из Дезмонда искренность по-прежнему выжимать почти не получается - итальянец явно чувствует подделку, что-то искусственное в простачке Перси, да и член альянса Тайтус заставляет его быть осторожным. Пусть не опасается, только находится в преддверии этого, да - и знает, что Тайти следит за ним, за каждым его шагом, и знает, что получив право уже тем, что Забини до сих пор не высказал надоедливому америкашке всё, что о нём думает, обязательно им воспользуется, если появится такая возможность. Игра, в которой правила обговорены не были, но всё и так слишком очевидно, чтобы останавливаться на этом. Молчать о том, что его самого несколько напрягает Забини - безусловно, умный и достаточно хитрый коллега по игре, - и улыбаться, делая вид, что всё в порядке, продолжая эту партию.
Чёрт, и всё-таки сидящий напротив итальянец был куда интереснее происходящего на сцене, а потому притягивал взгляд. Сейчас Персиваль всё-таки невольно поймал себя на мысли о том, что наверняка ведь не знает о Дезмонде даже половины. Чем тот живёт? Чем он "дышит"? Каково это, оказаться в его шкуре? Вещи, до сих пор его не интересовавшие, вдруг стали значительно важными, словно их обмазали афродизиаком. Но слабой версией афродизиака была обмазана шея Уркхарта, и было слегка сбрызнуто на рубашку, источая тонкий приятный аромат. Какой - Тайти не знал, хотя ему безусловно оказалась именно в этот миг интересна чужая амортенция. Почему Дезмонд вдруг согласился попасть к нему в кабаре, именно сейчас? Тайти ведь приглашал его очень давно, ещё до Альянса даже, стремясь со всеми передружиться в принципе, чтобы подобраться к ним ближе, узнать все их тайны и воспользоваться ими при надобности. Только если какая-нибудь створка не хотела раскрываться, обнажая жемчужину, глубже за ней Урхкарт до сих пор нырять не хотел. Но здесь и сейчас, в своём-то кабаре, на миг он ощутил себя почти неуютно - может быть, зря не хотел? Ему бы понадобилась хоть какая-нибудь тайна Забини в рукаве. Но раз уж её не было - кажется, время отдавать собственные мелкие карты, ничего не стоит разменяться на такую ерунду, как...
- Семь лет. - Выдыхает тихо, чуть надсадно, перед этим моргая так, будто Дезмонда совсем не слушал, думая о чём-то своём. На самом же деле - слушал и очень внимательно, потому что ему это важно, при этом мысленно прокручивая в голове то и дело слегка недовольное "Да что ты несёшь, будто Это важно". Впрочем, он же сам ещё не сказал, что здесь важно, так ведь? Но говорить не слишком удобно, нужно продвигаться на ощупь, нужно хотя бы понять, с чего начинать. - С документацией обратись к моему брату, он немного занят, но скоро должен подойти. Он лучше меня разбирается в терминах, я же простой... - Наклоняется ниже, ближе к Дезмонду, хватаясь пальцами за края стола - так, будто сейчас скажет нечто запретное. - ...служитель закона. - Подмигивает Дезу и улыбается задорно, выпрямляясь и разворачиваясь на стуле к официантке, делая приманивающий жест, и выглядя уже так, словно бодр, свеж и находится навеселе, однако ещё несколько назад демонстрировал несколько другое. - Милая, а принеси-ка нам, чтобы сгладить ожидание, что-нибудь интереснее. Как насчёт... - Оценивающе взглядывает на Дезмонда, чуть щурясь, и глубоко вдыхая носом, чуть расширив ноздри - черт, ему бы правда понимать больше чужую амортенцию, да и вообще, когда людно, запахов здесь слишком много, не сосредоточиться ни на одном. Мишура, пот, выпивка... Сбивающая с толку какофония. - Подожди секунду, Дейзи. - Улыбается официантке, и снова наклоняется слегка к Дезу:
- Я не спрашивал тебя до сих пор... Как ты относишься к алкогольным играм? Слышал что-нибудь про бирпонг? Кроме музыки тебя пока удивить нечем, алкоголь тут - как и везде в глубоко приличных заведениях, качественный и дорогой, но не думаю, что ты не искушен в этом плане, а тут и развлечение будет. - Улыбается одновременно и приглашающе, и почти с надеждой, делая вид, что ему неловко из-за того, что Салема вообще приходится ждать. На самом деле это почти так, но ведь Тайтус знал заранее, что брата не будет на месте, когда в очередной раз безнадежно зазывал к себе Дезмонда. По дороге придумал - и выставил основной идеей это желание, чтобы Дезмонд вложился в выгодное дело в виде его кабаре. На самом же деле если переговоры и вести - то уж на своей территории, чтобы чувствовать себя хозяином положения в любом случае. Кто знает, что скрывает за собой каждый работник сего заведения, даже каждый приглашенный танцор?..

+2

4

Семь лет. Для человека - фрагмент из жизни. Для идиота - насмешливая трата времени. Что значат семь лет для заведения? Многие вообще считают время прямолинейной материей. Словно бы оно всегда в движении. В бесконечном движении. На деле же между будущим, прошлым и настоящим не существует особой разницы. Все это иллюзия. Хоть и стойкая.
Забини скрупулезно скрывал под слоем вежливой участливости с пресными вкраплениями флегматизма разочаровывающе отсутствие интереса. Он видел рассеянность в призме карих глаз. Или видел то, что хотел показать Тайтус. Это было не столь важно. Главное - факты. На фактах продают, на ожиданиях покупают. Аксиома.
Он не знал наверняка, зачем здесь Уркхарт. Этот человек мог быть тут для чего угодно. С ним можно было рассматривать диапазоны от стальной рациональности до убого безумия. Такой расклад всегда настораживал. Как и его поведение. В Альянс не попадают те, кем он любил казаться. Те, чью маску он примерял. А Дезмонд был уверен, что это маска. Что под ней? Нужно было срезать лицо с черепа, чтобы увидеть суть. Но Забини не видел. То ли не содрал всю кожу с костей. Или не вырвал сердце из груди. Может на нем нацарапана истина.
Это тонкая наука. Подвешиваешь, но осторожно, чтобы не удушить. Главное - быстро перерезать артерии, чтобы вырвать сердце, и показать миру, как оно бьется в руке. Плачет рубиновым дождем. Тает по локтю горячей жизнью. Пачкает руки. Секреты в своем большинстве все грязные. Иначе зачем их прятать?
У Забини был секрет. И не один. Каждый из них он прятал не обглоданным скелетом в шкафу, не под замком в сундуке с бесконечным дном... а в клетке.
Он опустил взгляд к губам аврора. Они двигались. Из них, должно быть, струился лиричный хрипловатый шум. Но музыка так фривольно врывалась в монолог Тайтуса, что Дезмонд не различал, где начинаются слова, а где - ноты.
В этих клетках, как слова за зубами, он хранил секреты. Ни в сундуке, ни в шкафу не удержать силу, жаждущую утолять свой кровавый голод. У этой силы тощее тело, отмеченное язвами. Или глазами. Она смотрит пусто, скучно, костляво. Обгладывает коррозию с прутьев своей темницы. Забини не понимает, когда та стала таким уродливым монстром. Может что-то превратило ее в чудовище, а может она им была с самого начала. У чудовищ чудовищные секреты.
Проходя по потемкам своей души, аврор с задумчивой обреченностью смотрит на это уродливое торжество изломанных тел. Бездушно и скрупулезно считая, сколько еще экспонатов влезет в его копилку темных секретов...
Уркхарт, как прилив, как урчание котенка. Он наклоняется через стол. Ему хочется доверять. Хочется улыбнуться, чтобы он, конечно же, улыбнулся в ответ. Забини поднимает взгляд к его глазам с плавностью и неизбежностью восхода. За горизонтом вспыхивает золотое око солнца. Из-под век ледяная стужа. Дезмонд знает эту ложь. Она железным налетом прилипает к небу.
Служитель закона.
Забини едва сохраняет лицо. То ли презрение, то ли раздражение. На деле - это всего лишь примитивное бессилие. В этом признаться сложнее всего. Легче откусить себе язык, чем произнести такое. Хуже всего, что мыслям не нужен язык, чтобы кричать в голове. И они кричат.

Дождя не было. Но девушка шла с зонтом. Из-под него сквозил бледный кусок ее лица. Линия глаз. Изгиб губ. Она смотрела в книгу и улыбалась. Выдуманной истории выдуманных людей.
На скамейке в парке сидел студент в наушниках и пил энергетик. К нему подошел пожилой мужчина и спросил, помогает ли это? В глазах молодого человека читалось снисхождение. Все знают, что старики болтливы от того, что не могут найти слушателя. Он ответил, что это лучше не пить. И посоветовал цикорий. Мужчина улыбнулся и сказал, что возле его дома полно этих цветов. А после предложил парню подстричься и побриться, чтобы не быть похожим на еврея.
В конце аллеи стоял автобус. Двери открыты. Пустой салон. Словно выпотрошенная рыба. Из нутра доносился голос магнитолы. Мужчина с поставленным голосом утверждал, что по теории Хокинга вскоре появятся сверхлюди. Со сверхспособностями.
Дезмонд ухмыльнулся. Маглы, как муравьи вокруг которых нарисовали круг. Они носятся в области, которую не закрасили, не понимая, что нужно лишь переступить границу, которой нет. Они все время находятся так близко к истине. И так далеко. Некоторые муравьи, правда, находят в себе силы преодолеть инстинкт генетического идиотизма. Их называют маглорожденными волшебниками. Курицы, научившиеся летать.

Забини смотрит на официантку, слушая аврора, который раз отмечая как ему не подходит эта этикетка. И ему, пожалуй, тоже. От служителей закона должно исходить некое сияние преданности своему делу. Они должны быть готовы отдать свою плоть за правое дело. Душу нет. Зачем ее отдавать, если она и так принадлежит Министерству. И все-таки Дезмонд прекрасно воспитан преданности. Некоторые могут посчитать, что у него нет души. Может это и так. Но не потому, что ее никогда не было, а потому что он ее отдал. Чему? Вот хороший вопрос.
Все чаще Дезмонд сомневался, что знал чему посвятил себя, чему вручил скипетр своей преданности и державу души. А сейчас он смотрел на Уркхарта, и совершенно точно понимал, что ни черта не понимает. Иначе зачем приходить куда-то с лживыми намерениями, прикрывающими собственный немой вопрос, повисший в сознании. Забини не понимал для чего отбывает срок в кабаре. На сердце стучало время. Если уж не знаешь куда хочешь прийти, то стоит просто идти.
- Уклоняясь от игры, - аврор задумчиво опустил взгляд, пряча мысли под ресницами, - проигрываешь ее.
Никто не любил проигрывать. По крайней мере тот, кто себя уважает. Но в игре всегда есть победитель и проигравший. Игра, как жизнь. Или война. И обе эти игры без правил.
- На что играем? - Дезмонд поднял взгляд. Заинтересованный, с терпкой каплей затаенных мотивов. Он сам не знал, чего хочет. Вернее, не знал, что именно способен ему дать американец. Но надеялся (черт, как же Забини старался избегать этого разочаровывающего слова), что желания Тайтуса прояснят ситуацию. Вряд ли он будет откровенен. Но все же. От Забини всегда чего-то хотят. Они многое могут дать. И еще больше забрать. Смысл в том, что никто не расплатится мелкой монетой, какие бы чувства не тешил.
Грех царствует к смерти.

Отредактировано Desmond Zabini (Вчера 10:04:21)

+1


Вы здесь » HP Luminary » Your game » Searching for a new high, high as the sun


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC