До сих пор бережно хранимое спокойствие магической Британии и её жителей, кажется, первый раз за двадцать лет дает серьезный сбой. На сцене появляются новые лица и влекут за собой цепочку странных и необъяснимых на первый взгляд событий. Пропадают люди, судьи подвергаются изощренному шантажу, кого-то переманивают из лагеря в лагерь, пропавшие возвращаются, но перестают быть самими собой и ведут себя слишком странно, чтобы это можно было оставить незамеченным. Ещё никто не решается ничего говорить вслух, однако многие чувствуют неосязаемые, но необратимые перемены, которые влечет за собой почти каждая новая заметка в газетах. Что это, новая мировая угроза? Революция, чей-то план? Общее настроение похоже на бомбу замедленного действия, и никто не знает, когда сработает детонатор и все тайные замыслы обратятся в явь.



ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
QUEST 5.1. «Halloween! Troll hunt» - Neville Longbottom до 25.08
QUEST 7. «Дикая охота» - Fiona Selwyn до 13.08
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: конец октября 2022 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.
Алира
Aleera Nott
Кайсан
Kaisan Stone

Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Your game » wind of change


wind of change

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s9.uploads.ru/hXxlM.jpg
http://sd.uploads.ru/TDpGQ.gif

http://sg.uploads.ru/VUq60.gif
http://sa.uploads.ru/pqGhQ.jpg

Действующие лица:
Ursula Navaho; Desmond Zabini.

Место действия:
Некий салон гадания в тихом районе Лондона и некое кафе.

Время действия:
2021 год, зимнее время года, ночь, Лондон.

Описание:
«Всё, что зрится, мнится мне,
Всё есть только сон во сне».

Не так давно Урсула стала всё чаще просыпаться глубокой ночью, ведь ей снится всё один и тот же сон, будоража сознание и оставляя после себя лишь чувство опустошения в груди. Это вновь и вновь заставляло её опасливо раскидывать карты, сидя за небольшим круглым столиком в маленькой квартирке, чтобы понять, что её ждёт и к чему всё это. Но вскоре всё проясниться. И наваждение спадёт.

Предупреждения:
Пока никаких! (от Урсулы)
Даааа.... пока  http://s8.uploads.ru/0sYyB.gif (от Деза)

+2

2

     Тяжёлый резкий вздох. Словно кто-то только что вынырнул из-под воды и жадно хватает воздух ртом, но его мало, а реальность предательски ускользает. Тяжелый стук в голове, липкий солоноватый пот повсюду, скомканная серая простыня... И опять этот сон. Урсула приподнимается с кровати, свешивает с неё ноги, касаясь кончиками пальцев прохладного тёмного паркета. Одеяло валялось на полу, как и ожидалось. Такую картину, в последнее время, она видит часто. Словно душевнобольной не мог встать с кровати. Девушка стирает рукавом пижамной рубашки следы наваждения со лба, а затем поворачивается, чтобы нагнуться и найти что-то под подушкой. Рука ловко, но устало, проскальзывает под неё, а там царит другой мир - мир тягостной прохлады. Ещё секунда наслаждения остывшей тканью и Урсула вытягивает из-под подушки небольшой камень. Беломорит, благодаря этому маленькому светлому камешку, она может чуть лучше помнить сны, но, по какой-то причине, лучше спать он ей не помогает. А виной всё то же наваждение. Сначала Урсула думала, что это всё от её внутренних переживаний, странные кошмары и эти неясные образы... Но затем она поняла, что природа этих сновидений совершенно иная.
     Прорицательница наконец-то встает, отчего кровать чуть заметно скрипнула. Надевает мягкие тапки и, едва пошатываясь, так как голова ещё гудела, подходит к раковине в ванной. Она упирается руками в её края и открывает кран, проворачивая вентиль несколько раз, пока напор не стал максимальным. Немного подождав, Урсула перекрывает воду, а затем окунает лицо в ледяную воду, крепко зажмурив глаза. Кожу щиплет. Секунда-другая, она стоит, всё ещё держась за раковину и не шевелится, погрузившись лицом в воду, пока резко не выныривает, резким движением закинув волосы назад. Послышался всплеск, капли падали на пол, стекая с намокших прядей возле лица и со лба. Девушка нагнулась к зеркалу, всматриваясь в своё лицо и старательно вспоминая сон.
     Кто-то идёт, но не совсем понятный, большой, возможно мужчина. А цепь на её шее затягивается сильнее, покуда её тело, поддавшись напряжению, не потащиться вслед за уходящими в тень оковами. Она хватается за них, сопротивляется, пока её нога не ударяется о похожую цепь рядом. И тут из тени снова появляется этот силуэт, становится понятно, что другая цепь, не та, что на Урсуле, тянется от него. Только она не тащит его, а он тащит свои оковы за собой. Урсула пытается заговорить, но не может, пытается ухватиться за рукав, но её ослепляет перевернутая луна, а затем что-то ещё, но она уже не видит.
     Который день она пытается добраться до сути, дойти до конца сновидения, но каждый раз не может смотреть дальше и видеть глубже. Но одно было ясно точно - встреча. Гость, или кто-то ещё. Эта часть была ясной, а дальше шли символы. Перевернутая луна... Если подумать о картах, то можно подумать, что либо у меня, либо у гостя проблемы. Он не всегда может сформулировать их причины, однако интуитивно ощущает, что они есть. Очень часто перевернутая Луна свидетельствует о том, что источники проблем находятся в самом человеке, который сам для себя создает поводы для сомнений и волнений. Но там было что-то ещё. Никогда нельзя так открыто думать о символах, анализировать их, для чистоты разум сам должен разобраться, без лишних воздействий. А успокоиться и сосредоточиться никак не получалось.
     Урсула вышла из душа, обмотав голову полотенцем. Она встала на заранее подготовленный коврик перед раковиной и одной рукой, со скрипящим звуком, протерла запотевшее зеркало ладонью. Первое, что она увидела, были большие уставшие глаза, с лёгким мерцанием и более яркими тенями под ними, которые легли там и не проходили с тех пор, как все началось. Похлопав себя по щекам, Урсула высушила голову, торопливо и неловко оделась и выпорхнула из душной квартиры на прохладную улицу. На ней был тёплый светлый свитер, с длинными рукавами и крупным воротом, который был согнут пополам.  Высокий воротник хорошо защищал шею в такую погоду. Запахнутое серое пальто, перевязанное таким же поясом. Свободные укороченные тёмные штаны, затем тёплые носки (ох, с барашками, ну не в свет же идем) и кроссовки. На голову она, прямо на пороге, натянула шапку, волосы тут же прижались, но, выглядывая из-под головного убора, продолжали торчать в разные стороны. На плечи у неё был накинут яркий шарф, который, пожалуй, на пару с носками выбивался из общей картины. От неё веяло свежестью и вкусным шампунем, а пока Урсула шла, лишь пар от свежего дыхания сопровождал её по пути. И никаких духов. Шёл совсем легкий снег, а колдунья, засунув руки поглубже в карманы пальто, перебирала пальцами левой руки один небольшой камешек, периодически касаясь запястьем коробки с картами, которая находилась в том же кармане. В другом глубоком кармане лежала палочка и ключи. Нужно было сменить обстановку и развеяться, все равно, вернувшись назад, Навахо не смогла бы уснуть, а здесь хотя бы мысли не будут мелькать в таком огромном непреодолимом потоке. Волшебница свернула на знакомую улицу, где изящные уличные фонари попадались все реже, мокрый снег почти не хрустел под ногами, так что она, пальцами ухватившись за шарф, приподняла его, скрывая едва раскрасневшиеся после душа шею, щёки и нос. Но тут она замерла. Внимание прорицательницы привлекла пестрая витрина и знакомая атмосфера, словно что-то странное и тяжелое было в воздухе, отчего она едва поёжилась, а в голове лишь пронеслось:
     «Цепи?».
     В отражении едва подсвечивающейся витрины Урсула видела своё удивленное лицо, со съехавшей набок шапкой и кого-то ещё.

Отредактировано Ursula Navaho (2018-04-25 21:44:46)

+2

3

Забини замер. Ему казалось, будто он ощутил дыхание огня, чьи терракотовые лепестки вздрогнули в немом волнении, рассыпаясь рассеивающимся светом плавящихся свечей. Не иначе, как наваждение чарующей атмосферы багрового бархата и нежного драпированного шелка, пронизанного седой дымкой сандаловых нот от тлеющих ароматических палочек. Кости дистальных фаланг с глухим стуком терлись друг о друга, пронизанные общей ниткой, превратившись в вереницу, запутанную в общей картине обители гадалок. Они в причудливых нарядах, закатывая глаза так, чтобы при робком свете одинокой свечи, сверкали лишь белки их глаз, загробным шепотом произносят неясное хитросплетение слов, которые должны были отозваться в чужом сердце напутствием будущего, напоминанием прошлого или констатацией происходящего. Но едва ли это дар. Скорее тонкое чувство, изящный обман, игра разума. Дезмонд никогда не встречал провидцев. Достойных провидцев, чья сила поистине ошеломляет. Всюду шуты да шарлатаны в искусственных коронах из картона, а их слова - лишь яркие фантики и фольгированная мишура.
Такого прежде не случалось. Или Дезмонд просто не может припомнить за собой подобного. Странное чувство. Назойливое. Зовущее и пленяющее. Томительное в момент перед тем, как из желания сохранить неземное ощущение, не спешишь поднять взгляд. Но все же, не сдержав желания - к чему это, собственно? - заставляешь ресницы задрожать под движением век, приоткрывающих ледяные радужки льдистых глаз. Два лазурных айсберга, посеребренных застывшей рациональностью, плененных в оковы расчетливого хладнокровия. Аврор поднял взгляд к стеклу, в отражении которого из-за отголосков теплого пламени, видел очертания собственного лица, повернутого чуть больше, чем в профиль, но все еще не в анфас. Что-то среднее, позволяющее в любой миг, отвести взгляд, будто бы велением нужды перед ликом ошибки, на которую жалко тратить время. Свободный путь, чтобы изящно ретироваться, сминая интерес в клочок потасканной бумажки, в чреве которой чернила давно потеряли свою ценность, обращаясь в пустые сосуды потерянных мыслей.
Аврор невольно облизнулся, прикусив нижнюю губу всего на пару мгновений слабости. Хищно, но не плотоядно, словно пытаясь унять первобытную дрожь в зобу, рождающую в груди неясное волнение. Он затаил дыхание, пристально, чуть склонив голову, а потому исподлобья, взглянув чуть дальше. Не на собственное отражение, застывшее змеей перед броском, а дальше. Зрачки чуть расширились, заметив незнакомые черты за гранью искажающей зимний холод, царствующий за пределами салона...

Вереница потемневших следов тянулась прямиком к неприметной двери, приглашающей погрузиться в чарующую магию прорицания. Подобного Забини хватило в школьные годы. Он был слишком "неподходящим" для такой тонкой науки, как прорицание. Впрочем, достаточно изящным для не менее скрупулезной дисциплины. Зельеварение - было венцом его гордости. От Забини совершенно точно ожидали Салазарского факультета изумрудных змей и безупречного отличия в зельеварении. С раннего детства Дезмонд привык отвечать всем стандартам, складывающимся в идеал безупречного наследника рода. В этот раз он не подвел, воплотив ожидания родителей в лучшем виде, отмечая свои достижения горделивым "превосходно". Вся его жизнь складывалась из ожиданий, который он непременно должен был оправдать. Прилежный ученик, ярый защитник философии чистой крови, ревнивый победитель во всех начинаниях. Все эти маски, слились в одну единственную, которую Забини носил слишком долго, и та уже давно вросла, становясь частью аврора. Оторвать - избавиться от части себя.
Он в вечной погони голодного пса, стирая лапы в кровь, мчится за успехом, настигая его, разрывая в клочья, а насытившись им вдоволь, вновь ощущает, как пасть наливается вязкой слюной при аромате новой цели. Выдрессировали, посадив на цепь обязательств и долга перед древним родом, сделав путы достаточно длинными, чтобы Дезмонд слишком поздно осознал скованность в своих действиях. Теперь он слуга аврората. Ненавистная свора дворняг, лающих, но не кусающих. Беспородные, без клейма родословной. И во всей этой своре затаился одичалый волк, лязгающий пастью стального капкана стоит приблизиться к нему непозволительно близко. И все же он тих, боясь, что псы, учуяв дикость высоких крон и вольных ветров, разорвут его в алчном желании проглотить свободу. Забини знал кто этот волк. Остерегался его. Порой оскаливался в ответ, обнажая ряд смертоносных клыков, но всегда вспоминал, что у чистой крови иные мотивы, другая участь. Одичавшей твари никогда не понять его мотивы, как бы она не пыталась казаться своей среди чужих.
Это был салон, где Забини надеялся отыскать преступника. Мелкая сошка в системе, но все же любая деталь важна. Особенно в густом клубке хитросплетения. Но здесь он так и не сумел отыскать то, что жаждал найти. Или местные гадалки замели следы с тем же успехом, что снегопад снаружи скрыл следы аврора. Терновая палочка хранилась в портупеи, которую прикрывало черное кашемировое пальто, под которым тело обнимала строгая рубашка и классическая жилетка, на фоне которой тускло блестела цепь карманных часов. Он собрался уходить, но чтобы не привлекать ненужное внимание подозрительного прохожего, он согласился на гадание.

Забини позвали на сеанс. Чужим именем - своего он не назвал. Но он застыл, словно был не замечал лилейного голоса, струившегося и срывающегося с женских губ, которые напоминали кровавую рану, облаченные в краску красной помады. Дезмонд приподнял брови, не понимая что именно зацепило его. Она стояла напротив. Совсем близко, но одновременно далеко из-за незримой преграды стекла витрины. Он перестал дышать, боясь развеять призрачный образ. И даже моргнуть казалось непозволительной роскошью. Что-то потустороннее застыло в образе, облитом белоснежной каймой снега. Аврор шагнул ближе к витрине, не отрывая взгляда и одними губами произнес "здравствуй".

+2

4

     Урсула так и стояла, погруженная в странный ностальгический сон. Маленькие хрупкие снежинки медленно спускались на землю, покрывая её шарф, волосы и плечи. Где-то рядом светил уличный фонарь, отчего от фигуры колдуньи падала длинная тень. И всё казалось странным и чужим, пока она не заметила движение по ту сторону стекла. Волшебница едва покачнулась, словно давая своему онемевшему телу команду двигаться вперед, но оно упорно не хотело, будто бы что-то физическое мешало ему. Сколько это уже длилось? Минуту, две? Прорицательница не могла и не хотела спугивать нагнавший её образ из сна. Было страшно, но интерес был выше глупых опасений. Лицо, что казалось столь знакомым, стало чуть чётче, когда она наконец-то смогла сосредоточиться на том, что было за невидимой преградой. И вот, она увидела. Этот образ, от которого веяло безумным спокойствием, чёткие линии лица, мужественного носа и твёрдого подбородка. Человек был выше неё, так что ей пришлось едва приподнять голову, чтобы лучше его рассмотреть. Он что-то сказал, наверное, поздоровался. С ней? Но зачем бы ему... Чувства Урсулы смешались. И в этом странном обжигающем духовном напитке было всё: ностальгия, кошмар, симпатия, доверие, интерес, и, конечно, горячее чувство родства, которое впервые померещилось ей во сне.
     Краем глаза Урсула взглянула на вывеску столь подозрительного заведения. Всё, как всегда, через чур ярко и через чур надушено. Она не любила это всё - напускное. Прорицательница торопливо зашагала к двери, чтобы поскорее увидеть незнакомца наяву, а не во сне. Сомнения отступили прочь. Взявшись за позолоченную ручку деревянной двери, она с лёгким скрипом её отварила. Руки, без каких-либо варежек, закололо при соприкосновении со жгучим металлом, но она лишь сильнее сжала её и дернула. Раздался звук дверного колокольчика и тут же к Урсуле подошла, наверное, секретарь, сообщив, что мадам ожидает другого клиента. Урсула лишь кивнула, стоя в облаке пара, принесенного с улицы, на её лице читалось недоверие, скованное лёгким испугом. Ещё секунду-две она оборачивается, ища силуэт глазами. И вот он. Душный аромат здешнего помещения разбавился свежим запахом чистых волос и хорошего шампуня. Но Урсула не стала снимать шапку. Обе её руки уже были в карманах, словно она готовилась к перепалке или чему-то похуже. Но тут, неожиданно для появившейся в дверях второй женщины, наверное, всё той же провидицы, которой принадлежало сие заведение, Урсула достала из кармана колоду карт, но не стала раскладывать их, как на своих занятиях ученикам, а просто быстрым движением выдвинула оттуда три штуки, и, кратко взглянув на них, каждую показала двум дамам. Лица у тех быстро менялись, словно они играли в какую-то игру. На этих трёх картах были изображены: правосудие, повешение и дьявол. В сложившихся обстоятельствах трактовать их было несложно, так что дамы, переглянувшись, решили отступить. Одна вернулась за стойку, а другая в свою комнату, обвешанную оберегами и прочей мишурой.  Они так ничего и не сказали.
     Волшебница глубоко выдохнула, вновь помещая карты в маленькую коробку, перемешивая их, и пряча её в глубины кармана пальто. Атмосфера изменилась, словно кроме неё и его тут и никого не было. Прорицательница не была уверенна, увидел ли мужчина символы и знаки её карт, ведь она не поворачивала их к нему, но решила не сосредотачиваться на этом, чтобы ничего не пришлось объяснять.
     - Здравствуй, - слово как-то само сорвался с губ, что удивило её. Яркие карие глаза едва прищурились, когда Урсула радостно улыбнулась ему, как если бы она видела старого друга или долгожданного гостя. - Как и я, ты не найдешь здесь, что искал.
     С каждым словом колдунья подходила всё ближе к призраку из сновидений, словно чего-то опасаясь, но, оказавшись с ним на расстоянии менее полуметра, она скромно предложила:
     - Может, я смогу помочь тебе, только нужно будет от сюда уйти.
     На последних словах Урсула приставила к лицу ладонь, как ребенок, который хочет сказать кому-то секрет и ему нужно, чтобы его больше никто не услышал. Она сделала лёгкий жест рукой, как бы указывая на всё вокруг. Макушка секретарши тут же снова спряталась за стойкой, что вызвало краткий добрый смешок, а затем Урсула снова повернулась к мужчине. Он был высок и очень хорош собой. Прорицательнице редко приходилось общаться с мужчинами, так как Грэхэм ограничивал эти контакты как мог. Однако, сейчас его не было в Лондоне, он уехал по делам. Но всё равно его образ угнетал Урсулу издалека, словно даже оттуда он видит её, и его руки смогут дотянуться до этой лавочки, погружая всех в тёмные пучины отчаяния и неведения. Было видно, что призрак, который так внезапно появился в её жизни, был сдержан и ей было непонятно, что он мог забыть в таком месте. Он выглядел как умный и образованный человек, точно из благородной семьи. Но каких-либо лишних смятений или страхов, в душе Урсулы, это не вызывало. Она понимала, что что-то может сделать для этого человека и, тогда, возможно, и ветер её судьбы измениться. А пока она просто как-то нелепо смотрела в глубокие голубые глаза, ища в них хоть какую-то подсказку. Что ей делать?

+1

5

Дезмонд позволил себе медленно моргнуть. Легкое движение век вниз и снова вверх. А в следующую секунду улица за витриной опустела, словно девушка, в объятиях снежного вальса, никогда не стояла там, не смотрела на него. Будто все это мираж воспаленного воображения, тщетно пытающегося отыскать среди осколков стекла ограненный алмаз. За призмой окна искажалась зима, вращая вихри белого танца, в котором растворился образ, запавший в сознание аврора. Он разочарованно нахмурился, едва ли не растерянно приблизившись к витрине, успевая заметить, как серая тень извилистой змеей скользнула по снегу охрового цвета, который казался таковым из-за протяжных лучей уличного фонаря, за пределами которого царила давящая синь. Забини задумчиво поджал губы, пытаясь понять стоит ли придержать узду интереса, который трепыхался в груди распаляющимся терракотовым огнем. Руку обожгло дыхание холода, когда ладонь легла на стеклянную поверхность окна. Словно в каком-то немом безумном порыве пытаясь смазать образ со стекла, который совсем недавно таился за его пределами. Это было странно. До невыносимого непривычно. Но мимолетность увиденного требовала выступления на бис. Он бы, будь у него маховик времени, обязательно повторил бы пару мгновений упущенного момента. Осознание невольно давило, словно у Дезмонда отобрали нечто важное. Подобную досаду он бы мог испытать, потеряв фамильные часы, которыми невероятно дорожил. Чем его зацепил таинственный образ девушки в снежной пыли? Он и сам не знал, но она так смотрела, словно увидела что-то важное. У Забини не было шанса избежать необъяснимого возвышенного чувства. И он также осознал, что видит не пустое место, как привык смотреть на большинство, сравнивая с назойливыми насекомыми в костюмах хитиновых покровов, а нечто важное. Ее образ захватил сознание и по указке великой наглости не думал отпускать. Это с одной стороны пугало, походя на дешевый сценарий неожиданного события. Что могло случится в этом излишне напудренном салоне фальшивой провидицы, которая только и делала, что жадным взглядом блуждала по покровам дорогих тканей его одежды, заметив состоятельность клиента? Наверняка она уже прикидывала в уме сколько золотых галлеонов можно вытрясти. И пусть она всячески старалась сдержать корыстность крысиной улыбки, Дезмонд видел жадный блеск ее пары раскосых глаз. И вполне - без дара прорицания - мог вынести вердикт, не раскинув кости на эбеновой доске, что женщина прорицала себе удачную сделку, где она, в обмен на деньги, вручит сладкую ложь. Кто угодно мог поддаться искушению. Женщина знала свою работу и профессионально выжимала все до последней капли, читая мимику лица, движения и жесты. Забини бы и сам не против овладеть искусством чтения языка тела, но для этого, кажется, нужен особый талант к неимоверному желанию наживы. У Забини были другие таланты.
Он заулыбался, когда услышал звонкий сопрано колокольчика при входе. Аврор, не отрывая руки от стекла, плавно повернул голову, заметив вуаль призрачного холода, которую внес с собой новый посетитель. Дезмонд знал кто это. Он чувствовал, что незнакомка за стеклом материализовалась в салоне, и теперь он мог увидеть ее наяву, а не через призму искажений. Его укутал терпеливый трепет неясного ожидания,  и Забини замер с улыбкой на лице, словно в предвкушении своего рождественского подарка.
Дуэт женщин, выползших из своих обителей, напоминающих передвижную лавку безвкусных безделушек, двинулись в сторону гости. Дезмонд, отстраняя ладонь от стекла, с интересом взглянул на безмолвное сражение, напоминающее приступ холодной войны, где безусловную и неоспоримую победу одержала незнакомка. Забини подавил усмешку на губах, не позволяя улыбке растянуть уголки рта шире. Он и так выглядел слишком довольным.
Девушка улыбнулась, поздоровавшись. И ее глаза заискрились янтарной насыщенностью, словно сладкая карамель, растекающаяся по радужке глаза сладкими мотивами. Забини был полностью очарован ее голосом, в котором читалось столько открытой искренности, что она казалась ему самой живой и настоящей из всех, кого Забини доводилось встречать.
Дезмонд сохранял немое уважение, слушая голос незнакомки, переливающийся птичьей трелью. А после удивился неожиданному участию. Как можно доверять незнакомцу, которого случайно уловила сквозь искажения стекла... и все же, как она говорила, как она себя вела, возникало ощущение, будто если не он, то она его точно знает. Забини на миг решил, что кто-то несправедливо стер ее из его памяти, а сейчас, пожалуй, все забытые фрагменты должны возродиться под призывом ее очаровательной улыбки. Но память молчала. Гнусное создание.
Дезмонд еще какое-то время смотрел на девушку, в невозможности оторвать взгляд. Она все еще казалась такой же нереальной, как через барьер витрины. А после, приподняв руки, аврор тихо похлопал в ладоши, сдержанно аплодируя, одарив восхищенным взглядом.
- Удивительно, - мягко произнес он, улыбаясь с покровительственными нотами удовлетворенного зрелищем зрителя, - что ты им показала?
- Дезмонд Забини, - представился аврор и медленно принялся застегивать пуговицы кашемирового пальто, явно намекая, что не собирается здесь оставаться, а после предложил взять себя под локоть, в привычку этикета.- Что же я по-твоему искал?

+1

6

     Урсула пугливо сдерживала странный трепет в груди. Да, у неё в голове тоже было множество вопросов, которые крутились там в каком-то непонятном скоплении громких птиц, стремясь вырваться наружу. Колдунья могла что-то узнать от него или получить... То, чего ей не хватало, но что это - пока было совсем непонятно. Тишину безмолвных размышлений прервали короткие аплодисменты призрака. Когда он приподнял руки, Урсула съежилась, словно боялась, что последует удар или что-то другое. Её рука в кармане сама самой сжала палочку. И это, скорее, было похоже на рефлекс напуганного зверька, которому не раз приходилось переживать нечто неприятное. Но, услышав хлопки, она расслабилась, спокойно опустив плечи и вновь улыбнувшись мужчине, наслаждаясь восхищенным взглядом. Урсула, в принципе, никогда не требовала к себе лишнего внимания и, подобно Грэхэму, видела в своих знаниях и способностях лишь инструмент. Инструмент власти. Эту часть её нельзя любить, нельзя наслаждаться ей, а можно лишь безжалостно использовать, разрывая потоки времени и приоткрывая рамки грядущего. Однако, сейчас прорицательница не испытывала чего-то такого, а улыбка призрака и вовсе растопила её сердце. Так что она, словно в благодарность, едва поклонилась, как после выступления, и наконец-то заговорила:
     - Ничего такого, что было бы непонятно простому человеку - то, что их ждёт, если не перестанут обманывать, - Урсула метнула подозрительно-недовольный взгляд за стойку, где по макушке женщины было понятно, что она пугливо шелохнулась, - Но мешать я им не буду, каждый зарабатывает так, как может, и они сами вправе выбрать свою судьбу. Мне приятно... - Она на секунду перестала говорить, повторяя про себя имя призрака, вот-вот и оно могло исчезнуть опять. - Рада знакомству, меня зовут Урсула Навахо.
     Каждый раз, произнося своё имя полностью новому человеку, сердце колдуньи слегка покалывало, ведь её фамилия возвращала её туда, домой, где, возможно, ещё трудятся её люди и поют свои загадочные песни на древнем тайном языке, пока пламя костра обжигает котелки с вечерней пищей.
Урсула вновь повернулась к мужчине, внимательнее разглядывая его строгую вытянутую фигуру. Со стороны было понятно, что она пытливо изучает его, но на деле Урсула просто боялась, что сейчас материя мужского тела неожиданно растает в воздухе и там, где минуту назад стоял Дезмонд, останется лишь пустое сосущее ничего. Так что, словно боясь терять драгоценное время, колдунья продолжила, поправляя распущенный шарф, ловким движением закидывая его за плечо:
     - Ответы, - просто молвила девушка, едва пожав плечами. Более очевидного варианта вряд ли можно было найти. - Может, ещё тебе нужна помощь. Не нужно быть хорошим прорицателем, чтобы понять, что раз ты оказался здесь, значит ты оказался в тупике. Хватит только того короткого взгляда на тебя, чтобы понять, что вряд ли человек такого статуса, да и ещё, наверняка, из благородной семьи, просто так оказался бы в доме прорицателей.
     Урсула наверняка могла бы сказать больше, если бы тот дал ей свою руку, так что она, не желая теряться в догадках, снова приблизилась к Забини, на этот раз удостоверившись точно, что призрак не исчезнет, и взяла его за руку.
     Она аккуратно взяла его правую ладонь в свои руки, проведя по внутренней стороне кисти пальцами, изучающе вглядываясь в формы и тайные знаки. Гадание по руке не было таким уж сложным, многое там можно было выучить и просто рассказывать, как по учебнику. Но в племени Навахо учили совершенно по-иному, нужно было смотреть на эти лини и видеть жизнь, видеть перед собой личность со всеми её гранями, пройти её путь, отпустить всё физическое и просто чувствовать. Урсула провела свои большим пальцем по сильным пальцам призрака, затем отдельно коснулась линии судьбы и вновь провела по линии жизни. Она изучала форму ладони, пальцев и мельчайших изгибов, которые сливались в калейдоскоп жизненных событий и возможностей. Кожа едва шуршала, касаясь рук другого человека, затем Навахо словно промассировала пальцы на правой руке Забини и, подняв взгляд, отстранилась, опуская чужую ладонь. Её взгляд, мутный, блуждал по пустоте и тут же обратился к холодному окну, из которого лился совсем тусклый свет уличного фонаря, и падал, не спеша, снег.
     - Лучшая кровь, первенец. Вторая капля, может сестра. Любовь к отцу... - Урсула ещё сильнее отвела взгляд, словно её смущало то, что она говорит. Себя она чувствовала примерно так, словно только что забралась к кому-то в дом и без предупреждения стала разбирать коробки со старыми вещами, попутно листая древние фотоальбомы.
     - Слизерин, да, очевидно… Чистокровная стая, тоже совсем не удивительно... Как и любовь к зельям, впрочем. Упрямый, не принимающей того, что не принимали его корни. Страсть к соперничеству, и такой человек ведь всё же нашелся, верно? Но точно не могу прочитать, слишком скрытный. Ты явно сделал что-то не очень хорошее с ним, да и не только...
Урсула вновь смолкла, испуганно взглянув на Дезмонда, не решаясь говорить дальше, словно это было бы равно тому, чтобы пересечь черту
     - Я хотела сказать, что мне есть, что тебе рассказать, если ты ответишь на мои вопросы, конечно, но не здесь.
     Колдунья умоляющим взглядом просила увести её от сюда, тугой и наполненный воздух дурманил ей голову, которая и так была тяжела, после долгих сложных ночей, а также сонных трав. Предсказывать было тяжело, как и думать. Всё было непонятным. И оставаться здесь ей не хотелось. Да и женщины, перед которыми она чувствовала странную вину, а ведь именно они здесь были теми, кто дурит людям головы. Но обманщицы говорили им сладкую ложь, давая клиентам почувствовать себя счастливее, получить то, что они желали в своих мечтах, а Урсула часто не могла ничего, кроме как говорить горькую и столь нежеланную правду.

+1

7

Он слышал хруст остывающих надежд. Урсула сломала хребет извивающимся гадюкам и те, испуская тлетворные пары, умирали каждая в своей норе. Одна за стойкой, а другая - в задушевном кабинете.
Выражение лица невольно менялось по мере слов, которые попадали в цель. Дезмонд хоть и пытался контролировать изумление, но успел предательски нахмуриться, приподнимая бровь. Что-то заклокотало в груди, предостерегающим грозовым порывом, не тревожа штиль, но грозясь его изничтожить.
Увидела ли она дальше, чем сказала? Если да - о чем умолчала? Забини ощутил, как по телу пробежали тревожные мурашки, когда перед глазами поплыли самые страшные тайны, ложась призмой затуманенности на светлую лазурь льдистых глаз.
Как работает дар прорицания? Это до смешного просто, ведь он проходил этот предмет в свои школьные годы, но дело в том, что он мог лишь ловко лгать, как та пара шарлатанов, не имея ни малейшего ни понятия, ни склонности к такому редкому и удивительному дару. Будь он у Забини...
Что она видела о соперничестве? И как глубоко ей удалось заглянуть в недры этих темных дней минувшего прошлого? Заметила всего лишь неясные угрозы? Может решающий удар битой по бладжеру, отправленному в солнечное сплетение ловца вражеской команды? Или равнодушную сектусемпру холодной мести, а после алеющую воду ванной старост? Или мерцающий кончик терновой палочки, в которой пылал феникс, вырисовывая на коже позорную метку грязной крови?..
Урсула была права. Ей было, что ему рассказать. Вот только Забини сомневался, что может позволить ей это сделать. Он бы хотел о многом узнать, вопреки незыблемым предостережениям о том, что будущее лучше оставлять под завесой тайны. Ему нужно знать, чтобы там не ожидало его, чтобы, если не предотвратить, то быть готовым. Дезмонд живёт в слишком опасном мире, где шаги нужно продумывать не на один и не два. Он воодушевился, все ещё ограничивая себя и усмиряя чертой немых опасений. Метаясь между двух огней, словно не зная какому принести себя в жертву. Неведению или возможной угрозе тотального краха? Стоит ли рисковать? Смотря на эту красоту, которая очаровала его даже сквозь дрожащую пелену витрины, он не мог отказать ни себе, ни ей.
- Ты убедительна, - благосклонно произнёс Дезмонд, несмотря на то, что во взгляде на пару коротких, на каучуковых мгновений, стянулась серебрящаяся призма изморози. При любых других обстоятельствах, Забини бы, пожалуй, подарил спасительный обливейт забвения. В худшем случае - использовав, скормил остатки падальщикам. Слишком много тайн носит его сознание, а теперь, как оказалось, ещё и линии ладоней. Сколько волшебников смогут увидеть его планы и мотивы, пожав Забини руку? Теперь элементарная вежливость этикета казалась подлой ловушкой.
Дезмонд заметил на себе взгляд Урсулы. Прекрасное имя. Интересная фамилия. Он о такой не слышал, но совершенно точно понимал суть иностранного происхождения. Что её привело в эту страну, что привело в этот салон, почему помогла и на какие вопросы он должен ответить? Мириады вопросов кружились в уме в темпе вальса, сменяя одни другими. Дезмонд не успевал сосредотачиваться на них, пропуская все до единого, заменяя их образом насыщенных глаз, пытливо всматривающихся в черты Забини.
- Согласен, - уверенно произнёс Дезмонд, ненавязчиво приобняв девушку за плечо, чтобы вывести из клетки спертого воздуха, полнящегося дурманящей вонью ароматических дымов. Он ответит на вопросы, никто не упоминал, что они должны быть честными.
Он знал совсем близко подходящее место.
Стоило ему подтолкнуть дверцу, выводя Урсулу на улицу, как сноп свежего морозного воздуха приятно выдохнул на лицо, охлаждая кожу. Дезмонд, прикрывая веки, с облегчением вздохнул в себя зимнюю ночь, отмечая приятные ноты шампуня, исходившие от Навахо. Приятный контраст на фоне вечно задушенных в петле собственного парфюма дам.
Дезмонд невольно задержал взгляд на своей руке, поднимая правую ладонь вверх. Что можно было прочесть - нет, как?! - всего лишь по линиям, криво расчленяющим ладонь. Удивительные способности. Впрочем, Забини, как истинный параноик, не отпускала мысли о том, что все это грандиозная подстава. И сейчас этот очаровательный цветок обернётся фонариком глубоководного удильщика, на свет и запах которого он так легко полетел.
Ему лишь очень хотелось верить в безумие собственной идеи, впрочем, не в силах полностью отвергнуть её рациональность. Напротив, его увлечение и слепой интерес казались самым иррациональным, что он когда-либо делал.
Аврор, где твоя осторожность? Потеряна в насыщенно-карем.
Забини все ещё ощущал фантомные касания на своей руке, которые отпечатались на коже словно поцелуи и теперь никак не отпускают в трезвость ощущений.
Он все думал о словах Урсулы. Всем известны Забини, если не считать редких исключений грязнокровых невежд. Также ни от кого не укрылось и то, что детей в семье двое. Как и очевидно, что они учились на Слизерине. Что уж говорить о зельях. Вот только последние слова Урсулы заставили напряжённо замереть. Как далеко она могла зайти в своей вольности так открыто говорить о том, о чем лучше молчать? Раз уж Дезмонд решил пока что снисходительно позволять пташке щебетать, то пусть это будет там, где ему удобно. 
Снег в бесшумной мольбе стонал под шагами двух пар ног. Забини замедлил шаг, когда они подошли к кафе.

+1

8

     Дыхание оборвалось, словно лопнула тонкая нить жизни, а затем и без того тяжелая девичья голова перетерпела ещё один удар, словно где-то внутри что-то, отчаянно извиваясь, просилось наружу. Урсула видела, как менялась лицо гостя, как холодок проскальзывал по её коже, стоило эмоциям Забини смениться. И от \того, в какой-то момент она просто замерла. Едва обветрившиеся на морозе губы задрожали почти незаметно, но затем расплылись в сдержанной тайной улыбке, устало указывающей на то, что сама Навахо не желала Дезмонду зла.
     В глубине души её неясно сияло желания извиниться, исправить то, что она сказала. Но, обладая возможностью читать время, ты берешь на себя непосильную ношу, ведь знание того, что изменить это тебе не дано, давит тяжелым грузом на сердце, не оставляя после себя ничего, кроме горькой тихой скорби. Урсула более не держала руки в карманах, она прижимала одну к груди, обхватывая свою собственную ладонь другой рукой, словно прятала между сухими холодными ладонями что-то ценное, что не должен был видеть призрак. Затем она сцепила руки в замок, перебирая большими пальцами перед собой, и неловко сказала:
     - Извини, не хотела, чтобы ты подумал, что лезу не в своё дело. Так я не прочту деталей, только общее. Да и чтобы узнать больше, нужно сидеть с кем-то так, исследуя руку, намного дольше, иначе тайн не раскрыть. И то ты не точно сможешь узнать их. Только какие-то отголоски. Но если хочется - всегда можно напридумывать, этим многие и пользуются. Но, иногда получается видеть куда дальше... Но для этого нужен, скорее, удачный случай. Ещё раз прости.
     Навахо озаботило то, что, по её мнению, она огорчила призрака, пробудив в нём какие-то неведомые ей эмоции, но она не врала - слишком сильно болела голова, да и атмосфера здесь была гнетущей, так что дальше нужного колдунья не узрела. Несколько раз за разговор она отводила глаза в сторону, как-то устало прикрывая их тёмными густыми ресницами, однако, вряд ли Навахо звучала неискренне. Урсула неловко и едва напугано повернула голову в сторону Дезмонда, когда тот, приблизившись, приобнял её за плечо. Место, где большая ладонь коснулась пальто, тут же загорелось пламенем, словно её коснулось живое пламя. Что ощущалось странно. Навахо легко поддалась и ловко, повинуясь воле Забини, зашагала вперед. Кажется, прорицателньница начала краснеть, её нос и уголки щек покрылись лёгким румянцем, так что её обрадовало, что они вышли на улицу, так это не казалось таким странным. Кожу обдало свежим морозцем, отчего Урсула отодвинула с шеи шарф, вдыхая свежий аромат, который казался особенно любимым и чистым, после багрово-тёмного запаха в жилище шарлатанов и лгунов. Кудрявые тёмные волосы, выглядывающие из-под зимней шапки в разные стороны тут же улеглись, всё ещё представляя из себя витиеватые узоры, но уже более упорядоченные, а сама Урсула стала сдержанней и спокойней, наверняка от того, что теперь голова начала потихоньку успокаиваться, поэтому и взгляд девушки становился всё мягче, а огни в них уже не казались такими яркими, а, скорее, тихими, как и свет лондонских фонарей, что так скромно освещали ночные улицы.
     Всё это время, пока две фигуры шли, окружаемые лишь снегом и тёплым светом, который периодически пропадал, погружая пару в тень, их окружала лишь тишина да хруст снега под ногами. Идя рядом со столь высоким человеком, Урсула, сама того не хотя, ощущала давление, словно шла возле Грэхэма, словно любой мужчина, который мог находится рядом с ней – неправильная и порочащая жизнь неправда. Она покрепче вцепилась рукой в коробочку карт, что была в кармане, пальцы едва побледнели от того, как напряженно она держалась за неё. Сейчас Навахо терзали далеко не радужные воспоминания, возможно, именно из-за них многие ночи казались ей такими ужасным, непробудно пугающими и мрачными. Она периодически поглядывала на Забини, когда была уверена в том, что тот не сможет поймать её пугливый взгляд на себе. Колдунья словно была ребенком, который боялся быть пойманным на месте преступления. И всё же она размышляла о том, какие страшные секреты хранит эта странная одинокая душа. Сколько ещё того, что ему пришлось пережить было за рамками понимания Урсулы, либо кого бы то ни было ещё. Отчего её губы периодически размыкались, в каком-то неосознанном порыве чувств. Но неизвестные буквы так и замирали в воздухе. Ей хотелось что-то сказать, да, какие-то добрые и тёплые слова, которые бы смягчили тишину и растворили бы в своих объятьях недоверие. Но откуда ей, прожившей столько лет без любви и понимания, достать бы эти слова. Как сформировать свои чувства и влить их в речь – Урсула не понимала. И лишь от того, она как-то естественнее ощущала желание помочь, но отстранялась из-за живущего в её голове страха, что вселил в неё демон из прошлого.
     Так они и прошли, вместе, но вроде бы и одни, и оказались на пороге заведения, куда Урсулу привёл Забини, призрак из сна. Она с интересом попыталась заглянуть в окна, но не стала рассматривать, что внутри, а лишь спросила:
     - Ты уже бывал здесь?

Отредактировано Ursula Navaho (2018-05-02 20:08:20)

+1

9

- Можешь прочитать это по моей руке, - посмеялся Забини, не намеренно уходя от ответа.
Он открыл дверь, вслед за которой на улицу полился янтарный свет и теплое дыхание кафе.
Когда-то давно - сколько лет назад это было? - Дезмонд по ошибке забрел в это кафе. Кое-кто не верно назвал адрес - ошибившись всего на одну цифру - и вот Забини в замешательстве ожидал с чашкой чая друга, явно не понимая, что именно он тут забыл. Впрочем, вкусы Дрейка всего были - скажем так - специфичные. Он - человек масок. Куда больших, куда более надежных и плотных, чем себе может позволить Забини. Мальчик, играющий шута, но являющийся королем. Не везде, но на информационной арене точно. Вайсс был один из друзей Дезмонда. Если, конечно, верить, что Забини знает и понимает дружбу.
Это был чистый лофт. С высокими потолками, которые не замечаешь из-за низко опущенных лаконичных ламп, среди которых провисали на проводах крупные лампочки, светящиеся айвори; рядом на леске ниспадали модельки аэроплана AN-2. Массивные столы в деревенском стиле обрамляли диванчики, задрапированные клетчатой тканью. Зоны разделяли высокие простые полки, на которых покоились книги по классической литературе, вперемешку с пластинками и цилиндры стеклянных склянок с всевозможными чаями и приправами, бизе и печеньями. На стенах висели пано, составленные из старых потертых столовых приборов, а рядом вереница из рамок, под стеклом которых виднелась история эволюции дизайна меню. На подоконниках стояли небольшие горшочки с цветущими кактусами, спали цветные палородиы, рядом с которыми лежали снимки; кое-где стояли подсвечники, стеклянные лампы и раритетный глобус.
Кафе было теплым не только по комнатной температуре, но и по атмосфере. Дезмонд надеялся, что это как-то скрасит его неожиданно колкий взгляд, в котором читалась красноречивая гамма недоверия. Кто бы угодно почувствовал себя сконфуженно в присутствии того, кто по одной лишь руке может сказать о тебе больше, чем твой лучший друг. Эта власть и сила дурманила, очаровывала не меньше, чем ее восхитительная обладательница, чьи густые ресницы скрывали медовый янтарь карих глаз, а точеные черты лица ублажали взгляд.
Проводя Урсулу - Дезмонд все еще не переставал про себя пробовать ее имя на вкус - за стол, Дезмонд усадил девушку, а после, расстегнув свое пальто, сел напротив. К ним тут же левитировало перо с пергаментом.
- Позволишь? - улыбнулся Забини, предлагая доверить ему сделать заказ. Аврор не был силен в сладостях, но девушки, с которыми ему доводилось приятно проводить время, явно знали в этом толк. Дезмонд задумчиво постучал пальцами по деревянно столешнице, а после заказал чайник черного чай, не уверенный, что дополнения придутся по вкусу. Он сам любил лаконичность, избегая клубники, мяты, чабреца... если только бергамот. К чаю он взял чизкейк с манговой прожилкой и малиновый щербет.
Повернувшись к Урсуле, Дезмонд вежливо улыбнулся. Но не натянуто в сухой формальности. Это был невольный порыв, который возникал по глупой непонятности ежесекундно, стоило ему обратить пару голубых глаз на провидца.
- Откуда ты? - медленно произнес Забини, кажется все еще находясь под призмой необъяснимого пленения. Он обычно не был разговорчивым и предпочитал слушать и думать, но сейчас... Дезмонд не понимал как описать  это чувство. Ему казалось, что в миг на него свалилась озарение и теперь в голове блуждают мириады мыслей и идей, которые тщетно пытаются сложиться в вереницу, стройную колонну рациональности. Но не знаю своей очереди и все лезут, пытаясь прорваться и материализоваться в слова. Забини глубоко вдохнул, осторожно, но вдохновлено смотря на девушку. Ему казалось, что в единое мгновение он нашел то, что давно искал. Или она его. Или они друг друга.
Волшебный момент. Дезмонд хотел знать все. Все, что она сможет ему рассказать, все о чем предупредить. Он смотрел на нее, чуть склоняя голову на бок, пытаясь угадать что ей нужно взамен. Ничего не бывает за просто так. Он точно сможет ей что-то дать взамен. У Забини никогда не было проблем с возвращением долгов. И не только потому, что они в них не влезали. И пусть аврор не любил быть таковы, но игра стоила свеч. Совершенно точно.
- Ты говорила, что я могу ответить на твои вопросы... - вспомнил Дезмонд, замедляя взгляд на лице Урсулы. - И ты взамен ответишь на мои.
В кафе было тихо. Парочка сидела в другом конце помещения, и одинокая девушка попивала кофе за толстой книжкой, медленно перелистывая страницы; она явно погрузилась в головой в чернила написанных слов, а потмоу не замечала, что кружка давно опустела.

+1

10

      На ответ Забини Урсула лишь неловко поёжилась, перебирая в пальцах шарф. Сейчас уже не казалось, что она смущена, однако, какая-то невидимая дымка всё же витала вокруг. Словно неведение, внутренняя недосказанность и боль объединились и спрятались за ней, чтобы ничего не портить. Но теперь, спустя столько лет, колдунья наконец-то могла отпустить недоверие к мужчине и попробовать взять всё в свои руки. Попробовать вновь получать удовольствие от общения, а не нелепый страх быть пойманной и обнаруженной.
     Внезапно окутавший пару фигур запах, вырвавшийся из уютного помещения, произвел на Навахо определенное впечатление. Нет, это уже не было тем удушающим напыщенным ароматом загадок, что был в комнате у гадалок... Это был трепещущий аромат уюта и тёплой еды и напитков. И смотреть здесь, честно, было на что. Навахо стянула с себя шарф, следуя за своим призраком, она едва оглядывалась по сторонам, побаиваясь, как бы он не подумал, что она присматривает себе пути для отхода. Девушка сложила шарф в руках, прижимая его к себе и лишь дивилась тому, какие сюрпризы порой преподносит судьба. Как человек, не обделенный талантом, она лучше всех знала, что чтобы что-то случилось - нужно сначала что-то сделать. Поэтому действовать надо было, нужно показать себя. Приятная обстановка лофта явно располагала к тому, чтобы аромат недоверия растворился в тёплом пространстве мягких диванчиков и старых книг. И пускай Навахо редко ела сладкое, но сейчас она чётко решила для себя, что время немного расслабить пояс, который так крепко затянул на ней Грэхэм.
     И вот, они сели, и Урсула тут же почувствовала, как её боевой настрой, с таким усилием приобретенный накануне, начинал испарятся. Она сняла с себя верхнюю одежду и шапку, расположив их на специальной вешалке и стала рассматривать – деревянный и добротный - стол, а затем все же подняла взгляд на Дезмонда, в надежде найти опору. Навахо считала его красивым и приятным мужчиной, чьи манеры подчеркивают как его самого, так и его статус. И прорицательница была более чем уверена, что все другие люди обязательно подумают так же, как и она. Как же ощущала себя сама девушка в этот момент? Ну, стоит начать с того, что она хотела бы чтобы её волосы не так пышно лежали, ведь стоило ей снять шапку, как он взвились вверх, недавно помытые, чистые и пахнущие приятным шампунем. Навахо едва коснулась волос кончиками пальцев, почувствовала завивающиеся пряди и тут же убрала руку, чтобы не выдать волнение. На край стола она положила карты в красивой коробочке. Коробка была вся расписная, с красивыми позолоченными узорами. Вообще, всё, что относилось к прорицанию, почему-то люди из "большого мира" любили делать ярким и помпезным, словно дешевое шоу. В то время как в племени самой девушки это мастерство требовало скупости и сухого труда, а главное - душевного спокойствия и сосредоточенности.
     Голос Забини выхватил Навахо из шумного потока мыслей и вокруг все словно бы затихло. Урсула была рада, что он сделает заказ - ей сейчас этого не хотелось, словно это рассредоточит её ещё больше и она забудет о сне насовсем.
     Откуда она? Как много раз она слышала этот вопрос. Он задевал её за живое настолько, на сколько было возможно. Хотя это и был самый обыкновенный вопрос, который звучал при знакомстве миллионы раз. И у неё ведь был для него прекрасный заученный ответ, который так много раз в детстве она повторяла с Грэхэмом. Сколько было можно рыться в её душе, в её памяти. И каждый раз ей хотелось закричать что-то вроде: помогите; это не мой опекун, он похититель; верните меня к семье; я не хочу здесь быть. Но почему-то каждый раз с её губ вновь и вновь срывался один и тот же дурацкий заученный ответ. И сейчас, смотря в глаза призраку, она едва улыбнулась, приоткрыв рот и собираясь сказать то, что она говорила тысячу раз, но этого не произошло. Её взгляд наполнился грустью, пробирающий до мурашек, колющий сердце - взгляд. И он был направлен прямо в лицо Дезмонду, прямо в его недоверчивые глаза и родную улыбку. Но Урсула не заплакала, нет, наваждение схлынуло, она едва качнула головой, отведя взгляд, а затем снова обратившись к нему, сказала:
     - Я не от сюда, нет. Я из далека. Моя фамилия Навахо — это также название одного племени в Южной Америке. Там был мой дом. Очень красивое место.
     В конце она улыбнулась, а затем как-то коротко подняла и опустила плечи, словно говоря - ну это ничего. Ей явно не хотелось говорить о большем. А что она скажет? Расскажет о том, что пережила? Что видела? Нет, она не могла. Точно не сейчас и не здесь. Многие пытались узнать от неё. Но почему же она всегда молчала? Урсула не хотела расстраивать Дезмонда, ведь он так смотрел. Склонил голову и слушал, Забини ведь хотел узнать больше. И это её расстраивало, пускай Навахо и старалась не выдать себя.
     - Да, вопросы... - Начала Урсула, обводя взглядом помещение, словно пытаясь удостовериться, что никто точно не сможет подслушать. - С этим всё сложно. Есть одна вещь и она меня очень беспокоит - сон. Он снится мне и в последнее время довольно часто. Не могу точно разобрать о чём он - о бремени, об одной судьбе. Но он точно как-то связан с тобой. Я могу лишь предположить, но возможно, если я помогу тебе, то это, скорее всего, поможет решить мне и мои проблемы. Либо это станет толчком к этому. Либо к ряду определенных событий. Вариантов много и с этим всё сложно. То, что не лежит на поверхности сложнее рассмотреть, особенно, если оно само того не хочет.
     Урсула лишь надеялась, что говорит не слишком расплывчато, но для неё это было даже слишком конкретно. В условиях многих видений нельзя быть слишком конкретным, нужно дать времени и жизни помочь тебе дойти до сути и всё равно ты узнаешь всё раньше времени и лишь события расставят всё по местам. Пока она говорила её лицо было спокойным, а взгляд старался не задерживаться на лице призрака, то и дело он пытался сбежать на его плечи, стол, полку с книгами или куда-нибудь ещё. Но Навахо вновь и вновь возвращала его на место.[float=right]http://sd.uploads.ru/t/FM7CH.gif[/float] В то же время её руки мяли небольшую салфетку, так что к концу монолога у неё в руке оказался маленький бумажный слоник, которого она отложила также на край стола - к картам.
     - А какие у тебя вопросы? Что ты искал там, в обители тех женщин? Не думаю, что человек твоего ума мог бы пойти в такое место без веских причин... или отчаяния.
     Урсула бы хотела добавить, что он мог бы ей доверять. Она не расскажет ничего из того, что узнает никому лишнему. Но поверил бы он ей? Вряд ли. Так что она лишь промолчала, с надеждой заглянув в его светлые глубокие глаза.

Отредактировано Ursula Navaho (2018-07-31 15:37:32)

+1

11

Ему нужно было освободиться. Отречься от мыслей, которые вили запутанные гнезда вопросов. Избавиться от нетерпения, которое просыпалось, раскрывая пламенные лепестки, чтобы обжечь хрупкие крылышки мотылька.
Дезмонд всегда хотел знать больше, чем ему положенно. Сам при этом он никогда не видел границ, словно ему дозволено все, ведь Забини готов платить: знаниями, золотом, кровью. Но сейчас он ощущал этот незримый барьер, властным движением руки, указывающим куда можно ступать, а куда - нет. Дезмонд понимал, что примет сколько бы ему не сказали за щедрую плату.
Аврор не отрывал взгляд от смуглого лица девушки, порхая взглядом по точеным чертам. Он полуприкрыл веки, за которыми скрывал миноры тающего льда, прежде с вероломным равнодушием пронзающего оледеневшими лезвиями чужие души и разливающего могильный холод в жилах. Эти глаза привыкли с немым равнодушием лгать и беспристрастно отвечать на ложь. Забини просыпался, а вместе с его глазами открывались сотни таких же пустых зеркал - отражающихся или разбитых.
Его это не заботило: маски - дресс код высшего общества.
Такой простой вопрос, но в чужом взгляде вдруг всколыхнулся океан глубокой тоски. Влажной призмой огладив душу, он вот-вот готов был выплеснуться в ладони, но вдруг высох под властью внутреннего стержня. Дезмонд скрыл свой интерес под вуалью бесстрастия, отвлекаясь на официантку, которая подала заказ, чтобы не смущать излишним вниманием Урсулу. Он понимал, она не хочет обращать внимание на свои слабости или и вовсе хочет забыться.
Как и все.
В прошлом Дезмонд также грешил побегом от реальности, но чем старше становился, тем лучше понимал: обстоятельства всегда догоняют; они как стрела, натянутая на тетиву времени. Ровно, как из жизни не удастся выбраться живым, так и вопросы нагрянут однажды дуэтом с неизбежностью.
Забини хотел спросить, что случилось с местом, где она жила, или почему переехала в одну из самых простуженных стран, но усмирил свой интерес, кидая голодному зверю пищу иного рода. Ему казалось, что это не последняя их встреча. Под этим, казалось, он подразумевал тот факт, что в любом случае найдёт повод увидеться ещё раз, а Дезмонд привык получать желаемое, ровно как не знает отказов. У него была прекрасная техника борьбы с возражениями в любых ситуациях: начиная от бытовых и заканчивая политическими. У него были тезисы, подкрепленные ясными аргументами и фундаментом мощной поддержки. Он умел подстраиваться под любой уровень общества. Где-то распыляясь в изысканном красноречии, а где-то излагая внятно и конкретно. Все в нем было грамотно построенной игрой, даже движение рук. Поверни ладонь вверх, если хочешь расположить к себе человека, смягчив; и тыльной стороной вверх - если нужно обратить внимание на властность и заставить откровенно подчиняться.
Дезмонд молчаливо разлил чай. Густое тепло наполнило пустые полости пары чашек, обнимая горячим дыханием дюймы вокруг. От зеркальной поверхности, подернувшейся рябью, поднимался пар, выкуренной седины. Забини заглянул в отражение кружки, наблюдая за взглядом Урсулы через хитрые преломления. Он смотрел в чашку, но видел все ещё печальный взгляд девушки. Словно урок прорицания, где ему нужно истолковать робкое ведение.
Дезмонд был хорош в прорицании в школьные годы, но не потому что четко понимал и ощущал мир по колебаниям струн десятого измерения. Нет. Он просто был прекрасным актером. Не важно что он говорил, если он говорил убедительно. А именно так Забини и говорил. Так он и говорит. Но в этот раз не имело значение, что именно произнесет аврор. Его интересовала не вязкая ложь, а мелодия всем известных мотивов.
Отражение не могло быть правдивее истинного лика. Забини поднял спокойный взгляд, в котором затаилась колыбель мироздания. Медовый свет вселял сонливость. Он медленно вдыхал, ощущая аромат шампуня, понимая, что теперь будет искать эти ноты.
Дезмонд коротко усмехнулся, не сдержав эмоций. Он не встречал, как ему казалось, настоящих провидцев прежде. Как они ощущают мир, он мог лишь мечтать когда-либо понять.
Но невесомый смысл их слов и объяснений красноречиво говорил, что знают они сами едва ли что-то. Скорее чувствовали на каком-то ином уровне восприятия, подозревая, что что-то вот-вот случится, но не в силах ухватиться за нить. Худшая, пожалуй, участь. Подозревать, но не иметь сил. Или он ошибается? Есть подозрение, что провидцам приятно вводить в заблуждение слепцов.
Единственное, что аврор понимал точно, так это тот факт, что он стал невольным участником событий. Прежде такого не случалось. Это льстило, настораживало и заинтересовывало. Почему Урсула была уверена, что это он - не важно. Теперь Забини нашел едва ли не эфемерное объяснение тому, почему был так зачарован ее образом, который словно бы соткали из вьюга за стеклом.
И все же это продолжало быть абсурдным. Магия таяла, как последние снежинки, осевшие на ресницах Навахо. Дезмонд трезвел и единственное, что не позволяло погрузится под старый слой льда - густой медовый оттенок этих невероятных глаз. Даже в самую злую февральскую ночь, они продолжали источать тепло.
- Искал настоящего провидца, - Дезмонд поднял кружку, раздумывая над тем, что он может себе позволить сказать, а что будет лишним. Он не был падок на доверие. И вот сейчас, лимит словно бы закончился. Ей хотелось довериться, забыв обо всем том дерьме, которое может случится, если он ошибается. - Но оказалось, что это работает иначе. Провидцы сами находят ищущего, да? - аврор заулыбался, отпивая чай.
- Чем ты занимаешь? - поставив чашку в объятия блюдца с тихим цоканьем. Он всегда был выше глупых порывов. Возможно, она и правда поможет. Вот только перед сделкой юлят несколько пунктов, которые необходимо проработать.

+1


Вы здесь » HP Luminary » Your game » wind of change


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC