NICKOLAS MOORE: Николас, воспроизводя в памяти происходящее в этот день в раздевалке, будет оправдывать себя тем, что Мередит его попросту спровоцировал. Чёрт возьми, веди он себя адекватно, покажи он свой страх, моли о пощаде - Ник бы его не трогал, но он не на того нарвался, видимо. [читать дальше]
лучший мужской образ:

Albus Potter

лучший женский образ:

Lily Potter
действующие КВЕСТы:
Алира
Aleera Nott
Кай
Kaisan Stone
Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley
ссылки
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: зима 2022/2023 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » это снова происходит


это снова происходит

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://i63.tinypic.com/mj9v6s.png
Нев делает очешуенную графику

Действующие лица: professor Longbottom and Persephone Derrick[r,6]

Место действия: берег Чёрного озера

Время действия: тёмный вечер осени 2012 года

Описание: ещё мама учила, что все слизеринцы бессовестные уроды. Но как же, как же, чёрт возьми, перед ними устоять? И как же не страдать нежному девичьему сердцу, когда они безвестно и бесславно исчезают, оставляя после себя тошнотворную пустоту в левой части (надеюсь, всё ещё растущей) груди. Пенни слишком ранима, а случайно оказавшийся неподалёку профессор слишком неравнодушен. Может, ему под силу залечить её раны?

Предупреждения: не верьте моржам.

+4

2

Оказывается, плакать, лёжа на спине, очень неудобно: слёзы стремительно затекают в уши, и становится совсем щекотно и противно. Соседки по спальне – набитые дуры, каждая из которых уверена, что понимает Пенни, как никто другой. Серьёзно? Нет, послушайте, да они издеваются. Их сердечные травмы случались после того, как их бурные романы увядали, не успев начаться. Заключались такие интрижки в хождении под ручку и периодических полапываниях где-нибудь по тёмным углам. И вот эту любовную мистику низкого сорта Персефоне предлагается сравнить с целым годом её жизни. С самым лучшим годом её шестнадцатилетней жизни.

Какого чёрта её никто не предупреждал, что вообще бывает так больно?

Отправляясь в Хогвартс на целый семестр, Пенни обычно захватывает с собой внушительный запас своих любимых шоколадных лягушек, чтобы стоически протянуть до первой вылазки в Хогсмид. У неё есть нехилый расчёт, согласно которому она употребляет определённое количество сладостей в неделю (с запасом пятнадцать-двадцать процентов на случай четвёрки за контрольную по заклинаниям, неудачное собрание клуба любителей истории магии или, прости Мерлин, проигрыш сборной Рейвенкло по квиддичу). Её схема тщательно выверена годами и вполне конечным объёмом желудка, однако сегодня верный филин Алёша сделал так, что всё летит в пизду.
За завтраком совы приносят почту, и с этого дня Пенни предпочла бы вовсе стереть завтраки из своего расписания, раз они становятся причиной таких потрясений. Всё началось с омлета с брокколи и, казалось, хуже быть уже не может, но тут верная птица спикировала аккурат в дюйме от тарелки Персефоны и приветственно ухнула, ‒ Привет, мой хороший, ‒ Пенни погладила филина по голове, ‒ Хочешь брокколи? ‒ Деррик наколола на вилку зелёный кусочек и предложила сие лакомство пернатому другу, на что тот возмущённо забил крыльями и опрокинул кубок с тыквенным соком, очень некстати стоящий в опасной близости от птицы, ‒ Вот и я не хочу. Что тут у нас? ‒ она отвязывает от лапки аккуратный конверт, ‒ Если мама опять пишет, что они с отцом разводятся, то на восемнадцатый раз я не поверю, ‒ но она замечает красивый косой почерк и мгновенно угадывает адресанта. Соло, Соло! ‒ Пенни выскакивает из-за стола и со скоростью если не «Молнии», то уж точно «Кометы» несётся в башню Рейвенкло, чтобы в спальне оказаться один на один с вожделенными буквами.
От него давно не было вестей, чуть ли не с самого начала осени, но Деррик всё списывала на его «великие дела» и некий «важный путь», по которому он должен был следовать. Сидя тут, в школьных стенах, которые так надёжно укрывали её от взрослого волшебного мира с его правилами и перипетиями, Персефона готова была довольствоваться и малым. Ей безумно его не хватало. Получив первое письмо за месяц, она абсолютно искренне радовалась, не допуская в голову лишних мыслей.
‒ Деррик пикирует и заходит на посадку! Вжух! ‒ хохоча, она запрыгивает на свою кровать и быстро разворачивает конверт.
«Дорогая Пенни…»
Но дальше там что-то сломалось. Какой-то бред, ересь, сумасшествие. Что-то про его путь, интересы, путешествия. Про их нежные детские чувства, фантазии. Может быть, они ещё встретятся и улыбнуться всему пережитому. Надо двигаться дальше. Ну, и удачи напоследок.
Что?

Пенни брела прочь из замка, вглядываясь в темноту давно уже опухшими глазами. За целый день она миллион раз задала себе и окружающим все возможные вопросы, особенно часто повторяя «что?», «как?» и «почему?». Деррик очень устала изводить нервы себе и близким, поэтому с лёгкой истерической руки решила изменить место своей дислокации, до конца ещё не решив, хочется ли ей утопиться в Чёрном озере. Или, может быть, сгинуть в Запретном лесу гораздо надёжнее? Страх и холод не отпускали её подростковое тело, но в глубине души Персефона поразительным образом наслаждалась всеми проявлениями своего состояния глубокого несчастья.
Завтра меня найдут замёрзшей и обессилившей, а в руке у меня будет этот убийственный кусок пергамента. Считай, что меня погубили мои счастливые воспоминания.

+6

3

Новый учебный год уже можно было бы назвать очередным, но Невиллом он по-прежнему воспринимался столь же волнительно, как первый. Лонгботтом уже успел осознать себя профессором и даже понять, что ему это нравится. Но он всё ещё не ощущал достаточной уверенности в том, что делает всё правильно и вкладывает максимум из того, что мог бы, в головы студентов. Казалось бы, после работы в Мунго, ответственность и напряжённость должны были давно стать чем-то привычным, но там, по крайней мере, всегда нашёлся бы тот, к кому можно обратиться за советом или просто моральной поддержкой. В школе же, особенно после окончательного ухода профессора Спраут в отставку, Невилл оказался в позиции главного эксперта в своей области, и это до сих пор порою до оторопи пугало молодого преподавателя.
Так что и в этом году, отправляясь в Хогвартс, Лонгботтом волновался, как в первый раз. И провёл не один августовский вечер грозивший, если бы не Ханна, перейти в глубокую ночь, за переработкой прошлогодних лекций, чтобы они подходили нынешним курсам.
Сейчас, впрочем, предсентябрьский мандраж поулёгся, Невилл окунулся в повседневную рутину из уроков, проверки студенческих работ и возни с растениями, и поуспокоился. И вот из-за растений-то он как раз и выбрался сегодня из уюта собственного кабинета с его комфортным  креслом и убаюкивающим треском дров в камине. Покидать такую приятную компанию, променяв её на осеннюю промозглость, совершенно не хотелось, но вот такое не самое приятное для прогулок время было идеальным для сбора прыгучих поганок.
Профессор Лонгботтом поёжился, плотнее запахиваясь в мантию и натягивая перчатки. В воздухе пахло свежестью не так давно прошедшего дождя, благотворно влиявшего на рост поганок, а холод делал непоседливые грибы гораздо медлительнее.
Именно поэтому путь Невилла сейчас лежал в сторону Запретного леса, где с лёгкостью можно было насобирать достаточное для нужд школы количество поганок, не слишком углубляясь в чащу, но всё же дальше, чем было разрешено заходить ученикам. Так что Лонгботтом очень удивился, заметив впереди себя явно студенческую фигурку, направлявшуюся, судя по всему, туда же, куда и он. Реакции на пробный оклик: «Мисс?», конечно же, не последовало, да, скорее всего, девушка его попросту не услышала. Впрочем, шла она очень медленно и едва ли не спотыкаясь, так что обеспокоенному преподавателю не составило труда нагнать её. Приблизившись, Невилл узнал в явно не по погоде одетой стройной блондинке дочь лучшей подруги Дэвис и по совместительству её собственную крестницу. Девушка так поразительно походила на свою мать, что Лонгботтому до сих пор иногда казалось, будто бы время какой-то странной петлёй обратилось вспять, и он неведомым образом учит Пенни… Мерлиновы подштанники, да их даже звали одинаково!
- Мисс,Клируотер, - Деррик! - вовремя исправив себя, окликнул девушку Невилл, как только поравнялся с ней. Реакции впрочем, вновь не последовало, - Мисс Деррик, вы в порядке?
Приглядевшись, однако, Невилл и сам смог ответить на свой вопрос: девушка явно была не в порядке. Опухшие, несомненно, от слёз, глаза, пустой взгляд, дрожащие губы… Какое-то горе в семье? Пенни-старшая всё-таки ушла от мужа?
- Что-то случилось? – Невилл осторожно придержал девушку за плечи, заставляя остановиться, и сам вздрогнул, почувствовав, как та дрожит под не по погоде тонкой мантией, - Мисс Деррик, вы продрогли, давайте вернёмся в школу и вы расскажете, могу ли я чем-то помочь, - участливо проговорил Лонгботтом, мягко разворачивая школьницу в сторону замка.

+4

4

страдание юного Клируотера (зачёркнуто)
в моей смерти прошу винить Уилфреда С. (закалякано)
p.s. I hate you

Интересно, сколько нужно времени, чтобы при такой погоде сто десять фунтов чистой истерики продрогли до нитки? Час, полчаса? Наверное, хватит и пары минут.
Пенни не вполне осознавала, что она делает. Осень радостно захватила её в свои холодные объятия и не желала отпускать. Школьница дрожала, как осиновый листик, но с бараньим упрямством двигалась в сторону Запретного леса.
− Мисс?
Едва различимый звук мужского голоса, Пенни даже не расслышала само слово. Скорее всего, до неё просто ветром донёсся обрывок фразы какого-нибудь далёкого разговора. Ветер, кстати, был невероятно холодным и пронизывающим.
Пока Деррик неуверенной походкой продолжала своё отчаянное движение в сторону зловещей опушки, настало время задать главный вопрос этого осеннего вечера: зачем ей нужно в лес? Но при всём своём желании она бы не смогла дать никакого вразумительного ответа или объяснения, да простит её неизвестный читатель. Очевиден был факт, что юной девушке было чертовски хреново, и если бы существовала в этом бренном мире энциклопедия подростковых страданий, сейчас бы Деррик оказалась эталонной иллюстрацией диагноза "разбитое сердце".
‒ Мисс Деррик, вы в порядке?
На этот раз голос был гораздо громче и доносился с совсем близкого расстояния, но Пенни поразительным образом умудрилась проигнорировать и это обращение по имени. Мгновение, и чья-то рука очень мягко, но решительно придерживает студентку шестого курса за плечо, и Персефона наконец-то останавливается. Её глаза уже изрядно опухли, но даже заплаканные и близорукие зеркала души вмиг признали одного из достойнейших обитателей магического замка.
‒ П-профессор, ‒ она очень смутилась неожиданной встрече с преподавателем травологии. Деррик буквально с пелёнок усвоила, что Невилл (у Пенни-младшей просто ломался мозг из-за того, что профессор Лонгботтом в разговоре матери и крёстной мог оказаться просто Невиллом) ‒ это синоним чистоты и света. Что, конечно же, её отец никогда в жизни и рядом не стоял ни с кем настолько терпеливым, добрым и мужественным. А ещё мама рассказывала, что однажды он спас ей жизнь. И как после этого тут стоять и шмыгать перед ним носом на манер пятилетки!?
‒ Профессор Лонгботтом, я, я, ‒ периодические всхлипывания заставляли её заикаться, ‒ я просто вышла на вечернюю прогулку, ‒ хнык-хнык-хнык, ‒ и задумалась о грустном, ‒ аплодисменты. Казалось бы, Пенни училась на Рейвенкло и, если верить во всю эту движуху с распределением по факультетам, она бы должна обладать некоторым неординарным мышлением, мудростью, эрудицией и находчивостью. Но только сейчас всё как раз наоборот, ведь единственное, чем она может похвастать, это невероятная глупость.
Профессор говорит, что им лучше бы вернуться в замок, и он, безусловно, абсолютно прав, но Пенни в ответ лишь мотает светлой головой, - Нет, нет, я не пойду в замок, сэр, - девушка утирает нос рукавом школьной мантии, - Понимаете, совсем не хочу сейчас находиться там, где люди.
Выходя из своей спальни полчаса назад, Деррик убегала от сочувственных речей и взглядов сокурсников, которые каждым своим ахом и вздохом лишь сыпали соль на свежую кровоточащую рану. Персефоне не было дела до того, какая же свинья её суженый, ей было плевать на то, что она сильная и со всем справится, что так больно только первое время. Хватит это терпеть! Штампованные фразы и подростковое соучастие понадобятся через пару дней, когда Пенни хоть немного оправится и заново приобретёт способность логически мыслить. Сейчас хотелось громко кричать, выть, топать ногами, делать безрассудства. Пить ром или огневиски, очень морщиться от горечи и крепости, наслаждаться тем, как юному организму от этого плохо. Но больше всего ей хотелось не открывать эту чертову утреннюю почту.
Пенни вспомнила о письме, которое скомканным клочком пергамента покоилось в кармане её мантии. Перед глазами возникли слова, красивый почерк, жестокое прощание. Привет, новая волна жалости к себе.
Она зарыдала.
- П-профес-сор, - Деррик старательно утирала всю влагу, украшавшую её лицо, - Извините, у меня очень тяжёлый день.

+3

5

Среди многочисленных вещей, которым Невилл так и не научился за свою жизнь, почётное место занимало умение справляться с женской истерикой. Как и многие представители сильной половины человечества, он впадал в ступор от одного вида женских слёз. Хорошо хоть Ханна то ли не знала об этом, то ли, что более вероятно, просто не стремилась пользоваться слабостью Лонгботтома. Иначе бы она могла из и так-то уступчивого мужа и вовсе верёвки вить.
Так вот, Невилл Лонгботтом знал только два способа успокоить плачущую женщину: поцеловать или дать пощёчину («Ты хотел сказать легонько хлопнуть по щеке, да?» - как всегда со смешком поправляла Дэвис). И, вполне очевидно, ни один из них не подходил для нынешней ситуации, поэтому сейчас мужчина немного растерялся.
На уверения Пенни, что всё в порядке, и ей просто взгрустнулось, Невилл, впрочем, не обратил ни малейшего внимания – их абсурдность была очевидна. А вот из-за отказа отправиться в замок нахмурился: студентку необходимо было срочно увести с улицы. Неизвестно, сколько мисс Деррик бродила по такой непогоде, но девушка явно основательно продрогла. Вести же её в Хогвартс, вопреки возражениям, могло быть чревато новым приступом истерики. Впрочем, пока профессор Лонгботтом медлил, размышляя, как же будет лучше поступить, Пенни всё равно сорвалась и вновь разрыдалась, пытаясь сквозь слёзы выдавить какие-то объяснения про тяжёлый день.
- Мисс Деррик, - мягко, но настойчиво заговорил Невилл. Так же он разговаривал когда-то с не желавшими принимать невкусное зелье или возвращаться после отбоя в палату пациентами, - Почему бы нам в таком случае не пойти, например, в теплицы? – вопрос, на самом деле, был риторическим, потому как Лонгботтом уже снова развернул свою печальную спутницу в нужном направлении и всё с той же доброжелательной настойчивостью уже вёл её в свою вотчину, больше не давая шанс на возражения. – Там нет людей и гораздо теплее, чем здесь, а вы продрогли, - увещевал преподаватель, не вполне, правда, уверенный, что до расстроенной девушки дошло хоть слово, - Да мы уже и пришли почти.
Это, по счастью, действительно было так, и спустя какую-то пару минут они уже оказались в кабинете Невилла, располагавшемся рядом с теплицами и явно куда больше подходившем ситуации.
- Присаживайтесь, - Лонгботтом кивнул на кресло для посетителей,  а сам взмахом палочки вновь разжёг огонь в совсем недавно погашенном камине и под небольшим чайником, который Невилл специально завёл, чтобы не тягать домовиков каждый раз. Да и, без ложной скромности, чай он заваривал куда лучше, преподаватель травологии, как-никак.
Невилл вернулся к Пенни и, сев на соседнее кресло, внимательно посмотрел на девушку.
- Мисс Деррик, вы, конечно же, не обязаны ничего объяснять. Но, может быть, вы всё же расскажете, что произошло? – участливо проговорил Лонгботтом, ощущая сильнейшее дежавю. Когда-то он уже задавал вопрос «Что с вами?» светловолосой девушке по имени Пенни, удивительно похожей на ту, что сидела сейчас рядом с ним и продолжала всхлипывать. Той Пенни было плохо физически, эта же была чем-то сильно расстроена. И всё-таки сходство поражало, - Возможно, я смогу вам как-то помочь? – повторил Невилл уже заданный ранее вопрос.

+2

6

Среди многочисленных вещей, которым Пенни так и не научилась за свою шестнадцатилетнюю жизнь, почётное место занимало умение справляться с собственной истерикой.
Наверное, где-то в этом мире всё же существуют женщины, чья элегантная печаль так вдохновляет поэтов отточенной красотой своей грусти. О таких пишут высоким слогом какой-нибудь восхищённый бред про хрустальные слезинки, скользящие вниз по прекрасному личику, про мокрые дорожки на их бархатных щёчках. Но почему-то никто никогда не писал о том, что девушка по цвету лица может напоминать редиску, и что для устранения течения из носа может потребоваться первоклассный сантехник.
Рыдать в обществе профессора – не самоё приятное занятие, особенно если ты староста факультета и зациклена на мнении окружающих о себе, а этот самый профессор чуть ли не идеальное воплощение сострадания и человечности. Малютка Деррик бы с радостью предпочла, чтобы безгрешный преподаватель Травологии видел в ней сильную, задорную и смышлёную ученицу, которой нипочём любые оказии. Ваше мнение очень важно для нас. Однако в этот вечер Персефоне было предначертано лишь совершить сопливый каминг-аут.
Профессора Лонгботтома не проведёшь своей робкой ложью о тяжёлом дне, и вот он уже нежно, но весьма безапелляционно указывает Пенни на то, кто сегодня в доме хозяин. Его рука оказывается на её плече, он уверен, участлив и очень спокоен. Не до конца понимая, что происходит, Персефона подчиняется его воле и молча следует с ним по тропе, ведущей в полумрак школьных теплиц.
− Присаживайтесь.
Пенни села в мягкое кресло, которое очень удачно располагалось неподалёку от разожжённого камина, так что живительное тепло согревало позднюю гостью. По пути в кабинет Деррик сумела немного успокоиться, по крайней мере, теперь её не тянуло разразиться бурными всхлипами при малейшем упоминании об утреннем письме. Напротив, она заметно притихла, не зная, как правильно вести себя в подобной ситуации, ибо за пять лет, проведённых в школе, девушка ещё не попадала к преподавателю на очную ставку по делам, не связанным с учебной деятельностью.
Профессор присаживается неподалёку и со всей существующей в этом бренном мире тактичностью, спрашивает по поводу её вселенского горя. Пенни чувствует себя крайне глупо, потому что вот здесь и сейчас говорить о своих чувствах и подростковых переживаниях кажется чем-то весьма неуместным. Кроме того, Пенни-старшая во всех красках и подробностях рассказывала дочери о тех страшных временах, которые удалось пережить её поколению, и в глазах Персефоны Невилл был кем-то близким к сверхчеловеку. И как можно, позвольте спросить, сверхчеловеку, который по совместительству является твоим преподавателем, поведать историю из разряда «меня бросил мальчик»?
− Профессор Лонгботтом, − Пенни утёрла рукавом оставшуюся на лице влагу, − Вы не подумайте, у меня дома всё в порядке, ничего страшного, − Невилл отлично знал обоих родителей Персефоны, так что была необходима некоторая поправка, − ну, то есть всё как всегда, но это даже здорово. Просто, − а дальше Деррик запнулась. Она чувствовала безграничное доверие своему преподавателю, потому что он априори был «тем хорошим парнем», но как же можно дойти до личных откровений с человеком, который на прошлой неделе учил тебя добывать плоды цапня? О, мамочка, прости меня, − Просто сегодня утром я получила письмо личного характера. И оно меня очень расстроило, − Персефона опустила глаза в пол, сделав вид, что её очень заинтересовал узор на ворсистом ковре. Одному Мерлину известно, какой же это чертовски высокий барьер человеческих отношений под название «учитель-ученик».

+1

7

По дороге до кабинета Пенни успела хоть немного успокоиться, а сейчас, под воздействием тепла от всё веселее разгоравшегося огня в камине, явно начала согреваться. Побледневшие от холода щёки приобретали более естественный оттенок, что как будто бы даже оттеняло красноту вызванную литрами пролитых девичьих слёз.
Девочка явно испытывала неловкость, пытаясь сформулировать ответ на его вопрос, но, по крайней мере, уже соглашалась отвечать. Невилл и сам не чувствовал твёрдой почвы под ногами, в этом разговоре, но просто не мог бросить рейвенкловку одну в таком состоянии. Та же начала с заверений, что дома всё в порядке – что, видимо, стоило понимать как «все здоровы, никто никого не убил». Лонгботтом понимающе улыбнулся уточнению «то есть как всегда», так созвучному его собственным мыслям, и молча ожидал продолжения, всё-таки последовавшего после небольшой заминки.
Значит, письмо. Личное. Какую же весть может принести сова девочке пятнадцати-шестнадцати лет, чтобы заставить её исступлённо рыдать, не замечая ничего и никого вокруг? Невилл плохо помнил, что должно беспокоить в таком возрасте обычных подростков, но всё же с почти непоколебимой уверенностью мог предположить, что здесь не обошлось без мальчика. И вот теперь профессор Лонгботтом испытывал неловкость едва ли не большую, чем съежившаяся в его кресле студентка.
О травологии Невилл мог разговаривать часами, в самом начале своего преподавания даже не всегда слыша колокол, возвещавший об окончании урока. Да, тот самый колокол, который казался таким оглушительным во времена его собственной учёбы. Но одно дело предмет, а другое – разговоры за его рамками, тем более на личные темы. Молодые преподаватели часто пытались – и вполне успешно – завести с учениками приятельские отношения вне уроков, но Лонгботтом в число таковых не входил. Он как-то ненамеренно, но естественно выставлял эту границу «преподаватель»-«студент», за которую сам в свои школьные годы никогда не мог заступить ни с кем, разве что кроме мадам Спраут. И Люпина в его короткий период учительства. Сначала, когда он только оказался в Хогвартсе в новом статусе, Невиллу попросту было не до того. Ну, а потом как-то сложилась традиция и манера поведения. К тому же многие, как бы смешно это ни звучало, наслышанные о прошлом нового преподавателя травологии, глядели на него как на героя и выдающуюся личность, как бы часто тот не заикался и не ронял горшки на уроках. Это тоже не особо способствовало расширению горизонтов общения. И не то чтобы Лонгботтом не хотел ничего менять, просто совершенно не ожидал, что начинать придётся с разговоров по душам с горюющими девочками-подростками.
Давая время и себе, и потупившей взгляд Пене… Персефоне собраться с мыслями, Невилл поднялся из кресла, чтобы поколдовать над закипевшим чайником, разливая по двум пузатым глиняным чашкам золотистую жидкость, разносящую по комнате аромат ромашки и мяты. Затем потянулся к шкафчику, в котором совсем недавно начал собирать зелья первой необходимости – с некоторыми растениями, изучаемыми на уроках, да пробежками от замка до теплиц в осеннюю дождливость, такая необходимость возникала часто. Лонгботтом отыскал пузырёк с Бодроперцовым зельем, задумчиво посмотрел на успокаивающее, но пока решил обойтись без него, и левитировал всё на стол рядом с мисс Деррик.
- Выпейте сначала зелье, - вновь садясь рядом, проговорил Невилл, кивнув на пузырёк, - На всякий случай. Могу поспорить, простудиться вдобавок ко… всему прочему вам не хочется.
Прекрасная вещь – чай. Помогает согреться, успокаивает, если подобрать правильные травы, а главное – даёт отличный повод помолчать, когда не можешь подобрать слов. Впрочем, повод, увы, не бесконечный.
- Мисс Деррик… - когда молчание грозило перейти все границы неловкости, заговорил, наконец, Невилл, - О чём бы ни говорилось в том письме, оно, должно быть, очень важное и серьёзное, раз вызвало у вас столько эмоций, - ровно проговорил преподаватель, - выпустить их было, конечно же, необходимо. Но, что бы там ни было, оно не стоит того, чтобы вы навредили себе. Пейте чай, вам нужно согреться, - с мягкой настойчивостью напомнил Невилл, - И пообещайте, что, вернувшись в гостиную, вы тут же отправитесь спать, закутавшись в самое тёплое одеяло, которое смогут достать домовики. Вот увидите, завтра всё будет уже лучше, - он позволил себе лёгкую ободряющую улыбку и мысленно выдохнул.
Пережить знакомство второкурсников с мандрагорой и убедиться, что никто не подружился слишком близко с ядовитой тентакулой гораздо, гораздо проще, чем эти вот задушевные разговоры.

+1


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » это снова происходит


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC