До сих пор бережно хранимое спокойствие магической Британии и её жителей, кажется, первый раз за двадцать лет дает серьезный сбой. На сцене появляются новые лица и влекут за собой цепочку странных и необъяснимых на первый взгляд событий. Пропадают люди, судьи подвергаются изощренному шантажу, кого-то переманивают из лагеря в лагерь, пропавшие возвращаются, но перестают быть самими собой и ведут себя слишком странно, чтобы это можно было оставить незамеченным. Ещё никто не решается ничего говорить вслух, однако многие чувствуют неосязаемые, но необратимые перемены, которые влечет за собой почти каждая новая заметка в газетах. Что это, новая мировая угроза? Революция, чей-то план? Общее настроение похоже на бомбу замедленного действия, и никто не знает, когда сработает детонатор и все тайные замыслы обратятся в явь.



ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
QUEST 5. «Halloween!» - Austin Nott до 17.04
QUEST 6. «Merry Christmas» - Severin Oldridge до 17.04
QUEST 7. «Дикая охота» - Wilfred Dwyane Solo до 17.04
QUEST 8. «Война чужих идеалов» - Beatrix Avery до 17.04
Эпизод месяца: "танго танцуют двое"



Лучший пост:
"шалость не удалась"
Fred Weasley


Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: конец октября 2022 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.
Остин
Austin Nott
Алира
Aleera Nott

Кайсан
Kaisan Stone
Уилфред
Wilfred Dwyane Solo

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Your game » Первая мысль - это ты, вторая - ты


Первая мысль - это ты, вторая - ты

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://sg.uploads.ru/t/a1gdt.gif

Действующие лица: Greenadine Hodge & Frank Longbottom

Место действия: Гостиная Гриффиндора.

Время действия: Сентябрь 2022.

Описание: такие смелые чувства и несмелые мысли,
и их так просто выследить...

Предупреждения: Любовь.

Отредактировано Frank Longbottom (2018-03-12 01:23:44)

+1

2

Костяшки ее пальцев побелели от упорства, с которым она надавливала на перо, ломая одно, затем второе, откидывая бумажки в камин, обхватывая ноги руками и задумчиво поглядывая в открытое окно. Уже было довольно холодно, осень заявила о своем приходе, и Гринадин, хоть и являлась мерзлячкой, оставила его открытым, не сопротивляясь резким порывам ветра, что помогли ей прогнать троих маленьких гриффиндорцев, нарушивших уединение в гриффиндорской гостиной, где практически никогда нельзя остаться в одиночестве, утихомирили ее пыл, когда она зашла, ударив ногой по стопке учебников, лежащих прямо у входа, заставили сесть и сосредоточиться на письме родителям в попытках, заранее обреченных на провал, объяснить текст другого письма, что они получат сегодня-завтра от директора, и в котором черным по белому сказано о ее халатном пренебрежении безопасностью на паре по зельеварению. Хотя, если смотреть на всю ситуацию со стороны справедливости, то Грин виновата лишь в своем четкой ударе прямо в нос соседки по комнате. Она вмазала бы и двум другим, но какой-то гриффиндорец с шестого курса взял на себя смелость схватить ее за руки и даже слегка оттащить в сторону, а там уже и профессор успел пробиться через толпу учеников. Знала бы Грин, что сучки ее так подставят, давно скормила бы их русалкам. Пусть каждый день она кричала на них, жаловалась на то, что они худшие соседки, и, собственно, постоянно угрожала скинуть в воды черного озера, но никогда не делала им подобных пакостей. И сегодня они решили закинуть ей в котел ядовитую акацию, благодаря которой началась реакция и бабахнуло так мощно, что котел развалился, а Ходж получила маленький ожог на левой руке. И, конечно же, гриффиндорки в голосину начали твердить, что своими собственными глазами видели, как Грин положила туда этот самый цветок.
Ей было обидно, она могла бы даже расплакаться, если бы для нее это было в порядке вещей. Вместо этого она проигнорировала просьбу профессора сходить в лазарет и обработать руку, а сразу направилась в гостиную. Ей не хотелось читать письмо, что ей обязательно отправит отец. Опять не такая, опять ведешь себя не так, как принято в высшем обществе, и опять всюду показываешь своей скверный характер, полученный от бабки, а ведь учебный год только начался. Смотря на горящие в камине пробники своего объяснительного письма, Грин представила как горят слова, написанные на бумаге ее ее отцом, говорящие о том, какая отвратительная из нее получилась дочь, и ей снова стало холодно.
Ходж поднялась с дивана и закрыла окно, скидывая на пол мантию и свою некогда белую рубашку, теперь покрытую черными пятнами из-за взрыва котла.
- Тебе жарко? - тоненький голос донесся из-за спины девушки, от чего Грин вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стояла совсем маленькая девочка, вероятно, первокурсница, которая вопросительно смотрела на ее легкую черную майку и валяющуюся на полу одежду.
- Нет, мне холодно, - хрипло ответила гриффиндорка и нервно закашляла, обходя девочку и возвращаясь обратно на диван. Не хватало ей только маленькой любопытной мелочи, которая начнет сейчас задавать всякие глупые вопросы, а Ходж и пошутить на них не сможет в своей привычной манере. Но вместо этого девчушка накрыла ее голые плечи одеялом, лежащим в общем шкафу и тихо поднялась по лестнице к себе в комнату, заставив Гринадин наконец-то улыбнуться и отпустить всю сложившуюся ситуацию.
Она отложила перья в сторону, удобнее устроилась на диване и получше укуталась в плед. Ожог на руке был незначительный, и совершенно не стоил того, чтобы покидать ради него это необычайно чудесное сегодня место.

+1

3

Пары Зельеварения внушали опасения Фрэнку еще с самого первого курса. Он прекрасно ориентировался в мире растений, угадывая нужное закрытыми глазами, по запаху и отдаче от прикосновений, Травология была их наследственным талантом или призванием, что ли, можно отпустить все высокие планы по ветру и стать травологом по стопам отца, чтобы смеяться, что поколения сменяются, а фамилия напротив названия предмета остается та же самая. Лонгботтом. Можно повторить судьбу дедушки, и теперь - окончательно, пойдя в авроры, туда, где не понадобятся никакие зелья и травы, где самое главное - это знание заклинаний, быстрая реакция и готовность в любой момент отдать свою жизнь на благое дело. Или так было в старые времена, и Фрэнк их не застанет? Он выбирает путь выше и сложнее всего этого. Стать невыразимцем - не загубиться бы в самом начале, еще на стадии отбора в ученики, и минимум треть своего времени уделяет подготовке, хоть и не может оставить свои пристрастия к Травологии. Ровно как и преодолевает очередной курс Зельеварения, как Эверест, потому что невероятно трудно становится там, где надо различные растения перетирать, варить, делать с ними еще Мерлин весть что, при этом добавляя такие ингредиенты, от которых сводит желудок, типа сухих крыльев летучих мышей и тараканов, и ядов, и прочее, прочее. Однако всегда спасало то, что по названию той или иной "травки" Фрэнк зачастую уже угадывал, какой будет эффект от того, что получится в котле. Первые курсы самым частым эффектом у него случался большущий "бдыщ!", после которого приходилось отстирывать мантию вручную, дабы никого не обременять, если сам виноват, а заодно - и чистить все котлы в кабинете в качестве наказания. Радовало, конечно, то, что чаще всего он хотя бы занимался этим не один. А потом удалось выправить свою успеваемость, записаться в кружок, и все вроде бы наладилось. Но все равно требовалась концентрация и внимательность, чтобы ничего не упустить. Фрэнк чуть ли не медитацией занимался перед каждой парой, и частично это было не только из-за сложности предмета, но и из-за практиканта по нему, который иногда появлялся вместо преподавателя. Одна его фамилия вводила в ступор, словно бы прожигая что-то внутри мальчишки, хотя приглядевшись к господину Кэрроу, да и где-то подслушав, что тот заканчивал львиный факультет, Фрэнки немного расслабился. Однако напряжение оставалось. И, может, именно из-за этого внутреннего напряга и сосредоточенного взгляда в собственный котел, Фрэнк и не заметил, какую неприятную шутку устроили несколько однокурсниц своей соседке по комнате, а ведь его котел и котел Гринадин находились относительно рядом, он мог бы... Да ничего он не мог. Фрэнк выдохнул и еще раз прокрутил в уме относительно свежее воспоминание. Хорошо, что Ходж не особо пострадала физически. Плохо, что её жажда возмездия наверняка возымеет последствия. В это, конечно же, сразу вмешался отец, и показания Лонгботтома-младшего разнились со словами тех девчонок, что подстроили этот инцидент - однако получили своё за него все.
И в чем еще наконец решил признаться себе Фрэнки помимо того, что он - круглый дурак, боящийся откровенно глупых вещей - так это то, что Ходж действительно очень ему симпатична. Когда она проходит мимо, сердце его пропускает удар. У неё очаровательная улыбка, и не получалось не уделять ей больше внимания, чем всем остальным. "Лонгбатон" часто вертелся где-то рядом, предлагая помощь по учебе или просто так, обмениваясь шутками, между делом надеясь, что еще одну прелестную улыбку она посвятит именно ему. И именно поэтому, наверное, он и так испугался за Гринадин, однако сразу, когда ситуация разрешилась, не отправился за ней, то ли решив дать ей время побыть с собой - наверняка оно должно понадобиться, чтобы попросту остыть, то ли коря и наказывая себя, что не обратил вовремя внимание на копошение так близко от себя - тогда, быть может, удалось бы избежать всего этого. Однако в любом случае, в какой-то момент он не выдержал, и прервал разговор с отцом, к которому зашел было на чашечку отвара и беседу о том, что времена меняются, и иные змеи сейчас, как ни печально, оказываются приятнее в общении и лояльнее родных львят. Очень скользкие речи, но сейчас же вроде как ценится свобода слова. В любом случае, эта тема еще будет поднята Фрэнки не раз, а пока - пока он заглянул в лазарет, а затем тенью проник в алую гостиную их факультета, и направился прямиком к Гринадин, замерев перед ней, не решаясь без позволения сесть рядом:
- Сильно болит рука? Я принёс мазь. Вот, если хочешь, я помогу. - Он протянул Грин тюбик противоожоговой мази, выглядя спокойно и абсолютно расслабленно, хотя внутри него почему-то чуть ли не бушевал пожар. Они часто соприкасались друг с другом, в большинстве случаев - случайно. Но почему-то именно сейчас это было что-то совсем иное, чем случайно задеть плечом или помочь поднять книги, при этом соприкасаясь ладонями. Возможно, все дело было в том, что только сегодня Фрэнк обозначил словами свои чувства, и очень топорно и неловко сразу же решил в них признаться Ходж, сейчас за беспечным предлогом пытаясь набраться храбрости для того, чтобы высказать их. Ведь неясная тоска прожила в его сердце всё лето, а затем сменилась щемящей радостью, когда он увидел Гринадин впервые после каникул, и рядом с ней становилось сложнее спокойно дышать, сколько бы он ни делал вид, что всё в порядке. Можно зайти в лютые дебри, пытаясь понять, правильно он поступает сейчас или нет, поэтому Лонгботтом-младший решил перестать держать сам себя за горло, и здесь и сейчас просто позволить себе быть тем, кто он есть. Неловким, смущенным...и влюбленным. Хватка, которой он держал сам себя, размыкалась неохотно, будто бы оставляя красные следы где-то внутри. Шептал за спиной кто-то злой, притворившийся им на четвертом курсе при случайной встрече с боггартом, что стоит дать себе слабину - и Грин в ответ на слова о любви даст ему пощечину и сбежит в ужасе. Ощущая, как от этих мыслей чуть ли не потеют ладони, Фрэнк все же решил ситуацию отпустить, решив - будь, что будет.

0


Вы здесь » HP Luminary » Your game » Первая мысль - это ты, вторая - ты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC