До сих пор бережно хранимое спокойствие магической Британии и её жителей, кажется, первый раз за двадцать лет дает серьезный сбой. На сцене появляются новые лица и влекут за собой цепочку странных и необъяснимых на первый взгляд событий. Пропадают люди, судьи подвергаются изощренному шантажу, кого-то переманивают из лагеря в лагерь, пропавшие возвращаются, но перестают быть самими собой и ведут себя слишком странно, чтобы это можно было оставить незамеченным. Ещё никто не решается ничего говорить вслух, однако многие чувствуют неосязаемые, но необратимые перемены, которые влечет за собой почти каждая новая заметка в газетах. Что это, новая мировая угроза? Революция, чей-то план? Общее настроение похоже на бомбу замедленного действия, и никто не знает, когда сработает детонатор и все тайные замыслы обратятся в явь.



ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
QUEST 5. «Halloween!» - Greenadine Hodge до 20.01
QUEST 6. «Merry Christmas» - Colbert Nott до 21.01
QUEST 7. «Дикая охота» - Josephine de Grasse до 17.01
QUEST 8. «Война чужих идеалов» - Plamen Angelov до 19.01
Эпизод месяца: "Merry Christmas"



Лучший пост: "Дикая охота"
Berthold R. Borgin


Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: конец октября 2022 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.
Остин
Austin Nott
Алира
Aleera Nott

Кайсан
Kaisan Stone
Уилфред
Wilfred Dwyane Solo

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Quest game » QUEST 7. «Дикая охота»


QUEST 7. «Дикая охота»

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s3.uploads.ru/JsDtB.gif

I am the who when you call, Who's there?
I am the wind blowing through your hair
I am the shadow on the moon at night
Filling your dreams to the brim with fright
This is Halloween, this is Halloween
Halloween!

Что-то изменилось в магической Британии? Ветер перемен, бают, перестал быть попутным, что-то пугающее и тревожное разлилось в стылом осеннем воздухе. Чушь, ерунда. Посмотрите вокруг: улицы и проулки усыпаны золотом и багрянцем опавшей листвы, на каждом крыльце – затейливые украшения и причудливые резные тыквы, дети, нарядившись в костюмы собственных подкроватных монстров, собираются вместе, пугают прохожих, распевают веселые праздничные песни и уплетают за обе щеки полученные от взрослых сладости.
Увеселительные заведения магического Лондона гостеприимно распахнули свои двери для всех желающих. Два огневиски по цене одного, каждому пришедшему в необычном наряде – фирменный коктейль от заведения, праздничная шоу-программа: группа «Ведьмочки не из Блэр» выступит в «Брук-бар» в самую страшную ночь года с зажигательным синглом «Умри!».
В не так давно открывшемся после реконструкции (аккурат к празднику) баре, ранее известном под именем «Поганая метла» (нынче на вывеске значится «Сircumstance») сегодня с заката и до рассвета – бал-маскарад. Строгий дресскод: только черные, красные или серые костюмы и платья, непременный атрибут праздника – маска: ее выдает на входе немногословный охранник, облаченный в почти пугающе-реалистичный костюм Франкенштейна. Он рассматривает приглашения, почти механическим, мало эмоциональным голосом предлагает каждому гостю принять участие в увлекательном спектакле-квесте по одной мало известной пьесе сэра Джорджа Рубено, незатейливо названной «Дикая охота». Приходящим повеселиться выдается одна из трех масок: красная, чтобы следовать по пути жертвы, черная при выборе пути охотника и серая, если добрый господин или добрая госпожа хотят идти по пути наблюдателя.
Возле барной стойки сидят двое в костюмах призраков, несколько групп магов, уже получивших свои маски, пьют праздничные коктейли и о чем-то переговариваются, играет приятная музыка, кажется, пахнет степными травами или чем-то похожим. Несколько столиков занято, остальные свободны, есть небольшой танцпол для желающих. Никакой привычной хеллоуинской мишуры: заведение оформлено строго и лаконично, все те же три цвета в дизайне интерьера и стен, в самой дальней стене - три двери: черная, серая, красная. Иногда среди гостей мелькают актеры во всё тех же цветов нарядах. Пьеса начнется в 22:45, если не будет опоздавших.

Очередность: Berthold R. Borgin, Fiona Selwyn, Angelica de Grasse, Persephone Derrick, Johannes Korhonen, Aleera Nott, George Weasley, Erica Macmillan, Josephine de Grasse, Angelina Weasley, Beatrix Avery, Darrell Nthandha Tate, Wilfred Dwyane Solo.

Каждому из вас была прислана информация. Пожалуйста, упомяните ее/отразите в своих постах, возможно именно она впоследствии поможет сложить паззл и во всем разобраться; обратите внимание: написанное курсивом может меняться.
Начало пьесы будет объявлено после первого круга.

+7

2

Борджин сидит в комнате-подсобке за рабочим столом, с которого впервые за эти дни бесцеремонно выдворены все его ценнейшие инструменты, и бесцельно крутит в пальцах чёрный, как сажа, прямоугольник бумаги с россыпью витиеватых букв. Из-за его левого плеча бьёт, разгоняя полумрак и расплёскивая вокруг себя уютный шафранный свет, мощная лампа на гибкой ножке, ещё одна горит перед ним среди свитков со сломанными печатями и набора латунных луп. Все они, от наиболее массивной до миниатюрной, извлечены из кожаных чехлов, а в воздухе разлит чуть отдающий спиртом и полынью аромат двух зелий, предназначенных для проявления чернил, но само письмо молчаливо, как могила, о которой оно неожиданно напомнило. Несколько вежливых и сухих строк – дата и час грядущего мероприятия с именем автора и названием пьесы – и ни следа обрисовывающихся лишь под солнцем линий, друг за другом сплетающихся в знакомые черты лица. Не таких резких, как у него, не всегда переданных точь-в-точь, но довольно узнаваемых – как раз, чтобы остановить руку, уже готовую смахнуть с витрины оставленное кем-то из посетителей послание, и не первую бессонную ночь напряжённо искать в нём недобрый умысел. «Дикая охота», – он сдвигает зачарованные очки на самый кончик носа, пару секунд задумчиво и устало смотрит на маскарадный колпак в звёздах, подвешенный на крюк под потолком, расплывающимся во тьме. Он не желает куда бы то ни было идти, особенно на бал, и понимает, что пойдёт.
В вечер пьесы он стоит, скрестив руки на груди, рядом с открытым шкафом и, рассеянно играя с лентой накинутого на шею галстука, оценивающе и скептически изучает его тщательно выглаженное и развешанное содержимое. Камин разожжён, и огонь, гудящий и сыплющий искрами в нём, подмигивает колеблющимся от сквозняка огонькам в треугольных глазницах и зловещих ухмылках тыкв в окружении гирлянд и перечных пряников на его широкой полке. На побережье лежит снег – ещё робкий, успевающий к утру исчезнуть, впитавшись в сырой песок, но в Лондоне пылает до сих пор осенний костёр, день ото дня медленно угасающий, но пока по-прежнему хранящий всю сочность оттенков, так что плащ можно не брать. Он машинально тянется к одному из костюмов на полированных вешалках – тому, что висит правее всех, иссиня-чёрному с едва различимым узором на дорогой шерсти и запонками, поблёскивающими на рубашке, когда-то подаренными Фионой. – А это обязательно? – голос и смех Лиры звучат в ушах, словно это происходило вчера, ярко и живо, как и всплывшее воспоминание о том, как она проводит ладонями по воротнику пальто – тоже чёрного, – которое он откладывает на прилавок у мистера Твилфитта, пока тот занят не ими. – Ты же не гробовщик. Борджин отдёргивает руку, как будто обжегшись о мягкую ткань, и захлопывает дверцу с сердитой силой, так что тяжёлый дубовый шкаф со стоном вздрагивает и в его тёмных недрах что-то с треском вываливается на пол из верхнего отделения.
Он всё-таки добирается вовремя – в серой тройке и даже чуть раньше назначенного – и не торопясь проходит пару кварталов пешком: по палой листве, мимо мерцающих вывесок с пятнами «крови» и тролльих голов с летучими мышами во ртах. Трость, трансфигурированная в свою уменьшенную копию, – в кармане светлых брюк: нога сегодня донимает его значительно меньше, чем обычно, поэтому он может позволить себе роскошь отказаться от дополнительной опоры, хотя и продолжает держать её при себе. Обменявшись банальностями с Франкенштейном, стерегущим вход в царство веселья, он оказывается внутри и, оглядевшись, заказывает что-нибудь выпить, но не садится, замешкавшись у стойки – предпочитает быть там, где хорошо видны и сам зал, и ранние гости. Вон молодой колдун что-то оживлённо шепчет даме, которая никак не в состоянии совладать с собственным веером, вон пожилая ведьма с неодобрением отчитывает за какую-то оплошность то ли потупившуюся внучку, то ли неопытную племянницу. А вон на противоположной стороне этой же барной стойки маг неопределённого возраста с двумя кубками в руках подкрадывается к эффектной, насколько об этом можно судить по её спине, задрапированной в атлас, скучающей леди. Ах нет, не просто скучающей леди… Борджин вздыхает: было бы глупо рассчитывать на то, что это роскошное платье и эти обнажённые руки принадлежат не его обожаемой сестре, – и, взяв у подоспевшего бармена свой бокал, направляется к ним. Пальцы дотрагиваются до рукояти покоящейся в кармане трости, но лишь на миг.
– Как ты и просила, дорогая, – не дав дорогой вставить ни единого слова, он не слишком аккуратно и изящно грохает дном обиженно звякнувшего в ответ стакана о стол перед Фионой, пока мужчина созерцает его затылок, намекающий, что ему пора уйти. Он, к счастью, именно так и поступает; когда его разочарованные вздохи и постепенно удаляющиеся шаги полностью растворяются в звуках откуда-то льющейся музыки, и сам Борджин расслабляется и облокачивается локтем на гладкую поверхность. Полагается испытывать стыд или вину, однако он испытывает что-то приятное – глубокое и искреннее удовлетворение; если бы его настроение упало ещё ниже от компании чужака, чей-то праздник точно был бы испорчен не начавшись, к тому же ему не впервой производить на кого-то ужасное впечатление. – Не имею ни малейшего представления, что это, – Борджин кивает на запотевший бокал с долькой оранжевого в полоску фрукта на краю. – Не понравится – отдашь мне. Он примирительно улыбается и обводит просторный зал дружелюбным взглядом, от которого впору было бы скиснуть молоку.

- Ты не покажешь мне своё приглашение?

Отредактировано Berthold R. Borgin (2017-12-03 22:53:00)

+10

3

Заканчивая систематизацию заметок из недавней поездки в Японию, ты не ощущаешь ни капли удовлетворения от проделанной работы. Ты и так достаточно редко радуешься законченным делам, получая удовольствие скорее от процесса их выполнения, а теперь отсутствие конкретных задач вводит в ступор. Неужели ты и правда не успела ничего запланировать? По инерции хочется тут же отправиться куда-нибудь еще, занять голову чем угодно другим, лишь бы неловкое чувство бесполезности не начало подтачивать изнутри. И все же ты на время решаешь отказаться от каких бы то ни было поездок кроме перемещений из Абердиншира в Лондон и обратно. Разумеется, это решение было принято не внезапно, и все же сейчас, когда побег от самой себя дал бы хоть кратковременную передышку, ты жалеешь, что не можешь просто сорваться с места. Но - что поделать, ты не из тех, кто идет на уступки даже самой себе, тем более что с того момента ничего не изменилось. Единожды - и безрезультатно - попытавшись убедить себя, что это лишь стремление тщательнее сосредоточиться на одном конкретном деле, ты быстро признаешь, что попросту не желаешь больше неожиданно находить чужие вещи там, где им не место. Тебе даже удается искренне поверить в то, что ожидаемая находка была бы воспринята тобой вполне нормально.
В попытках чем-то занять себя ты решаешь сделать перестановку в доме Селвинов, и результат -
непривычный и более чужой, чем обычно дом - настолько разочаровывает тебя, что ты почти неделю проводишь в Шотландии, по-детски наивно надеясь, что все придет в норму само. К твоему счастью, когда ты наконец решаешь вернуться из Абердиншира, то застаешь дом Селвинов в привычном почти-родном виде, и в который раз благодаришь небеса за домовиков. Иногда тебе кажется, что они умеют читать мысли, и ты даже делаешь пометку в блокноте, чтобы не забыть исследовать это явление тщательнее. От претворения этой идеи в жизнь твоих домовиков вовремя успевает спасти ловчий сокол с неожиданным посланием.
Письмо на бумаге винного цвета оказывается приглашением, и в твоей голове уже роится десяток вопросов, дать ответ на которые лаконичное послание не в силах. Почему это пришло именно тебе? Сколько еще людей приглашено? Что это за пьеса? Ты внимательно изучаешь имя автора и понимаешь, что оно тебе знакомо, но взгляд останавливается на первой букве имени. Она состоит из странного, немного вычурного на твой вкус переплетения узоров, и хотя вязь кажется тебе знакомой, точно вспомнить, где ты ее видела, никак не получается. Возможно, это было слишком давно? Ты даже просматриваешь записи из нескольких прошлых поездок, но не находишь ничего подобного. В конце концов, ты решаешь вернуться к этому позже, отчасти надеясь, что нужное воспоминание в какой-то момент само всплывет из глубин памяти.
Когда ты узнаешь, что Бертольд тоже получил приглашение, вопросов становится больше, и это окончательно разжигает твое любопытство. Сомневаясь в том, что брат не передумает приходить в последний момент, ты понимаешь, что сама эту пьесу точно не пропусвтишь, а потому некоторое время посвящаешь выбору подходящего наряда. Несмотря на крайне ограниченный выбор цветов, ты с усмешкой понимаешь, что под указанные в приглашении условия подходят две трети твоего гардероба, а потому окончательное решение немного затягивается.
Уже в день пьесы перед выходом ты смотришь на себя в зеркало и с раздражением отмечаешь, что возможно стоило выбрать что-нибудь черное. И все же алое атласное платье с драпировкой на манер болеро, частично прикрывающей плечи и спину, почти не смотрится вызывающе. Да и менять выбор в последнюю минуту - не в твоих привычках.
В попытке успеть вовремя ты появляешься в баре слишком рано и выбираешь маску в цвет платья, не особо вслушиваясь в историю про жертв и охотников. Возможно, пьеса окажется неплохой, но все эти игры с выборами пути кажутся незначительными - ты почти не сомневаешься, что в итоге всех гостей ожидает одно и то же. Наблюдая за собирающимися гостями, ты пытаешься угадать за масками знакомые лица, но по-настоящему желаешь увидеть лишь одно - и вновь начинаешь сомневаться, что брат появится. Было бы глупо не верить его словам, но для тебя это не вопрос доверия. Сомнения не исчезают так просто, особенно если их часто и с болезненным удовольствием подпитываешь ты сама.
Когда перед тобой на стойку внезапно опускается бокал, едва не расплескивая содержимое, ты вздрагиваешь от неожиданности, а странная фраза, сопровождающая его появление, заставляет недоуменно приподнять бровь - что, впрочем, вряд ли заметно под маской. Но считанные мгновения спустя твое лицо озаряет довольная улыбка, а сомнениям в очередной раз приходится отступить, чтобы выждать более подходящий момент для атаки.
- Надеюсь, позже ты объяснишь мне, что это было? - тебе и правда любопытно, хотя в столь незначительной ситуации ты вряд ли станешь настаивать на исчерпывающем ответе. Напиток оказывается достаточно холодным, но специфичная горчинка крепкого алкоголя оставляет не самый приятный привкус. Покачав головой, ты с улыбкой двигаешь бокал в сторону брата.
- Не уверена, что мне стоит начинать вечер с чего-то подобного, возможно, тебе это действительно больше придется по вкусу, - кажется, ты можешь видеть его недовольное лицо даже сквозь маску, серую, как и его костюм. Последнее обстоятельство удивляет куда больше внезапного появления, но когда ты уже почти сформулировала вопрос наиболее нейтральным образом, Берт просит твое приглашение. Ты в замешательстве достаешь его из сумочки, не понимая причину столь странной просьбы, но без лишних слов протягиваешь бордовое письмо. В какой-то момент ты почти решаешься добавить, что вряд ли в ваших приглашениях будет так уж много различий, но не желая по незнанию совершить ошибку, предпочитаешь спрашивать, а не утверждать.
- Чем оно так тебя заинтересовало?
Вопросы про цвет костюма ты решаешь оставить на потом, не сомневаясь, что впереди есть целый вечер, чтобы разгадать эту загадку.

Отредактировано Fiona Selwyn (2017-11-29 12:29:54)

+11

4

.    Иногда мы получаем странные посылки, подарки или письма, что не только вызывают удивления, а заставляют нас задуматься о том или ином своем действии в прошлом. Так семья де Грасс получила приглашение на две персоны. Бал-маскарад. Ныне веселый праздник, только для мира магглов уже не много устаревший. Важные персоны, что строят из себя подобия знати, вспоминающие манеры и надевающие короны. Иногда это увлекательно, но Анжелика предпочитает простые вечеринки, считая, что на них люди ведут себя более искренне, чем на подобных вечерах. Энди в принципе не любит весь волшебный мир, когда-то она натерпелась много негатива в свой адрес и ее вкусы, предпочтения слишком отдалились в современное общество. Услышав отказ сестры, девушка твердо решила, что прогуляется на данное мероприятие и посмотрит, насколько сильно все изменилось. Она могла отказаться, но на письме чувствовались нотки настоящей крови, что вызывали неподдельный интерес.
     Сложно представить, что кто - то знает напрямую о твоей сущности, знает твою реакцию на какие-то мелочи. Разумеется, дампира сложно вывести из равновесия небольшой каплей, так хорошо замаскированной на бумаге, но в голове сразу появляются толпы вопросов, которые нужно прояснить немедленно.
     Бал-маскарад. Никто не знает тебя в лицо, а значит, что для девушки это будет шанс провести свое, независимое и основанное на любопытстве расследование. Кидаться на людей с вопросами никто не станет, но если на мероприятии будут люди, которые лично это отправили, то ее персона вызовет интерес. Конечно, есть вероятность того, что многие получили подобные приглашения. Стиль Хэллоуина подразумевает нечто кровавое, но девушка из столь "старой" семьи не верила в совпадения. Лучше удостовериться и перепроверить, чем постоянно топить себя в догадках.
Подготовка, для столь яркой личности никогда не была грузом, скорее наоборот доставляла удовольствие и дарила предвкушение чего-то необычного. Короткие моменты, которые можно уделить только себе и мгновения радости, когда кто-нибудь все же это оценит.
     Время быстро уходит вперед и вот "принцесса" де Грасс уже стоит у входа в красивом, довольно простом и элегантном черном платье. Из всей гаммы девушка выбрала именно этот цвет. Он прекрасно подчеркивал фигуру, и вообще она давно выбирала, куда можно надеть это платье. Нужный день и нужный момент.
     Франкенштейн на входе просматривает приглашение и на удивление не спрашивает, почему из приглашения на две персоны явилась только одна. Меньше не больше, поэтому проблем ни у кого не возникнет. Из предложенных масок, Анжелика выбирает черную: малоприметно и идеально подходящее к ее наряду на сегодняшний вечер. Правда из всего наряда выбивается только цвет волос. Среди темного силуэта сложно не заметить светлые пряди, что кудрями падают на плечи.
     В зале еще не очень многолюдно, видимо гости только стали пребывать, но проблемой это не станет, скорее наоборот. Благодаря отказу сестры Энди временно обречена на одиночество этим вечером, а значит, придя в полупустое помещение, есть шанс занять более выгодную позицию и посмотреть за людьми. Взгляд падает на правую сторону, недалеко от бара, но и не близко к танцполу. Идеальное место, где и останавливается "леди в черном". Оглядывая посетителей, Анжелика не замечает ничего странного, кроме общей цветовой гармонии, но , наверное так и задумано ?
     "Веселье начинается"-пролетает в голове, как только гости начинают заполнять свободное пространство.

Отредактировано Angelica de Grasse (2017-12-10 19:53:56)

+7

5

В жизни Пенни было не так много «поворотных событий», которые бы оказались способны каким-то значительным образом на неё повлиять, однако то, что случилось неделю назад, однозначно разделило всё на «до» и «после».
Представьте свою любимую вещь, ваш единственный талисман, который вы готовы прижимать к сердцу в самый страшный и жестокий миг борьбы с суровой реальностью. Что-то вроде любимой мягкой игрушки для маленького ребёнка, с которой они вместе прячутся от монстров в своём постельном царстве. Но только вдруг игрушка рвётся по швам и больше не может  защищать своего хозяина от подкроватных недоброжелателей. Слёзы, страхи и разочарование. Когда вам внезапно оказывается двадцать шесть, это всё так же больно.
Семь дней назад у Пенни лопнула косточка в любимом бюстгальтере. В самом любимом. В самом красном. В самом идеально кружевном и восхитительно гипюрово-прозрачном. Он отлично подчёркивал формы и самоотверженно их дополнял, ставя в тупик верхние пуговицы блузки, которые теперь никак не могли встретиться со своими вторыми половинками. Серьёзно, это была катастрофа. Под угрозой оказалась работоспособность целого отдела Министерства, счастье дюжины офисных клерков и репутация Пенни.
‒ А Вы уверены, что рёбра дракона надёжнее? ‒ невосполнимую утрату нужно было компенсировать как можно скорее. Заклеймив позором ту лавочку женского белья, где ей продали коварный бюстгальтер, Пенни нашла другой магазин, где крайне придирчиво осматривала кандидатов на место своего нового лучшего друга. Вот этот вроде неплох. Конечно, не такой…пикантный, как его предшественник, но тоже очень даже ничего. Мисс Деррик намеренно выбирает модель на размер меньше, чтобы через пять минут издать победный возглас из примерочной, ‒ Девушка, не могли бы Вы принести мне вот этот красненький побольше? А то он мне мал, ‒ довольно хихикая, она шуршит занавеской.
Персефона выкладывает за красную прелесть неприличный процент зарплаты работника Министерства (зато у меня соц. пакет!) и вместе со сдачей получает целый ворох рекламных буклетов, которые рассказывают о грядущих акциях в магазине «Шаловливая ведунья» (Мерлин, он  серьёзно так называется???) и магазинах-партнёрах. Машинально Деррик сгребает всю макулатуру в фирменный бумажный пакет и отправляется домой.
Дома Пенни вытряхивает содержимое на диван, ибо уж очень хочется ещё раз посмотреть на вожделенную покупку и примерить её с той самой незастёгивающейся блузкой, но, Мерлин, пока разгребёшь эту кучу бессмысленных рекламных брошюр, успеешь состариться. Так, а это что такое? Среди кипы рекламок, напечатанных на дешёвенькой глянцевой бумаге, выделяется красивый запечатанный багрово-алый конверт без указания адресата. Без тени сомнения Пенни спешит нарушить его целостность и обнаруживает приглашение на бал-маскарад в бар «Сircumstance». От удивления Деррик даже на мгновение забывает про лифчик.
Через пару дней они встречаются с Лирой за ланчем. Вернее будет сказать, в свой выходной Пенни делает сэндвичи и, выцепив подругу между очень интересным пациентом и «ты-не-представляешь-первый-раз-такое-вижу» случаем, ведёт её в комнату отдыха. Они не обнимаются, ибо, кажется, на Нотт кто-то блеванул кровью.
‒ Ну да, а потом, этот желторотый птенец приносит мне на подписание ведомость внеурочной работы за прошлый месяц на два дня позже дедлайна, и я прогнулась, представляешь? Коробка шоколадных лягушек, и я отступила от должностной инструкции. Я, кстати, тебе тоже принесла, ‒ они самозабвенно что-то жуют и обсуждают работу.
‒ Ой, Лира, Лира, а помнишь, как на прошлый Хэллоуин мы нарядились кентавром? Я, если честно, до сих пор не понимаю, как ты столько времени смогла провести в согнутом положении, ‒ Пенни смеётся и достаёт из сумки кошелёк, где хранится колдография годичной давности, ‒ Ой, это было очень весело. Кстати, о птичках! Мне в одном очень приличном магазине дали приглашение на какую-то вечеринку, даже на бал-маскарад. Думаю, идти или не идти? ‒ но сомнения долой, ведь, оказывается, маленькой Нотт тоже как-то перепало приглашение. Напевая что-то вроде: «ура, мы идём тусить!», Деррик убегает домой выбирать себе наряд. Напоследок она бросает жующей Лире своё наставление старшей подруги, ‒ Только постарайся в своём наряде уловить эту тонкую грань между костюмом проститутки и мечтой гробовщика. Я тебя люблю!
Они встречаются спустя пять дней по пути в загадочное место. Персефона крайне довольна своим сногсшибательным красным (под цвет нового друга) платьем с открытыми плечами и крайне возмущена тем, что Лира передумала отдавать ей свой бесплатный коктейль от заведения, ‒ Тебе бы больше подошёл костюм Иуды.
Заполучив от Франкенштейна маски в тон нарядам, они спешат занять свои стратегические места за барной стойкой и начать глазами щупать присутствующих.

+8

6

"Куда ведёт меня судьба? " - вопрос, который поразил разум Йоханнеса, как страшная неизлечимая болезнь, именно в этот день. Между тонкими пальцами ловко скользил  алый конверт, словно молодой человек устраивал небольшое представление для кого-нибудь. Однако дом, большая  трёхкомнатная квартира, обустроенная весьма уютно, и всё равно отбивающая эхо чуть ли не от каждого звука - единственный минус широких стен - была пуста. Она всегда была пуста, всё время, сколько Ганс прожил тут. Ну, если не считать Лизабеты, конечно, персидской кошки, что составляла ему компанию, но та обладала характером настолько же спокойным и отстраненным, какой был у её владельца. Вот сейчас, например, она покоилась у Йохана на коленях, пока он, сидя в кресле, крутил конверт, свободной рукой подпирая щеку, и практически не отдавая себе отчёт в том, что питомица удобно на нём устроилась и несколько увлеклась, впиваясь когтями в колени сквозь мягкую ткань домашних штанов. Задумывался ли кто-нибудь когда-нибудь о том, что Йоханнес бывает где-то ещё, кроме своей лавки и поместья Мальсибер? Он так много времени проводит в компании членов Альянса, за прилавком или за столом мастерской, что уже  и сам не уверен, живёт ли где-нибудь ещё. Даже это странное письмо, взбаламутившее его разум, как камень, брошенный в воду, ему мальчишка-посыльный принёс к лавке, поймав прямо перед выходом. Вот только вместо воды здесь - кисель, где переборщили с крахмалом. Жидкость настолько густая, что ещё немного, и даже если вылить её из стакана, она не изменит форму. Он же согласился сам, правильно? Всё же происходит по его воле. Мог бы, может, и не приходить. Не мог бы... Полноте обманывать себя. Всё давно за него решила судьба. Судьба решила всё ещё весною, и Ганс не знает, сколько у него ещё времени, осталось ли хоть что-нибудь. Но он продолжает жить в размеренном темпе, делает за шагом шаг, так по-големовски, не сбиваясь с ритма и чеканя ботинками по полу. Но сейчас, пока он дома, вместо ботинок - носки. Шерстяные. В доме пусто и холодно, весь уют - напускное, пыль в глазах, как и роскошь камней и золота в его лавке, да и ходить по паркету в этих носках - то ещё приключение. А может быть, однажды он умрет, врезавшись в книжный шкаф и уронив его на себя? Пару раз подобное уже могло произойти. Подумать только, мастер-артефактор, хозяин ювелирной лавки, трагически скончался в собственном доме, пока, устав рисовать эскизы своих будущих изделий, решил отвлечься чтением всякой, кхм, магической беллетристики?.. Было бы очень забавно.
Поэтому - он пойдет. Взгляд, задумчивый и затуманенный, скользит словно бы за дверцу шкафа другого, для одежды. Йоханнес любит массивную, тяжелую мебель, такую же громоздкую, как и он сам. Там - его костюмы. Ничего другого Корхонен и не носит, эти его мягкие пижамные штаны, да из того же материала кофта - нонсенс, как и сама мысль о том, что северянин вдруг замерз посреди осени в Британии. Смешно же. Но это, если задуматься, и не холод. Аккуратно спустив кошку на пол, с коротким недовольством прислушиваясь к тому, как натягивается ткань штанов, когда Лизабет вытаскивает из них свои когти, цепляясь, Йохан поднимается и подходит к шкафу, раскрывая его и беглым взглядом проходясь по содержимому. Алое. Такая же просьба была изложена в приглашении? Серый, черный или красный, строгие цветовые лимиты. Он уже выбрал свою роль.
Взгляд падает на кровавого цвета костюм-визитку, но он смотрится глупо аж дважды: во-первых, из-за самой расцветки, во-вторых, такого типа костюмы надеваются только в исключительных случаях. Свадьба или похороны. Посему - с вешалки аккуратно снимается алый смокинг, под который идёт чёрная рубашка. И вот здесь приходится действовать просто, "по-маггловски". Дома для подобных целей был домашний эльф, а здесь - допотопного типа утюг и видавшая виды гладильная доска, оставшаяся от прошлых хозяев. Пожалуй, всё готово. Там, в небольшой дали от праздника, от этой уютной лишь на первый взгляд квартиры, где роскоши мало настолько, что и это словно бы выставляется напоказ, в его мастерской, на его скорое возвращение надеются Мартина, да мальчишка-подмастерье. Но это всё остаётся за гранью, меркнет на фоне того, куда Йохан направляется. Они получили свои инструкции, они знают, что нужно будет делать. А Ганс... Что же, он слишком давно разучился переживать по поводу того, вернётся ли домой. Да и вообще, знает ли он, что такое "переживать"? Просто так легли карты. Можно наивно полагать, что ещё возможно всё переиграть, можно верить мальчишке с лисьей внешностью или нет, можно идти на празднование с надеждой просто провести этот вечер в приятной обстановке, можно делать всё, что угодно. Йоханнес не боится и не волнуется. Но, на всякий случай, все его дела давно улажены, а на рабочем столе всё ещё лежат очередные эскизы. Повезёт - доработает. В любом случае, его творения обречены на то, чтобы ещё не раз увидеть свет.
Перед выходом насыпав корма Лизабете, бедняжке здесь тоже пришлось "затянуть пояс потуже", потому что повара личного ни у неё, ни у самого Йохана в Британии не было, и на несколько мгновений зависнув с нею почти в объятиях, а потом по пути снимая с себя шерсть, Ганс отправился на праздник.
А там - обменявшись парой слов с охранником в костюме Франкенштейна, заодно упомянув про удивительную реалистичность костюма, Йохан прошел внутрь, и первым, что затронуло его органы чувств, стал приятный аромат вроде бы степных трав. Всё остальное - и декорации, и знакомые лица, - пришло на долю мгновения позже. А оценив по достоинству и это, обменявшись приветствиями с парой знакомых, и остро подметив каждого, кто ещё мелькал по заведению в алом наряде, Ганс сел за свободный столик в самом дальнем углы, заняв до поры роль наблюдателя. О, своё место в пьесе он уже успел осознать, но право слово, ещё не время.
[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/12/16/f0949d1d8ea2decb6c416c155ff81cb8-full.jpg[/icon][sign]Creatures of habit, carrion flowers, growing from repeated crimes,
The aftergloom in full bloom, slow and relentless, we're after you.
[/sign]

+6

7

– У тебя что, новый лифчик? – Лира буравит взглядом верхнюю часть фигуры Деррик и пристально щурится, искренне стараясь разглядеть то, чего на самом деле видно быть не должно.
– Серьезно, где тот, из «Ведьминых Секретов»? – конечно, если бы она знала о недавно случившийся трагедии своей любимой подруги, она бы не стала так бестактно лезть в её интимную жизнь. Но беззаботная болтовня блондинки и её выдающееся в некоторых местах красное платье не наводят ни на какие мысли о пережитом горе, так что Лира не глядя старается нащупать свой приветственный коктейль и в процессе чуть не смахивает его с барной стойки. Когда ей удается оторвать взгляд от гардероба Пенни и совладать с собственной координацией, она делает небольшой глоток и в этот самый момент вспоминает, почему, собственно, всю свою жизнь отказывается прикасаться к алкоголю. Вкус так себе, аромат и цвет – ужасны, соломинка норовит выколоть глаз, да ещё этот кусочек тыквы, приделанный с краю, неуклюже булькается внутрь бокала, создавая совершенно лишнее волнение в своём стеклянном плену.
Лира морщится и игнорирует замечание про костюм Иуды, заодно вспоминая напутствие уловить грань между мечтой гробовщика и ещё чем-то слишком откровенным, и отправляет свой максимально отстранённый взгляд бесцельно блуждать по залу.

Приглашение на этот вечер ей досталось от старшего коллеги, которого, по его словам, никак не хотели отпускать любящие и, разумеется, ответно любимые жена и дочь. «Но вот вам, Лирочка, непременно надо развеяться, вы такая бледная последнее время, в семье Нотт точно никто не умер?» Она взяла конверт просто чтобы избавиться от желания нарушить клятву колдомедика и причинить вред этому наигранно заинтересованному её жизнью лицу. К слову – не помогло. И до тех пор, пока прекрасная Пенни не вторглась в очередной раз в её врачебные будни и не принесла ей какую-то еду и воспоминания о четырех часах, проведенных в прошлом году во второй половине кентавра Аркадия (кстати, далеко не самое худшее время в её жизни), Лира даже не позволяла себе думать о том, что она смеет идти на какой-то там праздник. Последние месяцы её жизни непонятно каким образом умудрились вместить в себя все самое лучшее и худшее одновременно, причем, со значительным преобладанием второго. И пока она отчаянно старалась уложить всё случившееся в своем сознании, пока она старалась не утонуть, прыгая со скалы и не сорвать голос в попытках остановить Остина, пока она боролась с навязчивым желанием свернуть однажды в Лютный Переулок, зайти в ту лавку и сделать вид, что ничего не было, проигнорировать поведение отца и не убить очередного пациента, оказалось, что жизнь идет дальше, и никто не собирается останавливаться и ждать, пока она что-то там про себя поймёт.

Письмо гласило о строгом дресс-коде, и Лира изо всех сил пыталась выйти из дома в своем любимом красном платье. Но именно это платье она выбирала для него, именно в нем она вышла из больницы в тот вечер, именно его она планировала снять, когда... За две минуты до выхода она судорожно старается содрать с себя этот красный шелк и меняет его на длинное черное платье, в котором отмечала прошлое Рождество. И ей почти всё равно, что публика увидит её в одном и том же дважды и что Пенни решит, что она безнадежна в попытках «уловить ту самую грань». В конце концов, на входе так удачно обещают раздавать маски, и есть шанс, что никто её даже не заметит. Хотя рядом с шикарной блондинкой в красном этот шанс стремится к очевидному самоуничтожению, но она всё равно не теряет надежды.

Она продолжает обводить взглядом собравшихся, отмечает два вполне реалистичных костюма призрака за барной стойкой недалеко от них с Пенни, и внезапно натыкается на серые мужские туфли под одним из столиков, отлично сидящие на не менее мужских ногах. Причем, таких знакомых, что кажется, тело узнает их быстрее разума, и Лира спешно отводит глаза. Через пару мгновений она желает убедиться, что это было просто очередное видение её нестабильного сознания и возвращает взгляд. Два раза моргает и быстро оглядывает их обладателя на предмет других знакомых составляющих.

– Пенни, – подруга что-то беззаботно вещает, создавая приятный и непринуждённый фон их грядущему веселью, и не сразу слышит её вмиг ставший загробным голос. – Пенни.
Она оглядывает мужчину в серой тройке, оглядывает рыжую женщину рядом с ним и чувствует, как сердце останавливается и проваливается куда-то глубоко внутрь организма.
Чёрт возьми, да никакая маска не способна скрыть он неё его.
– Сколько надо выпить, чтобы начать галлюцинировать?... – она спешно отводит глаза, старается отвернуться от увиденного всем своим корпусом и довольно глупо упирается взглядом в барную стойку. Кто мог знать, что именно на этот праздник, именно в этот вечер, именно сейчас, в эту минуту, они могут оказаться в одном и том же месте. Оба. Какого черта он вообще ходит по праздникам, почему не один, почему он нормально выглядит, почему не стал затворником, отшельником, не спился и не сел в тюрьму за чье-нибудь убийство?
Лира одним движением и тремя глотками опустошает свой бокал и едва не разбивает его, слишком стремительно опуская на стойку.
– Сэр, будьте любезны ещё один коктейль! – она призывает бармена жестом и потом добавляет: - мне и моей подруге. Пожалуйста, скорее, – желание срочно что-то предпринять убивает все попытки здраво мыслить и вместе с ним желание оставаться трезвой по жизни. Она не вполне уверенна в том, что чувствует собственные конечности и адекватно ими распоряжается, как и не уверена сейчас ни в чем другом.
– Там за столиком слева сзади сидит он, пожалуйста, не поворачивайся туда и скажи что мне, чёрт возьми, делать, - скороговорка малоразличимых звуков, произносимых, естественно, хриплым шепотом, и убийственное отчаянье в голосе. Когда, как не сейчас, нужна оперативная помощь лучшей подруги..

+7

8

Джордж очень занят целый день.
Посетителей сегодня, как и ожидалось, предостаточно, ведь что может быть лучше для магазина розыгрышей, чем Хэллоуин? Ну, день дурака, разве что, но его не празднуют с таким размахом. Поэтому для владельца лавки находится тысяча и одно дело. Джордж приделывает руку скелету на входе, уже в который раз – посетители сегодня так и пышут дружелюбием, и каждый второй жаждет пожать костяную конечность. Джордж заново накладывает чары, позволяющие скелету этой самой конечностью размахивать. Джордж не впускает какого-то пьяного тролля, орущего, что пришёл поучаствовать в конкурсе костюмов: «Прости, приятель, в следующий раз не стоит настолько вживаться в образ. До встречи в будущем году!». Он отгоняет от нервно зыркающей в его сторону Сюзи, которой не повезло работать в праздник, парочку развязных псевдо-вампиров, явно вдохновлённых маггловскими образами этих существ. Джордж придумывает задания для «Сладости или гадости», тем, кто ещё не уехал в Хогвартс и тем, кто уже оттуда вернулся. Джордж раздаёт угощения с шуткой внутри.
Джордж не думает о терпеливо дожидающемся его в кабинете приглашении.
Конечно же, просто потому что ему совсем не до этого – слишком много дел. И вовсе не оттого, что изо всех сил старается не думать об этом. О нарисованном Джеке, с болезненно-знакомой усмешкой вопрошающем: «Шутка или угощение?». Вот только кто-то уже выбрал за него шутку. Несмешную, злую, вполне в духе праздника и его самого двадцатилетней давности.
День близится к завершению, на Косой переулок опускаются ранние осенние сумерки. Сюзи считает выручку, Джордж левитирует скелета внутрь магазина. Родители уводят детей по домам, а не обременённые подобным грузом взрослые разбредаются по заведениям иного толка. Вот и бедняжка Сюзи то и дело бросает нетерпеливые взгляды на часы. Джордж отпускает девушку и закрывает магазин сам. Он по-прежнему не торопится, но, в конце концов, приходит время подняться к себе.
Джек с невозмутимостью рисунка дожидается его на столе, рыжий, как и положено тыкве. Ухмыляющийся, как не должен ни один овощ и ни одно живое существо. Джордж раздражённо переворачивает приглашение, избавляясь от морока, только чтобы наткнуться на два имени, которые уже больше двадцати лет существуют порознь.
Конечно, обнаружив серую картонку рядом с кассой и ознакомившись с её содержанием, Уизли счёл это невесёлым розыгрышем. И, если бы потом не выяснилось, что Анжелина тоже получила приглашение на бал-маскарад в недавно открывшемся заведении с загадочным названием «Circumstance», Джордж бы никуда не пошёл. В этом он убеждает себя, перебирая вешалки в стенном шкафу. Не то чтобы там было из чего выбирать, но отчего-то он по-прежнему тянет время, будто давая себе время передумать и послать всё к боггартовой матери, хоть и прекрасно осознаёт, что не сделает этого.
Надевая простой серый костюм, Джордж думает, что зря всё-таки не поинтересовался у Анжелины её приглашением. Как выглядит, на сколько персон, не напоминает ли о чём-то или о ком-то… Замотался, времени последние недели две не было совершенно… Ну, а если не врать хотя бы самому себе – попросту побоялся недоумевающего обеспокоенного взгляда и подтверждения, что он наконец-то сошёл с ума. Надевая мантию – тоже серую, цвета мокрой брусчатки, чтобы уж полностью соответствовать требованию загадочных шутников – костерит себя трусом и выходит из дома.
Франкенштейн на входе выглядит столь реалистично, что Джордж одобрительно присвистывает. На замечание, что ему следовало бы заглянуть сегодня во «Вредилки» - приз за лучший костюм был бы обеспечен, «монстр» не реагирует, лишь протягивает руку и механическим голосом просит господина предъявить приглашение. Доставая карточку из внутреннего кармана мантии, Джордж намеренно глядит на витиеватые узоры на одной из букв, изо всех сил не цепляясь взглядом за вытесненное на серой бумаге второе имя. Проблем не возникает, вопросов, почему явился один, у Франкенштейна – подумать только! – нет. Надевая предложенную маску – серую, в тон костюму – Джордж проходит в зал и оглядывается по сторонам, оценивает строгость оформления, неожиданно очень приятную после родной пестроты «Вредилок». Высматривает Анжелину, с которой они договорились встретиться на месте. Её пока не видно, зато мужчина в сером и рыжеволосая женщина в красном у стойки бара явно выглядят знакомо. Приблизившись к Борджинам, чуть наклоняет голову в знак приветствия.
- Вечер добрый, - замечает чьё-то приглашение – другой цвет, естественно, никаких смеющихся рыжих тыкв. Хмурится, впрочем, под маской этого не видно.
Джордж не успевает ничего добавить: расторопный бармен выставляет на стойку бутылку Огденского для дорого гостя. Ну надо же, в этом приглашение не врёт. И впрямь бутылка для него… для них. Раздражённо отгоняя эту мысль, Джордж вопросительно смотрит на Боржина:
- Присоединишься?
Напиваться в одиночку он не собирается. По крайней мере, пока.

+6


Вы здесь » HP Luminary » Quest game » QUEST 7. «Дикая охота»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC