До сих пор бережно хранимое спокойствие магической Британии и её жителей, кажется, первый раз за двадцать лет дает серьезный сбой. На сцене появляются новые лица и влекут за собой цепочку странных и необъяснимых на первый взгляд событий. Пропадают люди, судьи подвергаются изощренному шантажу, кого-то переманивают из лагеря в лагерь, пропавшие возвращаются, но перестают быть самими собой и ведут себя слишком странно, чтобы это можно было оставить незамеченным. Ещё никто не решается ничего говорить вслух, однако многие чувствуют неосязаемые, но необратимые перемены, которые влечет за собой почти каждая новая заметка в газетах. Что это, новая мировая угроза? Революция, чей-то план? Общее настроение похоже на бомбу замедленного действия, и никто не знает, когда сработает детонатор и все тайные замыслы обратятся в явь.



ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
QUEST 5. «Halloween!» - Austin Nott до 23.05
QUEST 5.1. «Halloween! Troll hunt» - Luke Floyd до 28.05
QUEST 8. «Война чужих идеалов» - Beatrix Avery до 24.05
Эпизод месяца: "Спасение"



Лучший пост: "Птицы сбросят крылья, сны проснутся, и закончится глава"
Francis Fay


Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: конец октября 2022 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.
Остин
Austin Nott
Алира
Aleera Nott

Кай
Kaisan Stone
Ник
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Quest game » QUEST 5. «Halloween!»


QUEST 5. «Halloween!»

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://media.giphy.com/media/f2GPWAm5eXK9O/giphy.gif

Пришло время для самой загадочной ночи!
Здравствуй, вальс кошмаров, тыквенные наборы
и кокетливые полумаски!
Ночь Хэллоуина начинается.

Большой Зал украшен в лучших традициях - в воздухе парят зажженные свечи, текущие воском, повсюду разные гримасы тыкв. Атмосфера то накаляется ужасными костюмами, то, наоборот, располагает приятными сладостями-сюрпризами.
Приглашены все студенты и преподаватели, и обязательным атрибутом вечера является костюм, либо же маска в дополнении какого-либо тематического элемента.
Среди гостей можно было наблюдать тех, кто просто пришел повеселиться, и тех, кто преследовал конкретные цели.
Все гости в течении праздника получат от пробегающего эльфа «Тыквенный набор» - маленькую тыковку, внутри которой будет сюрприз.
Прямо накануне праздника студенты, отважившиеся принимать участия в игре Drama Queen, тоже получили свои задания, различные для каждого.
Этот праздник будет полон сюрпризов - не только сладких, но и самых коварных
.



задания/роли

Задания для участников Drama Queen:
1. костюм кукла-кукловод (Chloe Mansfield и Eric Mansfield). Свиток для куклы: «Поприветствуй кельтский праздник покорностью. На балу ты – кукла, ведомая нитями своего кукловода. Соответствующие костюмы вы найдете в Выручай-комнате спрятанных Вещей. Время: с начала праздника и до утра. Драма Квин» и свиток для кукловода: «Счастливого Хэллоуина, на вечер твое задание – стать кукловодом, оперировать действиями своей покорной куклы; соответствующие костюмы вы найдете в Выручай-комнате спрятанных Вещей. Время исполнения: с начала праздника до утра. Драма Квин».
2. человеку дается два факта, один из которых ложный, и ему придется это выяснить в течении праздника (Patricia Finnigan + занято). Факты откроются после записи– все будет… интересно.
3. задание временно снято
4. без магии (Albus Potter). «В эту великолепную ночь магия для тебя под запретом. Не притрагивайся сегодня к волшебной палочке, но одновременно с этим будь бдителен и максимально осторожен - кто знает, вдруг кто-то этим воспользуется? Время исполнения задания: с начала праздника до утра. Драма Квин»
5. нарушить правила (Lucy Weasley). «Те, кто могут контролировать тебя, диктовать свои условия на поставленные правила, сегодня все отдыхают в Большом Зале. Твоя задача - вынести из Запретной Секции библиотеки две книги: «Особый подход к найтемнейшим искусствам» и «Удачный эксперимент с Интровертическими зельями. Том 1». Время исполнения задания: с начала праздника до утра. Драма Квин»


Добровольные роли по сюжету:
1. прийти в костюме любого персонажа из сказок Братьев Гримм (Dagmar Aaron Bayo, Alexis Arctur Blackwood)
2. любое ваше прикосновение будет оставлять кровавый след - заклинание падает рандомно на вас при входе (Austin Nott + Tasha Vongrat)
3. студент устраивает эпическое файершоу - случайно ли/специально - решать вам (Nickolas Moore)
4. в дополнении ко всему кто-то подмешал разные зелья в некоторые из стаканов с элем.
- веритасерум - 1,5 капли (Robert Carrow и Mark Carrington). самая сильная среди всех существующих сывороток Правды. хватает трёх капель для того, чтобы человек выдал свой самый сокровенный секрет (использована мягкая доза). человек, которому посчастливилось выбрать этот стакан, будет говорить правду направо и налево.
- любовное зелье. особенное (Albus Potter). выпивший его, влюбляется в первого попавшегося на глаза
5. в середине бала вас обманным путем уведут с праздника "Красные Змеи". (Dominique Weasley)


Остальные: Kaisan Stone, Austin Nott, Tasha Vongrat


Очередность для первого круга. Дальше - свободный полёт.
Очередность: Дагмар, Алексис, Хлоя, Эрик, Альбус, Люси, Роберт, Патриция, Марк, Николас, Гринадин.
Остальные: (порядок: Остин, Кай, Таша) отписываются независимо от первой очереди.
Поехали!

+7

2

А хор неприкаянных марей
Заводит озорную песнь,
Каждой по паре твари,
Пар в хороводе не счесть

Мы один на один, мы – единое надвое, две половины одного ядом пропитанного эдемового яблока, я зажимаю тебя в коридорах где-то за два или три часа до грядущего праздника-бала, толкаю в одну из ниш, с ноги дверь открываю: аудитория неприлично, почти приглашающе пустая, тебя заталкиваю, дверь запираю, подпираю своей спиной, срываю (совсем не) законный вишневый с губ, вышептываю короткое: «раздевайся», бледная кожа алеет едва ощутимым, нежным румянцем, я абсолютно серьезен, но глаза мои улыбаются. Вручаю бумажный пакет с логотипом «Лего», касаюсь пальцами скулы и повторяю снова, тоном, не терпящим возражений, мол, раздевайся и надевай это, я хочу тебя видеть в этом наряде на праздничном вечере, целую твои уста, подбородок, дергаю узел надоедливо-полосатого, несколько пуговиц отлетает на пол, сколько уже я испортил тебе рубашек? Я касаюсь по-подростковому жадно, оставляя следы поцелуев-укусов на бледной и тонкой, пергаментной коже. Я забираю все, но отдаю больше.
Одергиваю манжеты. Расправляю складки на измятой и пыльной (взмах палочки – чистой) мантии, невесомо касаюсь губами закрытых век, улыбаюсь, тебя оставляю в безмолвной своей пустоте, сам закрываю дверь не изнутри – снаружи, ухожу, не оглядываясь и не прощаясь: всего пара часов до бала, я знаю, ты непременно появишься там, моя детка-конфетка, моя Красная Шапочка. Тебе нравится быть моей правдой и тайной, не правда ли? По пути я встречаю Мартина, и мне чудится (нет, не чудится) он испуган, он не может найти тебя, он не знает еще, что тебя потерял не час назад или, может быть, полтора, а еще тогда: на Рождество, после бала, в середине шестого курса. Я улыбаюсь приветливо и открыто, а он забивается в угол.
В гриффиндорской гостиной сегодня шумно и многолюдно: кто-то режет сто пятый фонарь из тыквы, кто-то балуется вредилками из лавки рыжих, кто-то спорит, мол, первый решил быть спутником ведьмы в зеленом – Флёр, кто-то вспомнил, что надо бы к балу обзавестись костюмом и кромсает третью казённую простыню… Я поднимаюсь наверх, в спальню, переодеваюсь в серые брюки, свободную серую рубашку, доху из волчьей шерсти, снимаю очки и лицо скрываю за волчьей маской. Улыбаюсь и спрашиваю у тебя беззвучно-безмолвно, мол, знаешь, почему я выбрал для нас эту сказку? Руки скрывает тонкая кожа перчаток, туфли подкованы сталью, если ударить о каменный пол – искра высекается, всем известно – от одной только искры рождается пламя.
Зал украшен совсем не пугающе, но, разумеется, празднично. Зажженные свечи, едва уловимый запах воска и жженой тыквы, jack-o'-lanterns смеются, щурятся, скалятся из углов, с подоконников, тяжелых дубовых столов, первокурсники больше шатаются группами-стайками, пары шепчутся по углам, преподаватели чинно курсируют взад-вперед, облаченные в праздничные нарядные мантии и простые маски, снуют домовые эльфы, разнося напитки и вручая подарочки, кто-то перешептывается, кто-то смеется, кто-то пугает, а кто-то, напротив, пугается. Я здороваюсь с Марком, парой фраз перебрасываюсь с Каином, киваю Мансфилду, подставляю подножку кому-то не в меру задравшему нос, отмечаю взглядом тех, кто из нашей  с т а и, я сегодня волк-одиночка, я сегодня не с ними, я – волк-ожидающий.
Жила-была в домике на опушке
девочка. Такая, что лучше (б) её на свете
не было.
Губы у нее были алые-алые. Кожа у нее была белая-белая.
Забегая совсем наперед, я скажу: из-за нее один серый волк взял, да и сыграл в ящик
в одной не безызвестной
и весьма популярной
сказке.
Звали её совсем не Арктур Алексис.
Звали её Красная Шапочка.

Отредактировано Dagmar Aaron Bayo (2017-11-07 13:26:32)

+10

3

[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/11/14/d774ee73792871429e56184e5de93455-full.jpg[/icon][sign]они полагают, что пожары здесь каждую ночь,
я рада бы, но моя жизнь не карнавал, а аскеза,
я знаю, у всех не лучше, а если и так, то
эти "трогательные гимнасты" на протезах.
[/sign][status]найдутся куклы и кукловоды [/status]
Хлоя держит Эрика за руку. Всё всегда начинается именно с того, что её ладонь зажата в его ладони - ну, или наоборот, понимаете? Так вот, Хлоя держит Эрика за руку, когда они направляются в Выручай-комнату, с которой всё начинается, она держит его за руку, и нет ничего важнее этого маленького момента, волн тепла, волн доверия, волн "Со мной спокойно - я рядом", которые они посылают друг другу. Получили ли они свои послания от Drama Queen вместе или по отдельности? Кто вообще из них кого втянул на эту скользкую дорожку, неужели они настолько наивны, что действительно думают, что способны на ней удержаться? Узенькая ледяная тропинка над пропастью, наполненная вроде бы лезвиями, но нет - гигантскими, расколотыми на осколки-айсберги леденцами. Они - Гензель и Гретель, которым не нужен был никакой пряничный домик, потому что они живут в нём, их потолок из застывшей карамели, напоминающей витраж в церквях, ибо хоть один из них да молится сладостям, их кровати - из сахарной ваты, а двери - из шоколада, и в эти двери никто из чужих не войдёт, потому что он не спросил перед этим разрешения. Они - брат и сестра из сказок, что никогда не были записаны на бумагу, но которые живут, переносятся из одной легенды в другую, всё время на чьих-то устах - алых и пухлых, тонких и белых, сморщенных и старческих. Им всё равно, кто - лишь бы сказка продолжала звучать, и это будет работать до тех пор, пока они вместе, пусть даже для дальнейшего существования им придётся день и ночь напролет читать их друг другу, как молитву - они молятся, но вот кому они молятся, прося друг за друга, если не друг другу, потому что он и она - и есть не боги, но всесильные духи с лисьими хвостами в этих сказках?.. Вот только тропинка тает с каждым шагом, и нужно бежать быстрее, они держатся за руки, поддерживая друг друга и не давая упасть, но у него - одна нога и трость, а у неё подвернулся каблук. Хлоя смотрит по сторонам в ужасе, она скользит, не поспевая, а дорожка делает крутой разворот и наклон... Но не стоит врать, они сделали этот широкий шаг, быть может, в никуда, вместе. Он - держась за трость и её локоть, она - придерживая рукою подол платья и давая ему опору, и опираясь сама, словно по волшебству. Поэтому никто из них не будет никого обвинять. Они идут в Выручай -
Чай-чай, выручай,
Волшебство пришло, встречай!

- комнату, и от их одежд смутно пахнет чаем из родного обоим "Гибискуса", который им заменяет второй, или даже первый дом, который - их крепость, и частичку его в себе они носят всегда, и даже когда они переоденутся, следуя указанному в своих свитках, если кто-то наклонится, чтобы понюхать, что за аромат "издают" её волосы, или ткнётся ему в плечо - то почувствует смутный след чая, у неё - с боярышником, чьи ягоды лечат, а шипы ядовиты, а у него - быть может, с крапивой, потому что он так же неприятно жжется, если попробовать прикоснуться хотя бы словами без воли.
Они входят оба, они три раза обходят коридор, и нужда, смешанная с любопытством, и предчувствием интересного, и смутной печалью, разливаются вокруг них мягкой сине-зелёной аурой, словно упругим щитом, что заставляет остальных посетителей восьмого этажа обходить их стороной. Перед ними открывается - и закрывается  за ними дверь, и они видят ещё какое-то помещение с перегородкой, которое Хлоя даже не успевает рассмотреть, потому что взгляд её притягивает волшебное, просто чудесное платье, которое, пусть и лишено рюш и не пастельных тонов, так приходится ей по вкусу. Они переодеваются - она несколько дольше, кружась, оглядывая себя с придирчивостью художника, завершающего своё лучшее - на сей момент - произведение, и садится на кушетку, что тоже здесь есть, и заплетает косу. Взор Хлои, отрази его какое-нибудь зеркало, но тут нет ничего даже просто стеклянного, был бы задумчив и устремлен внутрь себя. Поручения они находят вместе, потому что находятся вместе при любой возможности, если учитывать то, что Эрик - социален поневоле, занимаясь газетой и являясь другом Николаса-затычка-в-любой-бочке-Мура, который тоже наверняка появится здесь, спорим?, а его сестра давно создала за собой репутацию ветреной, и много куда сующей свой симпатичный кукольный носик барышни. Знали ли в Drama Queen, что давая ей такую роль, по сути, оставляют без роли? Ей не нужно быть куклой на празднике - она всегда кукла. Её тело набито соломой, а голова полая, и когда-нибудь какой-нибудь маньяк-дровосек, должно быть, вонзит в неё со смачным хрустом топор, чтобы проверить это утверждение, и её саму, на прочность. Вот только маленькая важная деталь в том, что обычно Хлоя же - и собственный кукловод. Её тело будет послушно выполнять то, чего жаждет озлобленная на мир душа глубоко внутри, и снять с себя капитанские знаки, передавая их в руки Эрику, закрепляя их ему на плечи - это не изменить почти ничего, потому что он тоже в общем-то зол, и их смех обрывается хрипом одинаково, если звучит слишком долго. Но сможет ли он управлять ею так, чтобы это было весело? Смогут ли они вдвоём устроить настоящее шоу, послушно сыграв дуэтом? От шеи и головы кукловода тоже тянутся ниточки - к Drama Queen, но ещё одной, кроваво-красной, связаны между собой их с Хлоей сердца. Эрик - тоже кукла?.. Это сводит с ума, и девчонка расплетает косу, решив, что сойдёт и так. Тем более, что она наконец замечает цилиндр, чем-то смахивающий на Распределяющую Шляпу, вот только новехонький. Его наденет позже, но берёт с собой.
И, словно бы время здесь течёт у каждого по-разному, выходят они одновременно, красуясь друг перед другом, и у Хлои сладко щемит в сердце - до чего же брат хорош. До чего же он дорог ей.
- Я думаю, из тебя получится отличный кукловод. - Она искренне, сияюще улыбается брату и снова протягивает ему ладонь. Их походка меняется, становясь медленнее, но куда более наполненной достоинством. Куда ведёт ледяная дорожка? Их не вынесет с неё за следующим поворотом? Они пройдут столько, сколько им отмерено, держа головы высоко поднятыми.
Так они и входят в зал - вместе, держась за руки, преображенные. Из памяти мгновенно стирается момент, когда ещё там, стоя в Выручай-комнате, Хлоя встаёт на носочки, ещё без туфлей, что помогут ей мгновенно стать одного с братом роста, и внимательно смотря ему в глаза, произносит: «Мы же сможем показать им всем, правда?», а затем касается губами щеки Эрика, не услышав его ответа - знает его и так.
А дальше, когда они отсчитывают ровно десять шагов от входа, не по прямой, разумеется, линии, становясь в отдалении и выстраивая снова вокруг себя эту упругую ауру, Эрик мягко подталкивает Хлою немного вперёд, и она делает несколько шагов - ломких, зажатых, каких-то ненастоящих - может, кукольных? - и поднимает совершенно неживое, но до боли красивое лицо в пустоту, смотря перед собою тускло поблескивающими глазами без какого-либо выражения. Пугает ли она Эрика? Она пугает себя саму, потому что теперь напоказ входит в образ, который давно стал ей родным, словно бы второй кожей. Всё так же кукольно, двигаясь словно бы всем корпусом и слегка пошатываясь, будто создатель слегка напортачил с центром тяжести, Хлоя оборачивается и мелодичным шепотом отчитывается перед Эриком:
- Кукла готова выполнять приказы, мой... - Она хочет сказать по привычке "мой любимый брат", но осекается и поправляет себя со слабой, всё ещё неживой улыбкой: - ...господин.
И самое забавное в том, что Эрику не нужны никакие заклинания, не нужны никакие нити - но они мерцают у кончиков его пальцев, приглядитесь, видите?, и тянутся к ней по полу, ему даже слова не всегда будут нужны, чтобы кукла могла получить очередной приказ? просьбу? мысль? и исполнить его в точности, не проявляя никаких эмоций, если приказа не было вот для этого, с абсолютной покорностью. Больно ли Эрику? Ей вот - смешно. Потому что дорожка скользит, и продолжает их вести. Но если они будут смеяться оба и слишком громко, она наверняка треснет под их ногами, и вот тогда этот Хэллоуин станет действительно ужасающим и кровавым для них обоих, закрывая глаза, девчушка уже видит себя, наколотую на осколок гигантского леденца, как бабочку - на булавку за толстой стеклянной рамой. Она заталкивает эти мысли глубоко в свой внутренний чулан - не стоит выпускать их наружу. Не здесь.

Отредактировано Chloe Mansfield (2017-11-14 16:21:07)

+6

4

Камень катится ко мне по склону,
Я стою, раскинув руки в стороны.
Не надейся на мою оборону,
Я стою абсолютно беззащитным городом.

За три или кажется два часа до празднества по коридорам шатается неприкаянной тенью, ищет глазами мои фигуру Мартин. Он не застал меня в общей спальне, лишь на кровати моей увидел оставленную (впопыхах) маску. Он еще не знает, в какую я сегодня сыграю сказку.
Дверь закроется, ты уйдешь, я останусь в уютной своей пустоте, не подбирая галстук с пола, не заботясь о пуговицах, разверну пакет, ожидающий своего часа, и не сдержу тихого возгласа благодарный, что в пустующей аудитории из свидетелей только стены – они благоразумно молчат и наблюдают.
Из пакета я достаю все атрибуты для знакомой с самого детства сказки, первой является красная маска, после под руку попадает белая блузка, за ней – черный бархатный жилет, после кровавым шелком струится юбка, а на самом дне пакета стоят сандалии. Я улыбаюсь невольно, мой размер.
Среди перечисленного - тот самый головной убор, что носила девочка, из-за который был убит один нерадивый волк, питавший стало быть слабость к маленьким леди в красном.
Но сегодня у нас будет немного иная сказка.
Совсем иная интерпретация.
В Большом зале народа уже прибавляется, студенты - кто в костюмах, кто просто в парадных мантиях, подчеркнуто-вежливые и снисходительные преподаватели тоже не чураются участия в празднестве, (пока) держат в руках простые, но изящные маски. Эльфы снуют, создавая праздничную атмосферу, прибавляя тут и там к привычному школьному интерьеру то фонарь, то тыкву, а то и просто свечи. А каждый ждет особенного в этот вечер, но не пока не знает, что каждому – свое. В дверях поначалу никто не заметит ее – Красную шапочку, девочку в красной маске. Мартин пройдет мимо, поглядывая с опаской, но не на девочку, в дальний угол на вольготно расположившегося волка.
Он/она улыбнется, поправит челку, прошествует за порог осторожно-медленно, не отрывая взгляда от зеркально-наполированных носков сандалий. Арктуру кажется, что едва ли не все в этом зале с самых первых минут разгадали, кто сегодня кроется под личиной девочки в красном, которая в этот вечер вопреки сюжету и логике ищет встречи с одним единственным волком, что сейчас не в стае своей и стоит у стойки. Но окружающим нет дела до высокой блондинки в костюме из сказки небезызвестных братьев Гримм, каждый из них сейчас в большей степени занят своим собеседником или своей компанией, парочки прячутся по углам, где большей теней и меньше света. Им всех невдомек, что в одном из пустующих кабинетов мальчишка под неусыпным надзором стен сменял облачение/начинал свою сказку. Его одежда осталась послушно лежать на полу, когда он впервые примерил маску (До были надеты блузка, жилет и длинная красная юбка, сандалии и высокие гольфы пришлись в пору). После по давно знакомому коридору Красная шапочка медленно направлялась в сторону (темного леса) Большого зала, надеясь быть неузнанной до окончания бала.
И до встречи с волком, которым замер у той самой дальней стойки со сладостями, он будто почуял след. Он/она отвечает кивком на каждое встречное «привет», но отказывается выпить пунша/ присесть-за-воооон-тот-столик. Можно запутать след, проще избежать погони.
Ведь сегодня другая сказка, иная интерпретация.
Мальчик в костюме девочки перестает стесняться, улыбнется себе и выйдет на встречу волку.
Началась охота совершенного иного толка, и до конца не ясно кто же охотник, а кто все-таки цель.
Виконт улыбнется в ответ, пойдет навстречу, поправит ремень, подтянет перчатки, искра выбьется, отмеряя шаг, а от искры занимается, как известно, пламя. В этот вечер Волк и Красная шапочка встречаются, как и задумано, в (темном лесу) Большом зале.

Отредактировано Alexis Arctur Blackwood (2017-11-26 22:08:43)

+7

5

Смешной. Встрепанный, взъерошенный – пташка, вылетевшая из клетки, успевшая искупаться в придорожной пыли. Аврор появляется на пороге «Anba Tantasyon», мнется, очевидно стесняется и заливается румянцем прежде, чем успевает поздороваться. Значит он пришел не на массаж к мистеру Тейту, а к Нун. Таша с привычной ей вежливой улыбкой отвечает на приветствие и, не спрашивая согласия пришедшего, заваривает чай. Пальцы ее завораживающе перебирают сухоцветы, травы, древесную пыль, смешивая ингредиенты в специальной ёмкости, она говорит «присаживайся», кивает в сторону кресла за своей спиной, дожидается, пока вскипит чайник, обжигает паром и кипятком глину заварочного, засыпает чай в ситечко, выдерживает нужное время, сливает и заливает повторно. Потом выходит из-за стойки, склоняется перед аврором, ставя на журнальный столик небольшой поднос с ароматной чашкой чая и тарелочкой со сладостями. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем девушка опустилась в кресло напротив и у Кая, наконец, появилась возможность, стесняясь и отчаянно краснея, уточнить у Таши, свободна ли она на Хеллоуин и нет ли у нее каких-нибудь планов, если есть, то, конечно, он все понима…
Массивный браслет ложится на запястья. Замысловатый рисунок: если приглядеться: крупные звенья – английская литера G, а не привычное О. Но кто станет приглядываться к очевидному? Таша держит в руках темно-алый конверт с тиснеными литерами, рассматривает дорогую бумагу, видит проступающие отпечатки окровавленных узких (ребенок? Нет, подросток) ладоней на ней. Внутри конверта – не то приглашение, не то отрывок из чьей-то непопулярной сказки. Там упоминается любопытный воробушек, склевавший ненароком ядовитые зерна правды, Таша читает дальше: клуб «Сircumstance», ночь с тридцать первого октября на первое ноября, за два часа до полуночи. Цвета костюмов и масок: серый, черный и красный. Таша касается губами сургучной печати и шепчет почти беззвучно: «не сейчас, папа». А потом становится аспидом и исчезает в трубе вентиляции. Маленький Сакда боялся кошмаров, но не Таша.
Девушка склоняется над безмятежно спящим, едва не касается небритой щеки пальцами. Мужчина не просыпается ночью, но
наутро он просыпается.

Через час Таша встречает Кая, совсем не дрожащими руками заваривает ему ароматный чай, вспоминает о приглашении, о снах, о прокураторе Иудеи – Понтии Пилате, улыбается мягко и ласково и, конечно же, соглашается. У нее нет планов (прости, не сейчас, папа), она с удовольствием составит компанию. Таша так много слышала о Хогвартсе, разумеется, она будет рада побывать в замке. Кай, кажется, счастлив. Они договариваются встретиться в шесть в «Anba Tantasyon».
**
Таша не изменяет себе, выбирая тунику и широкие брюки, а не платье. Она укладывает волосы, красит губы малиново-красным, берет клатч и обязательный атрибут праздничного бала – полумаску, бросает взгляд на настенные: без пятнадцати шесть, можно спускаться. Помедлив, она прячет приглашение на тисненый в ящик стола, среди других личных бумаг, надевает туфли на высоком устойчивом, поправляет браслет, смотрится в зеркало на себя и, услышав звон колокольчика, спускается. Разумеется, это Кай.
Они аппартируют в Хогсмид, оттуда неспешным шагом прогуливаются до Хогвартса. Таша наслаждается и компанией, и природой: окрестности замка завораживают и чаруют. Деревья окрашены золотом и багрянцем, листва с тихим шорохом падает, стелется под ногами, над озером белый густой туман, хищные пики вековых древ Запретного Леса темными зубьями высятся на фоне далеких гор. Величественный замок выглядит торжественно и нарядно, внутреннее убранство поражает. Таша надевает маску, вполголоса переговаривается с Каем, расспрашивая о тех или иных деталях, порой останавливаясь у настенных портретов, рассматривая с любопытством и почти детским восторгом. Ей немного жаль даже, что ребенком она не попала в Хогвартс, наверное, жить и учиться здесь – что-то сродни сказке.
Эта странная, но неуловимо гармоничная пара оказывается у Большого Зала, двери гостеприимно распахиваются. Таша смотрит на свечи и тыквенные фонари, парящие в воздухе, переступает порог и
на нее падает заклинание.
На правом рукаве одежды аврора под пальцами Таши проступают ало-кровавые пятна.

+6

6

Альбус всегда старался избегать больших шумих, а такие Хэллоунские вечеринки нагоняли на него тоску. Если бы не Гамп, то он бы уже давно стал главным прогульщиком этих тем, но девушке хотелось развлекаться и он обычно как ее анонимный спутник всегда был рядом. Да, ключевое слово «был». Сейчас он и сам не понимает в какое они с ней дерьмо влезли и почему девушка, которую он любит, которую так сильно хочет стала если не врагом номер один, то кем-то очень далеким и непонятным. И тут даже змеи, борьба которых вселяла в надежду в светлое будущее родного факультета ничем не могли помочь с полукровностью Поттера. Одна неправильная бабушка и всё парень, у тебя проблемы.
Ну и ладно. Сегодня он пришел сюда один. Без никого. Он пришел развлекаться и сходить с ума. Бросать судьбе вызовы и бороться за то, что бы оправдать свое внутреннее призвание бунтаря, или как иначе можно назвать эту стремную тему с «Drama Queen»? Один вечер без магии? Смешно. Иногда сложно представить и минуту без магии, но вызов принят, палочка осталась в комнате и весь этот вечер Поттер безоружный, так что кто угодно может подшутить над сыном героя, спасителя и Мальчика из-за которого Альбус хорошенько огребал первые курсы.
Скорпиуса нет рядом и Альбусу некомфортно. Их отношения с каждым днем портились всё больше и больше, и Поттер уже честно сам не понимал какую еще ему цену придется заплатить во имя миссии, которую он взвалил себе на плечи. Оглянувшись и перекинувшись приветствиями с некоторыми из студентов, Альбус решил, что срочно нужно или искать компанию, или искать что-то занимательное, потому, что стоять пнем посреди зала и оглядываться вокруг – это как-то даже обидно. Может хотя бы чего-то выпить, так для разнообразия?
Стол с напитками был странным образом разделен и Поттера привлекли самые занимательные из них, где-то внизу была надпись, полушутка или еще один вызов, который будто бы насмеяхаясь предлагал бросить еще один новый вызов судьбе. Поттеру это понравилось. Осторожному, хитрому, предсказуемому слизеринцу это пришлось по душе, потому что в этот вечер чаша отчаяния и мыслей « а что мне уже терять» перелилась, заливая все внутренности безрассудными желаниями. К чертям собачьим всё это! Вот это зелененькое зелье, давайте-ка его!
Вкус напитка показался юноше знакомым. Еще бы нет, Альбус ведь не зря имел самые высокие оценки по любимому предмету, что бы еще не отличить первые секунды эйфории, которые обычно заливали, замыливали и погружали в новые чувства приворотного зелья, ненастоящие, но такие захватывающие. Правда было в этом всем что-то необычное, перед глазами не вставал образ особы, на которую был сделан приворот, Поттер еще сохранял рассудок, пусть мысли постепенно и туманились. Похоже, это какой-то из видов приворотного зелья, что ж, всё лучше, лишь бы снова не думать о Гамп.
-Осторожней болван! – Зло шипит Альбус поворачиваясь и натыкаясь на высокую и коренастую мужскую фигуру. В следующий момент, поднимая глаза и встречаясь взглядом с некогда знакомым юношей, Альбус внезапно понимает, что никакой тот не болван, а скорее самое прекрасное существо в мире, которое Альбус когда-либо смог видеть. Приворотное зелье полностью поглощает его рассудок и Поттер уже не помнит ничего о том, что выпил какой-то не тот напиток и не помнит о том, что эти чувства иллюзия. Ибо эти чувства не могут быть иллюзией, когда внутри рождается столько счастья от соприкосновения с НИМ. Как же он раньше был слеп, как мог пропустить ЕГО, как мог просто жить без НЕГО. – Прости. Прости, что нагрубил. Только не обижайся на меня. – Альбус отчаянно хватает за рукав Стоуна, который внезапно из «жалкого отвратительного грязнокровки» превратился в нечто высокое, чистое и прекрасное. А не вейла ли он? Альбус не знает. Альбусу плевать. Альбус тонет в своих новых чувствах, даже не понимая насколько сильно он попал.

+4

7

Кэрроу как никогда долго стоял сегодня у зеркала. Костюм, купленный в Лондоне на выходных, требовал большого внимания и, вероятно, кого-то не столь криворукого. Роб несколько раз выскакивал в коридоры в надеждах, что к нему решит заглянуть Стоун и, наконец, поправит этот чертов галстук, но аврор прибыл не один, а потому вряд ли бы покинул свою спутницу, чтобы разузнать не потерялся ли Кэрроу в собственной каморке. Да и едва ли Кайсан так искусно разбирается в галстуках и костюмах, хотя у него это определенно получилось бы лучше. С недавних пор Роберт начал замечать, что у всех все получается лучше, нежели у него самого.
- Черт, - выругался практикант, оглядывая комнату в поисках своей палочки. Дверь наружу была открыта, и Роб успел заметить, что по коридору пробежали две белоснежки, одна красная шапочка, гиппогриф, далматинец и нечто очень жуткое, наверняка взятое со страниц какой-нибудь книги ужасов для маленьких волшебников. Однако, персонажей из детства маглов было намного больше, и Кэрроу было приятно за этим наблюдать. Сам он редко читал сказки, что хранились на пыльных полках Флоры, а потому даже толком не знаком с рассказами  Барда Бидля, ибо настолько они на слуху, что уже заранее недоели. Робу нравились Ганзель и Гретель, Умная Эльза и многое другое, вышедшее из под пера братьев Гримм. Но сам Роберт, несмотря на любовь к сказкам, не придумал ничего лучше как просто напялить на себя классический костюм. Все же это бал, а он сам уже давно не празднует Хэллоуин так, как его принято праздновать. К тому же, он всего лишь следит за детьми и попивает тыквенный сок - самое крепкое, что сегодня подают в большом зале. Хотя, говорят, есть надежда наткнуться на не совсем легальный разлив сливочного пива, но это если знать где искать.
Найдя палочку, Роберт затянул галстук на шее. Вечно нестабильное заклинание на пару секунд решило его придушить, но Кэрроу было достаточно лишь слегка ослабить узел. Оставалось надеяться, что эта часть костюма не решится начать убивать Роба прямо на глазах студентах. Это было бы грустно.
Прада тоже зачарованно наблюдала за мимо проходящими студентами, пытаясь уцепиться когтями в их мантии. Рано утром она пыталась разогнать тыквы, стоящие в коридорах, но то сама получала от них нагоняй, то просто пугалась и сбегала обратно в каморку. Сейчас горящие тыквы просто приковывали ее внимание тенями, танцующими по стенам. И, несмотря на то, что большая их часть не была вырезана в стиле устрашающего Джека, они все равно выглядели слишком криповыми. Робу даже пару раз хотелось закрыть дверь, но какой тогда Хэллоуин без ощущения легкого страха?
- Ладно, - Роб еще раз поправил галстук, запихнул палочку во внутренний карман пиджака и посмотрел на Праду. - Пойдешь доставать тыквы или останешься?
Кошка потянулась, посмотрела на хозяина и лениво поплелась по коридору. Ее охота сегодня продолжится. Роб выключил свет, запер двери и направился в противоположную от Прады сторону, мимо светящихся тыкв, показывающих путь прямиком в Большой Зал.
Убранство каждый раз оставалось одинаковым, но Кэрроу всегда замечал какие-то новые мелкие детали, хотя особо ни к чему не присматривался. Только войдя в помещение, которое уже заполнилось людьми, Роб направился в сторону столов с напитками, решив промочить себе горло тыквенным соком. Его так часто подают на обеды, что сейчас все студенты обходят стороной, а ведь тыква это символ Хэллоуина да и домовики что ли зря старались? Сегодня он был более засахаренным и напоминал скорее растопленную конфету из Сладкого Королевства, так что больше двух бокалов не влезало. Но этого было достаточно, чтобы стать самым честным человеком хэллоуинской ночи.
-Кай, - практикант улыбнулся, подходя к аврору, Таше и Поттеру. Рука Альбуса так крепко цеплялась за Стоуна будто кто-то его сейчас съест и бедному слезеринцу не достанется и кусочка. Хотя, у повеселевшего Кэрроу была другая ассоциация на этот счет.
- Слизеринцы явно неравнодушны к тебе, приятель. Но этот лучше, чем Забини, не находишь?

+4

8

Большой палец предательски скользнул на «ре» вместо гордой «до». Кисти рук напряженно замерли над неприветливой клавиатурой, которая словно уставший конь тупо уставилась на хозяина, не желая шагать дальше. Марк раздраженно выдохнул и, наконец, расслабил руки, опуская их на колени и прикрывая уставшие глаза. Совсем скоро состоится одна из крупнейших магических ярмарок в Хогсмиде, и Кэррингтон, как это происходит каждый год, приглашен туда в качестве одного из основных исполнителей музыкального сопровождения (и гордости дяди Гэйба). Вот только с репетициями совершенно не складывается: то почтовая сова, спутав окно, врезается в толстые стекла музыкального класса и еще долго бьется о них крыльями, испугавшись; то пальцы, напряженные после огромных объемов бюрократической работы, отказываются слушаться мозга; то в расписании занятий вдруг появляются дополнительные отработки из-за настойчивых и, часто, наглых студентов. Оказавшись в звонкой тишине без своей игры, Марк как можно аккуратнее накрыл клавиатуру крышкой. Только сейчас он заметил, что находится практически в кромешной темноте этого огромного музыкального класса. Перед началом репетиции практикант закрыл окна тяжелыми гардинами, не желая более отвлекаться ни на что, оставляя лишь свет от нескольких свечей в подсвечнике на пианино и рабочем столе. Раздраженно мотнув головой, парень поднялся из-за инструмента и закрыл свою универсальную партитуру, взяв её подмышку и автоматически схватив  палочку. Пора, наконец, расслабиться. Точнее, заставить себя сделать это.
Над костюмом Марк не особо измывался – не хотелось и здесь исхитряться, хватало других дел. Он лишь желал поскорее ощутить этот бархатный вкус эля. А потом еще. И еще. Практикант невольно облизнул свои губы при мыслях об эле, натягивая брюки песочного цвета длины 7/8. К ним он надел просторную рубашку цвета слоновой кости и нубуковые ботинки, не забыв и про маску на глаза. Небрежно зачесав свои густые волосы назад, практикант решил оставить палочку в комнате. Не хотелось думать ни о чем важном, даже о собственной безопасности.
Уже подходя к Большому Залу можно было услышать радостный гомон студентов и поучительное ворчание преподавателей. Но, увы, сегодня был вечер, который не поддавался полному контролю последних. Студенты, ощущая кратковременную свободу, сегодня были практически наравне с преподавательским составом. Они, озорно улыбаясь, приглашали учителей на танец, шутили, стараясь наладить натянутые отношения. И это было хорошо, это было правильно.
Марк, отметив про себя то, что празднование шло уже полным ходом, скользнул к желаемому столику с не менее желаемым элем. На столе располагалось множество стаканчиков с бархатным пенным напитком. Взяв один из стаканов, практикант на секунду вдохнул этот приятный терпкий аромат, затем делая неспешный глоток. Прохладный эль приятно охладил губы, оставляя на них щекочущую кожу пенку.

+3

9


I am the "who" when you call, "Who's there?"
I am the wind blowing through your hair
I am the shadow on the moon at night
Filling your dreams to the brim with fright

Хэллоуин. Хэллоуин! Могли вы ждать праздника лучше? Разве мог быть день лучше для Николаса Мура? Глупого, напыщенного и полного жалостливого к себе клоуна, который и так почти каждый свой день, когда становилось скучно, превращал в жуткое зрелище, достойное чьего-нибудь сюрреалистического сна. Он смеялся, передвигаясь из кабинета в коридор, и из коридора в зелёную спальню почти скачками, ощущая не спадающее нервное возбуждение. Вот он, день, когда Кот покажет себя во всей красе! Он чувствовал, что сможет привлечь к себе внимание, стать всеобщим королём сегодня...хотя бы на несколько мгновений. Ярких, потому что всё вокруг вспыхнет, как бензин от огня зажигалки, и в этом огне в каком-то смысле сгорит и он сам. Пламя, насилие над ним, потому что что-то подобное, только очень холодное, живёт внутри, и оно ждёт момента, когда сможет вырваться наружу. У него наконец-то появились средства и возможность, спасибо внуку одного распрекрасного поджигателя. Об этом Кот тоже слышал. Он вообще умел слышать и видеть куда больше, чем кому-либо хотелось бы. А ещё, временами его источником был не кто-нибудь, а самый настоящий Драко Малфой, прямой свидетель той части событий, что касалась Хогвартса, по крайней мере. Надо будет об этом рассказать кое-кому, кто наверняка тоже будет присутствовать на празднике. Взгляд в некоем смысле разрывает толпу, выслеживая нужную белую макушку, но что-то не срослось, быть может - пока, и вместо этого Мур замечает, тут же отвлекаясь, кажется, куклу. Настолько прекрасную, что перехватывает дух, а когда взгляд скользит совсем капельку дальше, Мур замечает Эрика, и задаётся вопросом - а почему тот пришёл не с ним? Нет, вообще - всё логично. Сестра дороже, и блаблабла, вот будь ему родной сестрой Эми, Мур наверняка её бы с собой потащил, а так она кузина, и они просто пиздец какие разные, поэтому он - один. Совсем один, если только не в метафорическом смысле, ведь не стоит забывать про мелкие и полезные штучки в кармане. И когда придёт время, он устроит настоящее файершоу, если всё срастётся. Но это всё будет позже, а пока - пока он старается не подавать виду, и выглядеть максимально естественно - с тыквой вместо головы. Да-да, самой настоящей тыквой, немного хитрости, метаморфомагии и одна тыква - и маскарад готов. Со стороны Кот расценивает себя идеальным Джеком, весь остальной костюм тоже соответствует. Он даже сам его сшил, стыдно сказать. Мур - Золушка, видите ли. Хотя это - глупости. Он - Джек, покровитель тыкв, ненавидит всё, к чему привык. И было бы наивно думать, что никто кроме не захочет следовать подобному образу, но пока Кот и не заметил что-то никого. Потому что из-за тыквы вообще обзор весьма узкий, надо сказать.
В общем, вот такой вот дурашливый Джек решил почтить Большой Зал, украшенный, надо сказать, достаточно неплохо, и теперь он стоял в углу, слегка морщась от запаха тлеющей тыквы, и подумывая о том, а не снять ли её, пока народ собирается. Правда, не было гарантии, что водрузить её обратно получится также идеально, поэтому он решил терпеть. И тыква медленно поворачивалась жуткой рожицей из стороны в сторону, оглядывая уже всех присутствующих. Взгляд, став удивлённым, зацепился на Красную Шапочку, однако тут же ускользнул, как скользит струя воздуха, когда поворачивается вентилятор. Потому что потом Мур завис, заметив ещё одни смутно знакомые лица. Подождите-ка... Одного из них он точно как-то видел. Аврор, которого зовут, кажется, Кайсан. Мур как-то уже точно видел его, тот препирался с их рефери по квиддичу в магическом квартале Лондона, а его самого туда нелёгкая занесла в то же самое время. И не постеснялся ведь, подошёл поздороваться с преподавателем, одним из самых важных для себя, между прочим, а тот возьми и ляпни что-то сухо про "надежду Слизерина". Спасибо, конечно, но уж увольте, взгляды, которыми его наградили обе стороны конфликта, он бы не хотел увидеть снова. И к тому же, Кай сейчас его вряд ли вспомнит. Ему сейчас не до надежд всяких, потому что... Мысль снова обрывается, потому что Мур с  неожиданным голодом проглатывает всё новые и новые визуальные образы, даже не успевая, как следует, залечь в памяти. Он видит практикантов, которые, видимо, решили вспомнить молодость и потусить со школьниками, ха-ха, сами-то не могут. Для многих из них преподавание в Хогвартсе станет в своё время настоящей клеткой. Положить свою жизнь на жертвенный алтарь ради того, чтобы насильно засовывать знания в головы придуркам? Он бы так не смог. А ведь кстати...здесь есть ещё есть и те, кого Николас вообще тут не видел. Или всё-таки видел? Или нет?.. Но философские вопросы Кот решил оставить на потом, и полез доебываться до Эрика, чтобы пытаться узнать у него, че он, бля, даже не сказал ему, в каком амплуа придёт. Что, какие-то секреты? Этого не может быть. Это нереально.
- Эй, Эрик, че как? У вас с сестричкой чудесные костюмы. - Голос из-за тыквы звучал немного глухо. А сказав про  Хлою, Мур наклонился, чуток приподняв тыкву, якобы поклонившись. И будет с них.

[sign]
This is Halloween, this is Halloween
Halloween! Halloween! Halloween! Halloween!
Halloween! Halloween!
[/sign][status]Jack [/status]

+3

10

Шел - почти бежал, взволнованно, вприпрыжку; неловко и стыдно - вот что сейчас, наверное, сильнее всего его волновало. Как отнесется к приглашению? Откажется? Да, да, вероятнее всего... или нет-таки? Ну попытаться?
Дождь прибил пыль, но она оседала на рукавах, кожаной куртке и острых скулах, затмевала взгляд - взъерошенный Пташка мчался в сторону «Anba Tantasyon», лихорадочно продумывая речь, но слова вылетали из головы так же быстро, как и свистел в ушах приближающийся ноябрьский ветер.
С Ташей они познакомились совсем уж недавно, когда волею судьбы и конечно же проказницы Доминик уставший и отчаянно требующий восстановления жизненных сил аврор попал в массажный салон, которым владел мистер Тейт, загадочный иностранец, который оказался человеком-из-прошлого. Девушка работала на рецепции, принимала гостей, в общем-то достаточно обычная работа - приятная, молодая особа, во взгляде который удачно скрывается некоторая хитринка, а в доброй улыбке - нечто, что не разглядишь с первого взгляда. Анимаг искренне симпатизировал ей как интересному человеку в первую очередь: её поведение, манера общения - все подкупало, хотелось узнать чуть больше. Кай всегда был достаточно любопытен, и большинство передряг случились именно по той самой причине: будучи еще мелким мальчишкой, он обожал совать нос не в свое дело, и иногда даже огребал за это.
Собственно, именно так в далеком прошлом они и встретились впервые с мистером Тейтом.
Скорее всего они были почти ровесниками, однако Таша была выходцем из совершенно другого мира: она никогда не училась в школе, подобной Хогвартсу, что, по мнению многих снобов, должно было оставить отпечаток на её образованности, что было далеко не так - Пташка мог только подозревать, насколько раскрыты - или, напротив, глубоко спят, - таланты этой загадочной девушки.
Конечно же, его предложение было слишком неловким: Кай сумел высказать намерения даже не запинаясь, но на скулах его и ресницах лежала тень глубокого смущения; возможно, будь она ему не столь симпатична, как человек, он сумел бы оставить каменное выражение лица, но на сегодня система дала сбой.
Запах чая окутывал, убаюкивал; в руках покоилась пузатая кружка, а глаза смотрели в чужие глаза: вот, наверное, прямо сейчас она скажет "нет", сославшись на неотложные дела, и ему придется придумывать что-то, выкручиваться, но нет - улыбка согласия окрасила её уста какой-то нежностью, и Пташка сумел выдохнуть. По крайней мере, сейчас.
У него есть право провести в Хогвартс одну душу. Несомненно, Вонграт будет интересна подобного рода экскурсия.

Они встретились вечером: Таша выпорхнула из салона в подчеркивающем фигуру костюме, легкая, с непринужденной улыбкой на малиновых губах; в ответ сложно было сдержать ответную, добро-восхищенную усмешку и комментарий о внешнем виде - ей действительно идет. Стоун галантно подает ей руку - знак внимания и просто предложение продолжить вечер - и на автомате предупреждает о возможных неудобствах во время трансгрессии, хотя и понимает, что его спутница явно с ними знакома.
Уже стемнело, и серый сумрак крался под ногами множеством теней, которые подчеркивались глубже свечами в раззявленных пастях тыкв; они медленно шли по направлению к Хогвартсу, замку, который мелькал огнями уже недалеко, впереди. Аврор смотрит на него с каким-то странным чувством пустоты и потери внутри - дом для них на счастливое детство, которое хранит различные воспоминания. Только со временем приходит понимание того, что не все они достаточно светлые.
Он рассказывает Таше о Хогвартс-экспрессе, о платформе, на которой волшебники, большие и маленькие, толпятся в ожидании скорого чуда, об старой злобной и живой Гремучей иве, которую они дразнили, о лачуге в ее корнях, о том, как выбирались они, будучи учениками, сюда, в Хогсмид, чтобы тайком в компании выпить кружку-другую сливочного пива - коротко, но тепло, так, чтобы не говорить много, делать это захватывающе, возбуждая любопытство.
Уже в замке он охотно отвечает на вопросы Вонграт, с улыбкой заметив ее интерес; он помнил, что в одиннадцать также смотрел на все огромными глазами-плошками и едва успевал подбирать челюсть.
Двери Большого зала отворились - Стоун на секунду задержал дыхание, будто оказался перед этими створками в первый раз - и они вошли внутрь зала, сразу попав в царство тысячи огоньков на восковых ножках, хохота пузатых тыкв и разных, разных костюмов, за которыми надо еще признать школьников.
Таша чуть сильнее вцепилась в его руку, оставив на белой рубашке кровавый след заклинания. Странная шутка, но в духе веселья из ужасов, подумалось аврору, когда он бросил взгляд на аккуратные женские пальчики, отпечатавшиеся на рукаве.
- Как насчет угоститься каким-нибудь напитком у праздничного стола? - негромко шепнул он спутнице. - Потом можно потанцевать.
"Вечер только начался, а я уже напряжён".
Кайсан идёт к столу, уверенно поддерживая Вонграт под руку, но совершенно не ограничивая её свободу; что-то привлекло его внимание сбоку, в то время как в торс врезалось очень чьё-то упорное тело, явно стремящееся ретироваться подальше от стола.    Сила удара конечно была недостаточной, чтобы сбить его с ног, однако покачнуться заставила: анимаг гулко рыкнул, готовый уже было ответить на столь лестное "болван", однако сталкивается взглядом с одним из Поттеров, который, вопреки всем стереотипам о рыже-геройском семействе, очутился на Слизерине, и понимает, что тот смотрит на него чрезвычайно странно, будто пожирая глазами. Поклонников у аврора не было отродясь, не говоря уже змеиных значках, а тут резкая злость сменилась настолько незамутненный восторгом, что сам молодой мужчина неожиданно растерялся, совершенно не понимая, что за чертовщина происходит. Цепкая мальчишечья пятерня хватается за его рукав с таким отчаянием и благоговением, что Кай, не отдавая себе отчёт, делает шаг назад, совершенно растерянно разглядывая Альбуса. Какая муха вообще Поттера укусила?
- Эй-эй, парень, полегче, - потерянно отвечает аврор на столь пылкую просьбу пятикурсника, не особо даже понимая, что того так нарушу в вероятности обидеть почти незнакомого человека. - Все в порядке, правда, не волнуйся ты так, иди, веселись, - Стоун ощущает неловкость положения и видит абсолютной невежливой мысль оторвать Альбуса от себя, а потому он просто встрепал его волосы почти покровительственно, мол, ступай, ребёнок, с другими мальцами веселиться.
Голос Кэрроу заставил Кая резко вскинуться - аврор так был занят разбором непонятной ситуации со слизеринцем, что совершенно пропустил его появление - и желание опустить руку на глаза в выражении мировой скорби по поводу испарившейся адекватности происходящего усилилось в разы.
Вот что тебя, черт за язык дёргает, Роберт? Помянуть демона к ночи.
- А ты рассматриваешь вариант неравнодушия ко мне Забини, дружище? - кисло откликнулся Кай вместо приветствия. Эту тему заводить - что ножом по сердцу, так что замолчи, Роб, Мерлина молю. - Изображаешь вампира? - прокомментировал Стоун внешний вид зельевара со скрытым намеком на маггловские киноленты. - Галстук завяжи, джентельмен, - рука Альбуса держала так крепко, что было больно. Воистину, у них со Слизерином отношения явно симпатии, не иначе. - Таша, это мой лучший друг Роберт, у него очень длинный язык, - Кай представил его спутнице, искренне надеясь, что у Кэрроу на сегодня выключена функция пьяного очарования. - Роб, Таша.
Вновь чей-то силуэт привлёк его внимание: в который раз за вечер Кай ощутимо напрягся, косым взглядом высматривая то, что могло так его заинтересовать, пока наконец не увидел...
- Что здесь делает Нотт? - будто ищейка, приникшая к кровавому следу, синие глаза жадно вцепились в мужскую фигуру, которой никак не должно было быть здесь.

+4

11

…Это старая, нехорошая сказка, про мальчика и девочку, и тут бы упомянуть, что мальчик был умный, а девочка красивая, но нет, ей досталось и то, и другое, а ему – кривящийся в вечной ухмылке болтливый рот. Широкий и страшный, как у Щелкунчика, разгрызающий орехи и кости. Мансфилды сделаны из дерева, расписного, лакированного, как страшные маски страны, которой они никогда не знали; эмоция на каждой будто бы искажена и преувеличена, возведена в уродливый абсолют, и это ли не суть «Drama Queen» - нацепить на себя другую, казалось бы, роль, которая на самом деле идеально подогнана под собственное лицо? Оно, в конце концов, тоже искаженное. Они с сестрой идут по темным тропинкам, каждый несет в руках куклу со смутно знакомыми чертами – и стоит ли говорить, что вопреки условию игры они сами себе куклы и кукловоды, и от запястий тянутся разноцветные нити. Какие-то друг к другу, какие-то в стороны, ниток так много, что они сплетаются в паутину – и кто из них ее плетет? Даже сегодня, когда руководить предстоит только кому-то одному, они делают лишь формальный, чисто внешний выбор, чтобы лишний раз посмешить окружающих, конечно, но в первую очередь себя. И когда Хлоя входит с ним под руку в Большой зал, хрупкая и прекрасная, Эрик тихо смеется: ведь сестрой управляет не роль и не человек, а их собственная, внутренняя злая сила – одна на двоих.
Вздохи-охи! Ах! К вам приехал цирк. И никто не знает, чем закончится выступление, потому что в первую очередь этого не знают они сами.
- Первый и единственный приказ: давай устроим шоу…

Они выходят на сцену – и окунаются в водоворот лиц и масок, это все так искусственно, но ярко и волшебно – и так, как надо. И в первые несколько минут, да и во все последующие Эрик никого и ничего не узнает, даже не надеется, но потом в круговороте начинает проступать что-то знакомое: силуэты, движения, преподаватели… Мур. Его-то не узнать сложно, такого тыквоголового, он узнает его из тысячи, по словам, по глазам и еще по какой-то там хуйне, а хуйни у Ника полно, все карманы доверху забиты. Он подходит ближе – и в груди что-то привычно теплеет, оно ведь уже не в первый раз так, но есть ли силы и хотя бы какая-нибудь причина задуматься? Нет, конечно. Кукловод дергает за ниточки и наблюдает за тем, что происходит в итоге, как каждое движение руки отражается на чужой судьбе, но что делать, когда изменить что-то нужно в себе? Что-что. Ничего. Чуть позже он снова достанет карты, но не раскинет их, и будет долго курить, глядя в темнеющее небо, но это будет позже. Когда не будет всех людей и цепких, но осторожных пальцев сестры на предплечье.
- О, какие люди, - голос звучит нарочито весело, - тебе тоже идет. Ты практически овощ, то есть тебе даже перевоплощаться не пришлось, поздравляю, - пиздеж, конечно, потому что Джека не узнает только идиот, но говорить-то об этом необязательно, верно? Зачем все упрощать? – Ты один пришел?
Трепаться с Муром можно бесконечно, но когда взгляд случайно падает в сторону, Эрик напрягается. Казалось бы, ничего особенного, но в толпе он видит взрослое – и при этом совершенно незнакомое лицо. Не преподавательское уж точно. За рукав подозрительного не-преподавателя хватается кто-то, отдаленно похожий на Альбуса-мать-его-Поттера, но в толпе ведь так сложно понять… И это только подогревает любопытство: что происходит там, в другом конце зала?
Всегда нужно знать, куда ведут ниточки, за которые ты дергаешь. И если сам ты пойти никуда не можешь, то… всегда есть другой вариант.
Приказы – для слабаков, ведь кукла тебя не услышит и не поймет, но откликнется на любое движение руки. И им с Хлоей достаточно одного долгого, не предвещающего ничего хорошего взгляда, чтобы она, замешкавшись на секунду – отпустила его руку.

+4

12

[icon]https://cdn1.savepice.ru/uploads/2017/11/14/d774ee73792871429e56184e5de93455-full.jpg[/icon][sign]они полагают, что пожары здесь каждую ночь,
я рада бы, но моя жизнь не карнавал, а аскеза,
я знаю, у всех не лучше, а если и так, то
эти "трогательные гимнасты" на протезах.
[/sign][status]найдутся куклы и кукловоды [/status]

Стоящая рядом с Эриком до тех пор, пока он не шевельнется - в таком случае нити натянутся, волей или неволей заставляя её идти следом, повторяя чужие движения, - и воспринимающая задание, данное им Драма Квин, может быть, слишком буквально, Хлоя, тем не менее, решила поспорить сама с собой о том, что идеально справится и до самого последнего мгновения останется только куклой. Кто стоит за всем этим? Чьи глаза следят в том числе и за ней, и следят ли, или над ними решили посмеяться и исчезнуть, испытывая брезгливую радость с того, что кто-то готов плясать под их дудку? Она не знает, и не уверена, что сейчас нуждается в ответе на эти вопросы, изредка всплывающие в её голове, в любое другое мгновение будто наполненной ватой, сладкими облаками розовой ватой, так легко убедить себя и других в том, что это правда, что в этой голове нет больше вообще ничего, кроме платьев, бантов и сладостей. Людей обычно устраивает то, что они видят, можно верить глазам и не беспокоиться, можно не заботиться ни о чём, кроме своего носа, но есть один человек, которого она никогда не обманет, который знает её всю жизнь, даже лучше, чем она сама. Эрик, её младший брат, лишь он имеет абсолютное знание того, кем же на самом деле является миловидная девчушка, стоящая сейчас настолько близко, насколько только позволяют алые нити родства, натянутые между ними. Конечно, ими можно обмотать континенты, если потребуется, и они не порвутся, но сейчас они коротки, обвиваются вокруг шеи обоих и медленно опускаются к их запястьям, чем ближе - тем теснее, и тем в каком-то смысле труднее дышать. Кло ощущает происходящее не только за себя, но и за старшего брата тоже, её органы его чувств напряжены, потому что сама девушка должна находиться в состоянии абсолютного покоя для поддержания образа. Это как подслушивать в темноте, чтобы мозг не отвлекался на обработку сигналов, что посылают глаза. Но то, что малышка Кло себе позволяет - это периодически вертеть головой, кукольно и неестественно, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь интересное здесь, что завлечёт её хоть сколько-нибудь больше, чем любование собой и братом, чем воспоминания о маминых сказках, о том, что некоторые из них были вполне обыденными, и пример из одной такой вдруг ожил перед глазами. Всего лишь волк и всего лишь девочка в красной шапочке, но отсюда не видно, девочка ли, воронёнок на год старше не опознан, и поэтому Хлоя оценивает лишь наряд, не вынося, впрочем, и по этому поводу никаких выводов, гадая, какой была бы на вкус вата в её голове - клубничная? малиновая? Со вкусом пьяной вишни, что так нравится её лучшей подруге? Слишком много вопросов, и чтобы их поток остановить, девушка переводит свой неживой, абсолютно безэмоциональный взгляд дальше, скользит им, ни за что особо не цепляясь - пока не останавливается на физиономии местной тыквы. О, она знает, что за эмоции сейчас написаны на этом омерзительном лице, тыква ничего не скроет. И в обычное время прячущая настоящее за постоянной улыбкой, Кло при виде Мура поджимает губы или и вовсе кривится, но сегодня ни одна мышца не дрогнула на её лице, а взгляд остался таким же безучастным, словно и вовсе человеку принадлежал. А что там, за миловидной головкой, пусть каждый гадает, если решит потратить на это бесполезное занятие время. Её защита - лучше тыквы, скрывающей лицо. Хлоя забывает моргать, постепенно полностью отключаясь от реальности, но неожиданно оборачивается (хотя выглядит всё равно, как в замедленной съёмке), чувствуя слабое натяжение нитей. Кто-то там однажды сказал, что любить - это смотреть не друг на друга, а в одну сторону, и сейчас её взгляд устремлен туда же, куда и брата. Что там интересного? Её сверстник-слизеринец, младший брат её дружка, прицепился, как пиявка, к какому-то очень даже симпатичному юноше, а ещё рядом с ними их практикант зельеварения и какая-то девушка, красивая настолько, что вот сейчас Кло даже на миг пожалела, что ей на этот вечер досталась роль куклы. Ах, как хотелось бы потянуть брата за руку, и указать на эту девушку, шепнув ему восхищенно что-то вроде "Смотри, она похожа как минимум на египетскую царицу". А ведь странно, людей с чем-то похожей внешностью полным-полно в округе, стоит выйти за пределы Хогвартса, даже к ним в чайную кто только не захаживает, но может, в этом и дело, что для этого нужно выйти? А здесь - приходят к ним. Но судя по тому, что господин Кэрроу не поднимает тревогу, от этих людей ничего плохого ждать не нужно, верно? Ей бы посмотреть поближе...
Судьба сегодня к кукле благосклонна. Ей не нужно ничего уточнять и спрашивать, не нужно слышать чужих (таких родных) слов, достаточно лишь перевести взгляд на брата, реагируя на мельчайшее его движение и жест. Они переглядываются, ничего даже друг другу не говоря, связь между ними прочна и надежна, но затем нити растягиваются, и её рука мягко выпускает его руку. Хлоя замешкалась лишь на  секунду, испытав тень даже страха, а затем направилась в нужном направлении. Как меньше всего привлекать к себе внимание, при этом вздрагивая от каждого собственного шага, потому что в этой кукле явно слегка что-то напутали с центром равновесия? Она только ускоряет шаг, скользя меж людей, демонстрируя настоящее искусства. У Эрика частично одной ноги нет - она будет работать своими за двоих, быстро и, самое главное, кукольно. Как действовать, настигнув цели, даже не представляет себе, однако через некоторое время замирает вблизи Кайсана Стоуна и компании, одно мгновение буравя пустым взглядом его, затем переводя взгляд на Альбуса - и резко на господина Кэрроу, улыбаясь последнему, на Ташу боясь даже посмотреть.
- Здравствуйте, профессор. Вы чудесно выглядите в этом костюме. - Вежливая и одновременно с этим равнодушная улыбка, голос притормаживает тоже, только взгляд несколько живее, чем стоило бы. Она робеет перед этими людьми, но точно знает, чего хочет от неё кукловод. Поэтому - помедлив, здоровается и с Альбусом, а затем протягивает ладошку сначала Каю, а потом, внутренне замирая - Таше, и подумать боясь, что будет, если её возьмут и прогонят сейчас. Мелкая дурочка, тебе не место среди взрослых, кыш! Но ведь Поттер-младший тоже тут, значит, можно и ей! Это вообще их праздник! Внутренне заранее напрягаясь и ставя щиты, Кло на мгновение улыбается чуть живее и декламирует на всякий случай:
- Добро пожаловать в Хогвартс. - И ещё на секунду, не долю, за куклой вдруг проступает просто маленькая девочка, которая не так уж и часто, если, опять же, не считать будней в чайной, видит таких взрослых и красивых людей. А что делать дальше? Что одобрит брат?
Нити между ними прочны, но жаль, они не оканчиваются одноразовыми стаканчиками, чтобы как в детстве можно было шепнуть в них нужные слова, чтобы всё вдруг стало легко и понятно. Поэтому Хлое остаётся наблюдать и действовать по ситуации самой, большая уже, пока брат милуется с этим...ненавистным...Муром.

+3

13

Она оттягивала резинку на лисьей маске, лежа на диване, смотря в потолок, нежась у камина в неприлично коротком платье. Уже даже не помнила причину, по которой выбрала именно этот ярко-оранжевый наряд, хотя едва ли он переплюнет те супер-короткие юбки, что напялили на себя гриффиндорские студентки-малолетки. Кажется, они собирались соблазнить парочку практикантов или таких же сопляков-сокурсников, не имея понятия, что но они уже давно, еще до начала торжества, соблазнились более притягательным персонажем, всего лишь валяющемся на обитом красном диване, в своем неприлично коротком платье, в ожидании начала чего-то увлекательного. И ей не нужны были эти проходящие мимо парни, любующиеся на ее голые ноги, отвешивающие слишком сладкие комплименты той, у которой и до того сладкое имя. Гринадин нужна была тыква, и не одна.
Она поднялась с дивана сразу же после того, как последний студент покинул гостиную. В этих красных тонах, в тишине, нарушаемой лишь треском огня в камине, ей было здесь даже уютно. Насколько уютно, что Грин на секунду задумалась о важности посещения хэллоуинской вечеринки, когда можно пролежать весь день здесь, в одиночестве, с конфетами, грея руки об свой пушистый лисий хвост. Но Драма Квин обещала веселье, много веселья, а разве можно такое пропускать?
- Нельзя, - хихикнула лиса, натягивая маску, свое собственное лицо. Маленькое зеркало, стоящее на камине, изрядно заляпанное дешевой магловской косметикой, показывало самую хитрую лисицу Хогвартса, полностью перевоплотившуюся в ее второе я. Довольная своей работой, она взяла из конфетницы самую вкусную сладость, засунула в карманы рыжего плаща волшебную палочку и вышла в коридор, освещенный лишь светящимися тыквами.
По лучшим традициям Хэллоуинской ночи, лиса прошлась среди светильников, выбирая именно ту тыкву, в которую пьяница Джек мог положить свой несчастный уголек в наказание за игры с дьяволом. Самая страшная, отвратительная и пугающая тыква стояла в конце коридора, ближе к каморке местного алкоголика. Какая ирония. Отогнав шипящую на бедную тыкву кошку, Грин опустилась коленями на холодный пол коридоров, поглаживая тяжело вздыхающую после битвы с Прадой.
- Эй, красавица, не составишь мне компанию? - лиса улыбнулась, поднялась с колен и направилась к большому залу, время от времени поворачиваясь и проверяя, что ее новая подруга плетется рядом. Парочка тех самых гриффиндорских соплячек звонко запищали, когда ужасающе вырезанная тыквы резко вывернула из-за поворота, врезаясь в ноги волшебниц. Ходж смеялась и обдумывала кто же все-таки решился вырезать столь отвратительную морду тыкве, заботливо выращенной в теплице. Похоже на работу кого-то очень знакомого. Насколько знакомого, что лиса снова улыбнулась, перешагивая порог большого зала.
Персонажи сказок, страшилы, люди истории, все казалось слишком однотипным и скучным. Настолько скучным, что Грин даже заметила, что некоторые студенты решили особо не заморачиваться и надели на себя прошлогодние костюмы. Слизеринская мед.сестра, гриффидорский клоун, жрущий детей, а девочки-близняшки барсучки так и оделись барсучками. Скучно.
Грин взяла бокал с пуншем, протиснулась сквозь толпу студентов, здороваясь с совершенно незнакомыми персонажами, с которыми лиса не могла столкнуться ни в какой сказке. Дьявольская тыква идет рядом, отпугивает деток, если надо, касается стеблями ног гриффиндорки, а затем незаметно скрывается под столом, недалеко от которого останавливается Ходж.
- Эй, Джек, - звонко протягивает девушка, касаясь пальцем новой головы Мура. Она становится рядом, допивает свой пунш и заинтересованно рассматривает образ слизеринца.
- А мне пришлось настоящую тыкву с собой таскать, когда тут уже есть живой светильник. Выглядишь лучше, чем обычно, - хихикнула лиса, поворачиваясь к Мансфилду и проходясь взглядом уже по его костюму.
- Прости, босс, не заметила. Ты как всегда, со своей ненаглядной и весьма чокнутой сестрой?

+3

14

«Те, кто могут контролировать тебя, диктовать свои условия на поставленные правила, сегодня все отдыхают в Большом Зале. Твоя задача - вынести из Запретной Секции библиотеки две книги: «Особый подход к наитемнейшим искусствам» и «Удачный эксперимент с Интровертическими зельями. Том 1». Время исполнения задания: с начала праздника до утра. Драма Квин»

не представляю, зачем я согласилась. столько лет прошло, а я и сейчас не отдаю себе отчёта - что быть могло в моей голове? правда - что? помню лишь, как от каждого шороха вжималась в стены. стоило бы украсть тогда не только мантию, но и смелость Джеймса, определенно. я боялась. боялась, что кузен заметит пропажу. боялась быть обнаруженной. боялась застрять где-нибудь по пути. мне было 16, я была старостой. и я была Люси Уизли. дрожащей блондинкой под мантией-невидимкой.

   Слизеринка достигла места назначения тогда, когда внизу празднование уже началось. Стоя там, она боялась дышать. Ни разу за свою сознательную жизнь Люси не представлялось, что можно вот так ночью стоять у самой Запретной секции, собираясь нарушить очередное правило. Уверенная в том, что прямо сейчас Хогвартс вспыхнет миллиардом огней и грохотом тысяч защитных заклинаний, блондинка задержала дыхание, закрыла глаза и шагнула... Ничего. На всякий случай переминаясь с ноги на ногу, осталась на месте на добрую минуту. И лишь тогда раскрыла глаза и трижды моргнула. Под ней не разверзлась геенна огненная, не возникли яркие огни, лижущие нестерпимой болью ноги, ничто не транспортировало её на самое дно Чёрного озера, даже вездесущие смотритель или завхоз не объявились, почуяв неладное. Пыльные частички кружились в лунном свете и Уизли выдохнула. Сориентироваться было непросто. Никаких опознавательных знаков и слишком слабый лунный свет для того, чтоб возможно было быстро читать надписи на корешках книг. Люси не посмела достать палочку, а потому потратила не менее получаса прежде, чем прочитать золотые буквы на зеленом фоне «Удачный эксперимент с Интровертическими зельями. Том 1». Оглядевшись трижды во всех направлениях - даже вверх - староста одним быстрым движением руки переместила книгу в увеличенное при помощи заклинания пространство своей маленькой сумочки. И снова осталась безнаказанной. А ещё через четверть часа, вглядываясь в чёрные блестящие буквы на матовом основании того же цвета, обнаружила «Особый подход к наитемнейшим искусствам».

я бежала прочь - дальше от своего страха - и не могла поверить в то, что у меня получилось. тогда я ещё не думала, что дальше делать с книгами. не знала, что скажу, если кто-то обнаружит их. и уж точно не представляла, чем всё обернется. я, разумная и дальновидная Люси, была счастлива уже от того, что не оказалась раскрытой прямо там, на месте преступления. я могла, но не была готова смотреть в разочарованные лица. и радовалась, думая, что не придётся. замедлила шаг я только у Большого зала. вспомнила о своем общем виде, когда в нескольких дюймах от меня прошла смеющаяся парочка. забавно. помню, в начале вечера меня коробило от костюма, который я надевала в этот раз на спор, а в тот момент.. в тот момент я осознала, что его открытость делает меня почти неузнаваемой и скинула мантию-невидимку почти с удовольствием. в любой другой части своей жизни в подобном одеянии я бы в лучшем случае пряталась за шторой. да только и собственный отец прошёл бы мимо, уверенный, что я на такое не способна. именно поэтому. поэтому я тогда сунула мантию Джеймса в сумочку к книгам и, выпрямившись, вошла в богато украшенный Большой Зал с чувством сродни Эйфории.

http://sg.uploads.ru/lcfXG.gif
   Люси шла, не разбирая дороги. От неё шарахались. Перешептывания окружили девушку со всех сторон. Яркого наслаждения происходящим, окутавшего её, хватило только на половину задуманного пути. А после - она стушевалась. Услышь хоть единожды своё имя, Уизли почти наверняка бы споткнулась, но окружение бормотало что-то другое, что благоразумно не оставалось в затуманенном сознании. Да только в одно не лучшее мгновение смесь различных эмоций смазала разум и ровная походка пошатнулась. Страха уже не осталось, а инстинкт самосохранения попросту не успел - Люси выпустила из рук сумочку, которая с несоответствующим размеру грохотом приземлилась у чьих-то ног и немедленно отправилась за ней следом. Лишь чудом не поранив колено, девушка поспешила схватить ручку своего имущества и выпрямилась перед высокой фигурой.

Отредактировано Lucy Weasley (2018-01-21 13:50:48)

+3

15

«Удачи»

     Одной рукой, аккуратными пальцами с переливающимся лаком, она заправляет непослушные волосы за ухо, но те снова возвращаются в исходное положение, не желая подчинятся её воле. Урсула поежилась, здесь было влажно и прохладно, пахло всё той же хорошо знакомой ей сыростью и все, что её спасало, это тёмно-бежевая накидка, с теплой подкладкой. В это время года она всегда замерзала, так что носила с собой всегда либо шаль, либо мантию, либо что-то ещё. 
     Урсула оглянулась, словно ей что-то послышалось. На лице отразилось беспокойство, из приоткрытых мягких губ сорвался неясный вздох. В руке она крепко сжимала палочку. Настолько сильно, что пальцы едва заметно посинели, но, возможно, прохлада сыграла здесь не меньшую роль. Легкое покалывание в руке было следствием сильного напряжения, что проняло все съежившееся тело девушки.
     - Lumos, - произнес тихий голос, эхо едва прозвучало вокруг, отражаясь от стен коридора. Подземелье было очень старым и тянулось на достаточно большое расстояние под Хогвартсом и озером. Но зачем бы Урсуле быть тут в столь праздничное время, пока гости и ученики нежатся в тепле и довольствуются музыкой, развлечениями и разными угощениями? Если бы вы спросили её, она бы наверняка не хотела давать вам ответ. Грэхэм попросил её принести сверток из кабинета зельеварения, который, как он заверил, он там оставил случайно. На подробные расспросы он лишь усмехнулся и, как всегда, не стал давать ни ответов, ни каких-либо дополнений. Так что в полном расстройстве чувств, ощущая себя безмерно обязанной, Урсула оказалась здесь. Но, как ни странно, подозрительный звуки, которые до этого прорицательница принимала просто за шум ветра или тех же слоняющихся повсюду призраков, стали усиливаться. Да так, что девушка едва покачнулась, почувствовав движение старых плит на полу, словно кто-то бил по ним, а заодно и в огромный барабан. Урсула придвинулась поближе к стене, подозрительно прислушиваясь. Яркий огонек на конце палочки освещал её силуэт, пробирался по волосам, заставляя их переливаться, но также освещал длинный коридор, в конце которого возникла тень. Очень странная тень, к слову. Девушка замерла, вытягивая руку с палочкой, а другой крепче кутаясь в накидку. Свет играл в её глазах, придавая им некий холодный оттенок с голубыми бликами. Интерес и удивления так и застыли на её лице, не понимая, что же изобразить дальше. И что потом произойдет.
     Время застыло для Урсулы, она сама словно превратилась в статую, не веря своим глазам. Но тут же в голове пронеслась мысль, а поверят ли другие? И как? Эта история слишком похожа на старую, чтобы вновь так безжалостно и глупо повториться. Но сомнений не было и времени более тоже. Огромная фигура страшного и уродливого человекоподобного чудища показалась в проёме в конце темного-темного коридора и безжалостно завопила, заметив застывшую и замёрзшую фигурку в другом конце. Тут же душераздирающий вопль чудища отдался эхом, достигая Навахо, но и девушка перестала быть молчаливой фигурой, отделившись от стены, она уверенно произнесла слова Оглушающего заклятия. Её рука словно стала единым целым с палочкой, о движение было чётким и целенаправленным. В голове Урсулы толкались между собой разные мысли, превращаясь в какой-то кашеобразный сумбур, что же делать дальше. Тролль ненадолго замер и пошатнулся. Да, раньше Навахо не приходилось сталкиваться с таким существом напрямую, и тогда, в первый раз, рядом был Аласдэр, чтобы помочь ей. Решив не испытывать удачу более, считая, что ей и так повезет убежать от сюда, девушка бегом направилась в зал, где сейчас должны были находиться все. Несмотря на то, что Навахо любила спорт, ей показалось, что бежала она очень медленно. Хотя, если бы Прорицательница смогла увидеть себя со стороны, то смогла бы понять, что она выглядела, скорее, как летящее приведение с макарошками на голове, что безумно быстро гонится за кем-то, чем на обычного человека. Светло-серое платье чуть ниже колен, с пришитым чуть выше копчика пушистым круглым помпоном-хвостом, то и дело едва задиралось, поддаваясь быстрым и сильным шагам девушки.  Мантия и кроличья маска слетели где-то по дороге, кажется, и одна черная балетка исчезла по пути до праздника. Прямо какая-то Золушка и Тролль. Она перепрыгивала сразу несколько ступенек, быстро вбегала в повороты и даже хитрые лестницы не смогли ей помешать. И тут, пробившись через людей, Урсула очутилась в зале. Ей нужна была всего пара секунд, чтобы отдышаться. Она так и сжимала палочку в руке, согнувшись пополам и громко дыша, пытаясь хоть что-то сказать. Девушка очутилась почти посередине зала, стоя там, как белая ворона, без одной балетки, а волосы ещё сильней растрепались, напоминая верхушку одуванчика.
     - И-извините, - первое слово, что смогла, едва приподняв голову, выдавить из себя она, голос ей подернулся и скрипнул. Было ясно, что пару мгновений назад ей пришлось использовать много физической силы. Щеки её раскраснелись, как и нос, а кожа на руках и ногах, наоборот же, побледнела.
     - Там тролль... Тролль! - Сначала тихо, потом всё громче и громче, по нарастающей, пока уже совсем чётко, без шуток, она ясно не вскрикнула: - ТРОЛЛЬ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ!
     Кажется, это был максимум её сил в данную секунду. Она застыла. Смотря на всех и всё сразу пустыми невидящими глазами, Урсула стала терять равновесие, а вместе с ним и остатки сознания... занавес.

http://sh.uploads.ru/mHU5h.gif

Отредактировано Ursula Navaho (2018-04-23 15:46:38)

+5

16

Большой зал оделся в традиционные чёрно-оранжевые цвета, в воздухе парят свечи и то озорно, то зловеще ухмыляются в их неверном свете вырезанные на тыквах рожи. Помещение постепенно наполняется народом: собираются студенты всех курсов, преподаватели, невесть кем и зачем приглашённые гости. Все, пользуясь возможностью избавиться от черноты форменных мантий, в самых разных костюмах, кто во что горазд. Многих невозможно узнать, не подойдя поближе и не пообщавшись. Полный хаос для преподавателей, чья задача сегодня следить за порядком и свести к минимуму нарушение школьных правил. О том, чтобы не допустить такового вовсе, и речи не идёт. 
Невилл сумрачно оглядывает зал сквозь прорези ограничивающей обзор полумаски – праздновать было велено всем. Пытается разглядеть в разношёрстной (в отдельных случаях буквально, как вон с тем костюмом волка, например) толпе гриффиндорцев, хмурится на чересчур короткие юбки некоторых девчонок. Маска, впрочем, скрывает сдвинутые к переносице брови декана. Пытается найти взглядом Фрэнка или Элис, но обоих пока не видно. Со вздохом делает глоток тыквенного сока, морщится от его приторной сладости и отставляет кубок обратно на небольшой столик, один из множества на сегодня заменивших длинные факультетские столы. Вечер только начинается и обещает быть долгим. 

Невилл никогда особо не любил Хэллоуин. Бабушка всегда считала день всех святых выдуманной магглами глупостью, а 31 октября для неё в первую очередь являлось днём победы над Волдемортом. И хотя традиционную индейку и тыквенный пирог Августа всё-таки готовила, съедались они в располовиненном семействе Лонгботтомов в атмосфере мрачноватой торжественности. С домашней же предпраздничной суетой Невилл познакомился уже женившись, помогая Ханне развешивать тыквы и фальшивую паутину по углам «Дырявого котла», а позднее мастеря костюмы для детей – подготовка к осеннему озорству начиналась ещё в августе. Ханна потом непременно отчитывалась в письме, сколько сладостей Элис и Фрэнк собрали с посетителей трактира.
Сам же Невилл уже который год праздновал вместе cо всем Хогвартсом, уже привыкнув к неизменному бальному хаосу. А поначалу Лонгботтом подобному школьному нововведению был не рад. В их-то годы в честь Хэллоуина просто устраивали праздничный ужин, никакого костюмированного буйства. Уж неизвестно, к лучшему это было или нет, но для преподавателей явно спокойнее. Да и студенты на скуку не жаловались. Особенно на их первом курсе, когда…

… Невилл не сразу осознаёт, что звук резко распахнутых дверей раздаётся не в его голове – слишком погрузился в воспоминания, а ситуация до пугающего напоминает то, что происходило в этот же день, в этом же зале, но тридцать с лишком лет назад. Мало кто из присутствующих может это вспомнить, а вот Лонгботтом даже замирает на какое-то время, пытаясь развести в голове картины давнего прошлого и происходящее здесь и сейчас. 
По залу движется тонкая светлая девичья фигурка, а не закутанный в тёмную мешковатую мантию мужчина. Вздымаются вокруг головы пушистые завитки волос, а не разлетаются в стороны края тюрбана. Но всё так же дрожит голос, и тот же обморок, едва произнесены те же зловещие слова: «Тролль в подземелье!». 
Зал замирает на мгновение, а Невилл наоборот, справляется наконец с нахлынувшим ощущением дежавю и приходит в себя, кажется, одним из первых. Сбрасывает уже успевшую осточертеть маску и произносит громким в повисшей тишине голосом:
- Сохраняйте спокойствие! Старосты, отведите студентов своих факультетов в гостиные!
Невилл стремительным шагом пересекает зал, краем глаза отметив, что кто-то уже бросился приводить в чувства Урсулу, и оказывается рядом с запримеченной раньше компанией возле стола с напитками. 
- Молодые люди, вы слышали? В гостиные, - строго обращается к студентам и коротко кивает остальным. Невилл взволнован, обеспокоен и больше всего хочет мчаться проверять, в безопасности ли его дети, но старается, следуя собственному совету, выглядеть спокойным и помнить, что несёт ответственность ещё и как минимум за целый факультет. А организованная отправка учеников по спальням и обезвреживание тролля, а возможно и того, кто его пустил в школу, будут куда эффективнее паники.
- Мистер Кэрроу, проследите за студентами, старосты и практиканты вам в помощь, - Когда-то история с троллем стала началом прекрасной дружбы, но лучше в этот раз обойтись без подобных приключений. - Никто не должен бродить по коридорам.
Это будет, конечно, не просто: в Большом зале собрались далеко не все, и одному Мерлину ведомо, по каким укромным уголками школы могли разбрестись ученики. Самое неудачное время для чрезвычайных происшествий и то ли до крайности неприятное стечение обстоятельств, то ли чей-то очень точный расчёт. 
- Кайсан, ваша помощь в подземельях будет неоценима, - на спутницу Стоуна Невилл кидает вопросительный взгляд. Девушка ему незнакома, и неизвестно, имеет ли смысл просить её о помощи, но сейчас пригодится любой взрослый, знающий, что волшебная палочка нужна не только для комфорта в быту.

+5

17

Хэллоуин. Этого праздника Фредди ждал почти с таким же нетерпение, как собственный День Рождения или Рождество. Ведь нечасто выпадала такая прекрасная возможность повеселиться на славу и при этом остаться безнаказанным.

Накануне праздника  гриффиндорец целых три недели не нарушал школьных правил, чтобы получить пропуск на выходные в Хогсмид. И оно того стоило! Выбравшись за стены Хогвартса, Уизли умудрился посетить магазин маскарадных костюмов в маггловском Лондоне и ограбить отцовский магазинчик в Хогсмиде на три десятка тающих бокалов, поступивших в продажу незадолго до праздника. Вся прелесть поддельной посуды была в том, что она ничем не отличалась от обыкновенной, вот только стоило потенциальной жертве пригубить пару глотков из такого бокальчика, как тот  в мгновение ока таял прямо в руке, проливая на счастливчика свое содержимое.  Еще с десяток неприметных кубков и чаш Уизли наколдовал сам,  трансфигурируя их с помощью заклинания  Фера Верто из жирных крыс, отловленных в подземельях замка. Стоило только  в нужный момент произнести заветное Фините Инкантатем, как  счастливые обладатели таких кубков вмиг бы забыли о жажде.
Сложнее было пронести все это добро в Большой Зал накануне праздника и остаться незамеченным ответственными за подготовку преподавателями. Но тут не обошлось без помощи верных друзей. Посуда, в случайном порядке попавшая на разные столики ожидала своего часа.

Пришло время появиться на празднике, облачившись в  рубашку в черно-белую полоску с нашитым номером на груди, такой же расцветки штаны и шапку, а так же черную полумаску-повязку, какие обычно носят жулики в старом кино, Фред еще раз осмотрел свой костюм. Ему категорически чего-то не хватало. Немного поразмыслив, рыжий слегка покромсал манжеты штанин и притрусил костюм пылью. Хотя маска и скрывала лицо «заключенного», как бы он не старался,  его личность предательски выдавала рыжая шевелюра, выглядывающая из под шапочки. Последний аксессуар костюма в виде кандалов состоящих из толстой пластиковой цепи и огромного, но такого же легкого ядра, был прикован к ноге. Пора!

Когда Фредди появился в Большом Зале, народу тут уже было достаточно, чтобы легко затеряться в толпе. Гриффиндорец видел и героев сказок, и кукольника с его куклой, не узнать которых было весьма сложно, да и тыквоголового. В смуглой девчонке с копной темных кудряшек, изображавшей фею цветов, рыжий признал Роксану. Остальные родственники ошивались где-то поблизости. Но Уизли сейчас было не до них, его взору предстал столик с десертами. Облюбовав запретный плод, парень двинулся прямиком к намеченной цели. Все, кому он понадобится, найдут его сами.
Сколько пирожных и пирожков с тыквой успел съесть рыжий прежде чем события начали развиваться стремительно, известно лишь Мерлину. Да и кто их считает, в самом деле?

В зал вбежала перепуганная и запыхавшаяся Урсула и как можно громче объявила всем, кто мог бы ее услышать, о тролле в подземелье, а затем показательно грохнулась в обморок. Фредди чуть не подавился очередным пирожком. Ну кто так пугает? В самом деле! Он слышал историю о тролле из подземелья на Хэллоуин от многочисленных родственников и их друзей раз пятнадцать за жизнь. Лично для него, шутка показалась избитой. Но, видимо, так считали не все, среди тех, кто услышал профессора, началась паника.
Фред подошел к лежащей девушке и, склонившись над ней, с улыбкой позвал в полголоса:
- Профессор Новахо, вставайте! Вам разве не говорили, что это уже было?
Но женщина никак не отреагировала. Тогда Фред окликнул пробегающего мимо профессора Лонгботтома, который скомандовал студентам разойтись по своим гостиным:
- Вы это всерьез, профессор? Неужели вам, взрослому человеку не известно о том, что шутка повторенная дважды уже не такая смешная?
Но, кажется, декан его проигнорировал, так как продолжал драть глотку на старост и студентов.
- Да ну вас! Шутники хреновы!
Снова вернувшись к  Урсуле, гриффиндорец потрепал девушку по плечу и предложил перестать валять дурочку. Но все оказалось куда серьезней, чем он предположил сразу. Подняв девушку на руки, Уизли направился с ней к больничному крылу.
- Ну, прекрасно, праздник удался! - в его голосе прозвучали нотки разочарования. Фред сквозь толпу пробирался к выходу из зала. С ношей на руках, которая представляла собой куда больший груз, чем бутафорское пластиковое ядро на его ноге, парень теперь больше походил на каторжника.

Отредактировано Fred Weasley (2018-04-29 20:56:27)

+3

18

Николас щурится. В тыкве, которая его голова, которая, вообще-то, в каком-то смысле и стала тыквой, и... В общем, всё сложно, но этого почти незаметно. Он не сводит с Эрика взгляда, и где-то в по обыкновению воспаленном мозгу роится, сталкиваясь друг с другом, великое множество мыслей, и одновременно с этим, как каторжник, помещенный в камеру на четыре шага во все стороны, меряет её кругами, ища ответ, почему всё-таки Эрик ему не сказал, и не пришёл с ним, допустим. Нет, конечно, сестра - святое дело, и будь Ник добрую тысячу раз лучшим другом для Мансфилда, он не может запретить ему тратить личное время на свою ближайшую родню, ведь правда? Будь у Кота сестра или брат, он бы провёл время с ними, но дело в том, что единственный его бро - это сам Эрик. Вот только сейчас явно не время хандрить, надо веселиться, алло! Это - Хэллоуин, и Николас мысленно даёт сам себе по лицу, проглатывая чужие беззлобные шуточки по поводу своего овощного облика, только приветствуя подобное. Не было бы смешно, было бы грустно. И он не хочет, чтобы было грустно хотя бы сегодня, хочет пить не анисовую водку в одиночестве, а сливочное пиво - со всеми. Интересно, тут хоть оно есть? Думая о том, через какую дырку будет заливать в свою тыкву напитки, Мур разворачивается, в очередной раз оглядывая зал - и с подозрением замирает взглядом на небольшой компании, к которой как раз направилась Хлоя. В душу при этом зрелище вдруг закрадывается совершенно невтемная тревога, и Коту спирает дыхание. Ему хочется крикнуть сестре Эрика, чтобы она вернулась назад, хэй, неужели компания родного брата будет не лучше чей-то рандомной и чужой? Да что происходит-то?! Потому что лицо одного человека из той компании оказывается Николасу смутно знакомым, и связано оно явно не с чем-то приятным. Какое-то нехорошее воспоминание, прорывающееся сквозь пелену, которая обычно бывает от опьянения, но он ведь сейчас абсолютно в стеклышко, ради бога. Сглатывая, Кот пропускает вопрос Мансфилда мимо ушей, а затем прокручивает сказанное другом в памяти, и отрешенно кивает:
- Ага, один. Совсем. - Улыбается как-то криво, одной половиной тыквенного рта, и хватает Эрика за руку чуть повыше запястья бесцеремонно, избегая слишком личных прикосновений, от которых в груди как-то странно теплеет, а ведь их и так шипперят, и тянет друга к столу с пуншем. Выбирает себе что-нибудь подходящее, но в результате не пьёт совсем ничего, и тоскливо смотрит на Эрика:
- Псс, у тебя с собой нет горячительного ничего? Точно?.. Эх, не прохаванный ты, Мансфилд. - Хмыкает, и собирается съязвить что-то ещё, как вдруг их не очень занимательную беседу прерывает подошедшая Гринадин Ходж. У неё есть ручная тыква, и Муру хочется кричать и ржать, что это нахрен плагиат, что это он здесь - главный овощ, но почему-то Кот этого не делает, лишь улыбается широко:
- А, мисс-стерва 2022. Или уже 2021, теряешь сноровку? - Губы растягиваются так, что кажется, что тыква вот-вот разделится надвое, и верхняя часть отвалится, допустим, неканонично истекая тыквенным соком вместо крови. Или всё же будет кровь? Он ещё не слишком шарит в подобных вещах. В любом случае, Николас надеется, что Грин правильно понимает его иронию и скрытую за ней радость, чем-то эта языкастая девчонка ему нравится, даром что гриффиндорка - она любую слизеринку за пояс заткнет. Но само это чувство беспокойства кажется чужеродным, и Кот шутливо мысленно начинает сомневаться в здравости собственного рассудка, и чтобы меньше волноваться, наливает себе полный стакан пунша наконец, гадая, сработает ли эффект плацебо при раскладе, если просто убедить себя, что там есть алкоголь. Но... У него не получается провести этот забавный эксперимент до конца, и мир так никогда и не узнает, затушится ли свечка внутри тыквы, если она - настоящая. Всё веселье наглым образом, только Кот начал расслабляться и ощутил преддверие нужной волны, вдруг рушится, только уже не изнутри, а снаружи. Реальность вдруг расслаивается, пусть само ощущение и вызывает внутри некое дежавю. Раз - и Мур наконец замечает еще одну греющую ему душу гриффиндорскую рожу, а именно Фреда Уизли, пожирающего десерты в другом конце стола. Два - и тишину разрывает словно на "до" и "после" после крика их практикантки по Прорицанию, которую Николас и замечает-то уже после того, как она подала голос. Об этом моменте одной истории, в которой сам участвовал лишь очень косвенно, Мур-старший ему тоже рассказывал. Но почему-то при взгляде на Урсулу, которая ещё и следом в обморок грохнулась, Коту не кажется, что происходящее здесь и сейчас - шутка. Она не похожа на чокнутых пранкерш, как некоторые преподаватели, которых Никки вроде бы уже не застал, хотя кто знает, каждый человек сумасшедший по-своему. И когда за наступившей на долю мгновения после этой фразы звучит такой властный голос Невилла, чьё лицо кирпичом вдруг приобретает вполне мужественное выражение (за это Кот вдруг готов в очередной раз благодарить свою наследственность за чудесное зрение), и вроде как заварушка закончена, и можно, бузя про себя, завалиться в гостиную и продолжить праздник уже там, на двоих с Эриком, где им уже не помешает его сестра, или можно прокрасться за "большими взрослыми", которые будут заниматься разборками с троллем, который, быть может, просто тоже захотел пунша, и в этом случае Кот его прекрасно понимает... И, снова берясь за Эрика, уже за локоть, и тянет его к выходу, ведь хотя бы для виду стоило бы послушаться "злобного" декана Гриффиндора, но... Какое роковое "но". Тыкве Ходж, блядь, именно в этот момент нужно встретиться с собратом, и она выползает из-под стола, прямо Николасу под ноги, который не замечает её (Хуевый из тебя охотник, Мур!), падает, чудом не потянув за собой Мансфилда, чудом выпустив его руку за секунду до эпичного падения, и он давит собственным телом на потайной карман на брюках, где у него был спрятан искристый порошок, необходимый для зрелища, которое будет уже в общем-то не к месту, и часть содержимого из пачки высыпается на пол. Кот-то встаёт, отряхивается, проверяет на целостность палочку, на которую тоже упал, видит едва заметную трещинку, и тут совершенно рандомная искра выплескивается с кончика палочки, падая на порошок, над которым Мур так усердно работал для фейерверка - и его долгие опыты вдруг завершаются успехом. Фееричным, блядь, успехом, потому что - БУМ! БАМС! БДЫЩ! - перед замершим, как вкопанный, Котом, опаляя его, опаляя тыкву и костюм, порошок взрывается, и яркие искры летят к потолку, безболезненные, но только не на вид, это скорее даже как бенгальский огонь для великана, но как же эпично это всё выглядит в атмосфере хаоса и эвакуации, когда где-то совсем недалеко, если Урсула таки права, бродит голодный тролль. Николас оглядывается на Эрика, озаренный фейерверками, облегченно вздыхает, видя, что ему досталось в любом случае меньше - и разворачивается, убегая, надеясь проскользнуть мимо профессора Лонгботтома, который наверняка всыпит ему за подобное по первое число, как отойдет от наверняка приличного такого шока.

+3

19

Тыквенный сок был выпит не до конца, Роб держал на половину полный бокал в руке, отвлекался на мимо проходящих студенток, чувствовал приторный вкус во рту, пытался поспеть за всеми событиями. В его голове будто бы что-то щелкнуло. Вранье, что присутствовало чуть ли не в каждом слове, произносимым за день, от простых вопросов про самочувствие до более углубленных, казалось такой глупостью. Ему стала противна мысль про ложь во благо, начало гудеть в ушах от фальшивых возгласов студентов. Кэрроу четко понимал, что большинство не хотели даже находиться здесь сейчас, как собственно и он сам, но зельевар, хотя бы, не собирался этого скрывать. Он осушил бокал одним глотком и удрученно поставил его на ближайший стол, возвращаясь к беседе со Стоуном и остальными.
- Да это же очевидно, друг. Только не говори мне, что сам к нему абсолютно равнодушен, - Роб сощурился. Ему стала интересна реакция аврора. Сколько времени они молчали, вспоминая лишь знакомство друг с другом и особо теплые моменты, проведенные в стенах школы, но никогда не говорили о единственном человеке, который изрядно попортил им жизнь. И то, что Кайсан когда-то дружил с ним и, как казалось Кэрроу, продолжал свои попытки найти в том что-то хорошее, его невероятно бесили. Глупая ли это влюбленность Стоуна, что до сих пор не может рассеяться, ностальгия по школьным временам или просто безысходность от того, что им приходится работать вместе, а потому и общаться, Роберт был абсолютно против этого. Его пугала неизвестность, жестокость Дезмонда, излишняя доброта друга, а то, что эти чувства приходилось игнорировать и не выносить в свет, окончательно добивали. И сейчас, чувствуя некую свободу слова и действий, он хотел уже расставить все на свои места.
- А ты не меняй тему. Вампиров здесь сегодня достаточно, и я не горел желанием проводить время на этом маскараде. Приходится следить за студентами и улыбаться направо и налево. Хотя, должен признать, рад видеть здесь тебя и всех этих горячих дамочек, - довольно улыбнувшись, Роб одной рукой стянул с себя галстук, вешая его на плечо Стоуна. Следующей его целью стала прекрасная спутница аврора, на которую Кэрроу, разумеется, обратил внимание еще до того как увидел друга. Он коротко поцеловал ее руку и усмехнулся тревожным попыткам Кайсана разрядить обстановку.
-Женщинам нравится мой язык, Стоун. Даже не знаю, что вы нашли в нем, Таша, он хороший друг, но ухажер из него, как из меня трезвенник.
Их компания пополнялась. Кое-как отлипший от Кайсана слизеринец озирался по сторонам, а справа от Роба появилась живая кула, в которой не сразу, но все же удалось разглядеть Хлою Мансфилд, мега странную и симпатичную студентку, хотя сейчас она не особо отличалась странностью от кого-то другого, переодетого в долбанутый костюм, даже выгодно отличалась на их фоне, вороненок действительно была похожа на старательно вылепленный экземпляр.
- Спасибо, малышка, - Кэрроу легко обнял ее за плечи, стараясь понять насколько живая эта Мансфилд, может быть она все-таки кукла, которую подослал какой-нибудь приколист типо Уизли, но кожа девушки тепла, хоть и выглядит как белоснежный фарфор.
Зачарованно оглядывая сие произведение искусства, Роб не заметил ни присутствие Нотта, ни вбежавшую в зал Урсулу, своим беспокойством заставившую чуть ли не весь большой зал замолчать и устремиться в ее сторону. Только крики преподавателя отвлекли Кэрроу от созерцания куклы-Хлои, однако он не перестал прижимать ее к себе. Флора еще не училась в Хогвартсе, когда произошла точно такая же ситуация, но не нужно быть ребенком ранее учащихся, чтобы знать всей истории. Зельевар на данную ситуацию лишь закатил глаза, наблюдая, как зал начинает поддаваться панике.
- Да где вы нахер берете этих троллей? - он нахмурился, а затем скривился и глянул на маленький хоровод, собравшийся с ним. Забыв, что рядом стоят два несовершеннолетних студента, при которых нельзя использовать бранные слова, и пытаясь опередить осуждающую речь Стоуна, Роб уставился на него как можно более равнодушным взглядом. - Даже не начинай, эти студенты знают побольше меня. И тебя, особенно в делах постельных.
Не особо веря в присутствие тролля, Кэрроу даже не обращал внимания на поднявшийся хаос. Где-то взрывались фейерверки, кто-то пытался привести Навахо в чувства, а кто-то всеми силами стремился забиться в угол зала, чтобы избежать встречи с троллем. Собственно, Роберт так бы и остался стоять на своем месте, если бы не подошедший Невилл, в одно мгновение сделавший этот вечер еще более ужасным.
- Да нет там никакого тролля. Урсула, видимо, выпила чего лишнего, она же со странностями, - обреченно вздохнув, зельевар отпустил Хлою, услышав как Лонгботтом обращается к Каю. Декан гриффиндорского факультета был весьма серьезен и не собирался выслушивать чьи-то предложения, а потому Роб подтолкнул Мансфилд и Поттера в сторону массивных дверей, прочищая горло в боевой готовности орать на школоту.
- Вы слышали, найдите своих старост и соберитесь у выхода, я сейчас подойду.

+5

20

     Сколько времени уже прошло - она не знала. Боли не было, пускай Урсула и умудрилась удариться головой при падении, отправляясь в мир странных и ужасных снов. Ей казалось, что она понимает, что происходит вокруг, к примеру то, что причиной её обморока стал не испуг или что-то в этом роде, нет, довести Навахо было не так просто, а нечто иное, то, с чем она так напрямую сталкивалась доселе очень редко - её собственный дар, взявший её разум в свои огромные тёмные руки. Она словно некоторое время наблюдала со стороны или ей только, казалось, но тело крепко спало, не подчиняясь ни единой команде и оставаясь всё так же безразлично к поднявшейся вокруг шумихе.
     На одной из аккуратных ступней Урсулы всё ещё не хватало темеой балетки, потерянной где-то дальше по коридорам замка, во время её спринта до зала. Там же, наверняка, на полу осталась и заячья стилизованная маска, увы, прорицательница с таким пылким интересом готовилась к сегодняшнему дню, а жаль, ведь всё так странно сложилось. Руки беспомощно распластались по холодному полу, а волосы, бесконечно запутанные, служили мягкой подушкой для головы. Дыхание Навахо было ровным и не прерывистым, словно минуту назад это не она ворвалась сюда, запыхавшись, со столь страшной и тревожной вестью на губах, а будто бы она просто тихо спит в своей тёплой кровати в стенах Хогвартса, не ведая страха и забот. Ресницы лишь слегка затрепетали, словно девушка вот-вот проснется, когда Уизли поднял её на руки. Податливое тело Урсулы тут же комфортно поместилось на них, словно так было и надо. Он наверняка уже понял, что она не играет и что это всё не просто глупый розыгрыш, взятый из историй старых лет, нет. За этим лежало явно нечто большее. И этому дано было увидеть свет, ведь тролль был крайне большим, страшным и реалистичным.
     Было логично, что и голоса Фреда Навахо не слышала, вернее, он вроде бы и доносился до её сознания, но тут же затухал, так и не найдя отклика в её душе, ведь что-то куда более серьезное мешало ему. Другой, чуждый и грозный голос, доносящийся издалека, но неумолимо приближающийся к Навахо, тянущий к ней свои руки. Она едва повертела головой, словно собиралась проснуться, брови её печально нахмурились. Неужели она видела ужасный сон?
     Дыхание Урсулы резко перебилось, девушка выскочила из рук Уизли, тут же встав на неуверенно шатающиеся ноги, но действия её были словно не свойственны ей. Как будто бы другой, более старый и строгий, сильный и уверенный в своих действиях человек был сейчас на её месте. Побледневшие ещё сильнее ладони Урсулы крепко ухватились за запястья парня, словно они были и опорой для неё и связью с землей, не дающей упасть в глубокую пропасть. Глаза Навахо задрожали, а затем резко распахнулись, выдавая непостижимый спектр эмоций - от душещипательного страха до пустого отчаянья. И её глаза казались такими большими, стеклянными и холодными, словно бы смотришь в хрустальный шар предсказателя, ожидая свою неминуемую судьбу. Вот что мог сейчас лицезреть бедный Фред.
     Безучастное и смуглое лицо Урсулы было столь мертвенно неподвижно, что это создавало звонкий контраст с напуганными широко раскрытыми глазами. Которые словно что-то искали, но не здесь, а где-то далеко. Они смотрели сквозь Фреда, сквозь пространство зала с людьми за его широкой спиной, сквозь время, что протекало так незаметно вокруг. Налитые, но едва потрескавшиеся губы Навахо распахнулись, поддаваясь тяжелому вздоху, наполняющему её грудь воздухом. И тут раздался голос, чёткие и беспрекословный:
     - Объединив две части солнца, что было всегда, забудь о порядке – он лишь звезда. Назад возвратится древнейший песок, пока птенец из яйца будет пытаться вылупится вновь, но застряв в бесконечной петле, будет трудно ему. То, что мы не видим, засадит душу в тюрьму. А ведь то, чему место в руках мертвеца, нынче в руках неспособного к смерти, но сотворенного ею.
     Краткая передышка, лишь мгновение, которое Урсула украла, чтобы набрать воздуха в лёгкие. Ведь всё это время она говорила без перерывов.
    - Вода в реке сама потечет против течения, в ней рыба подскочит – и поплывет на нерест, пускай непонятны мотивы судьбы, они вновь все встретятся, рыбы из этой реки. Фальшивые гладкие камни им правду гласят, ведь особенной рыбе – свое время, и так, не стоит недооценивать силу воды, незрима, но больно топит в концы.
     Урсула смолкла, её руки ослабли, ладони опустили запястья Фреда, сжатые до этого в какой-то молчаливой мольбе о помощи. Голые колени девушки подкосились, тут же стремясь к холодному полу, а силы вновь предательски покинули прорицательницу, от чего непонятные для неё же слезы стали градом катиться из глаз, укутывая щеки и падая на светлое простое платье, с нелепым заячьим хвостом сзади. Который, будучи зачарованным, едва подергивался, повинуясь настроению хозяйки. Но сейчас он вновь замер. Потому что опять, так странно и глупо, Навахо стала терять сознание. Глаза её медленно закрылись, а разум, во второй раз теряя контроль над телом, затух. Навахо свалилась на плечо Фреду, хватаясь за его полосатую одежду холодными пальцами и падая вниз.

Отредактировано Ursula Navaho (2018-05-14 22:28:49)

+3


Вы здесь » HP Luminary » Quest game » QUEST 5. «Halloween!»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC