NICKOLAS MOORE: Николас, воспроизводя в памяти происходящее в этот день в раздевалке, будет оправдывать себя тем, что Мередит его попросту спровоцировал. Чёрт возьми, веди он себя адекватно, покажи он свой страх, моли о пощаде - Ник бы его не трогал, но он не на того нарвался, видимо. [читать дальше]
лучший мужской образ:

Albus Potter

лучший женский образ:

Lily Potter
действующие КВЕСТы:
Алира
Aleera Nott
Кай
Kaisan Stone
Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley
ссылки
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: зима 2022/2023 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » There are no feelings but ruthlessness in your heart


There are no feelings but ruthlessness in your heart

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s3.uploads.ru/BQJxW.gif http://s8.uploads.ru/XC6Ox.gif
http://s2.uploads.ru/xAl4P.gif http://sf.uploads.ru/4r61L.gif

Действующие лица: Красавица и Чудовище Aleera Nott, Berthold R. Borgin, Kaisan Stone (Гейм)

Место действия: Англия, Лондон, не очень романтичная пустынная улица, на которой находится закрытый магазин – вход в госпиталь имени Святого Мунго, и прилегающие улицы маггловского квартала. С трудом горят два-три винтажных фонаря, в соседнем переулке кто-то с кем-то выясняет отношения, из пабов доносятся смех и громкая музыка.

Время действия: 20 сентября 2022 года, вечереет, смеркается. День был умеренно солнечным, но сейчас свежо - в самый раз, чтоб накинуть на себя тёплое пальто с мужского плеча.

Описание: Борджин хочет получить ключ от сердца Лиры, а Лира – от дома Борджина, потому что её достало встречаться с ним в переулках, скрываясь от любопытных коллег.

Предупреждения: да не, всё как обычно. Он кого-то пиздит, она орёт. До секса так и не дошло.

+3

2

Tonight's the night. And it's going to happen, again and again. It has to happen. ©

Сегодня та самая ночь.
Я так часто оглядываюсь на любые часы в зоне видимости и пытаюсь уловить эту тонкую разницу в перемещении стрелок. Я улыбаюсь – постоянно, я бы даже сказала, безудержно, и замираю возле каждого зеркала. Поправляю всё, что можно поправить, хотя на самом деле вполне уверенна в собственной по крайней мере сегодняшней безупречности. И снова отправляюсь к пациентам. Я разговариваю с ними, честно выслушиваю всё до последней жалобы, зачитываю списки зелий и рекомендаций. И я так счастлива каждую единицу этого времени, что одна женщина даже спрашивает меня, не слишком ли я радуюсь слизнякам, которых она выплёвывает с частотой одна штука в минуту. Я не сразу понимаю, что она имеет в виду, а потом, кажется, огрызаюсь, стараясь сделать голос как можно строже, и стремительно выхожу из палаты, чтобы не дай Мерлин снова не начать радоваться прямо на её глазах.

Сегодня та самая ночь.
Энтони пытается уговорить меня подежурить сегодня вместо него. Он любезно предлагает сначала бартерное дежурство, потом шоколадных лягушек, потом деньги и, в конце концов, своего самого интересного пациента (который каждую вторую минуту каждого часа падает в обморок, и никто до сих пор не может понять, почему), но на всё это я говорю своё неизменное «нет». Ещё какое-то время он атакует меня всем своим красноречием в попытках убедить, что на моём месте мечтал бы оказаться каждый. И, хотя мне есть, с чем согласиться, я всё равно говорю «нет». Я продолжаю как ни в чём не бывало порхать по больнице от пациента к пациенту и томиться собственным ожиданием. И ничья кровь, выплюнутая мне на форму, ничьи сгнившие враз конечности и вопли нисколько не влияют на моё великолепное настроение.

В девятнадцать ноль ноль я ставлю подпись на бланке, подтверждающем моё присутствие сегодня на рабочем месте, и иду к своему шкафчику в общей раздевалке для младших целителей. Одевать красное шёлковое платье прямо в больнице определённо рискованно и слишком вызывающе, но я решаю, что сегодня можно не обращать внимание ни на какие условности. Да, я «разоделась», как заметила моя любезная коллега (по совместительству основной конкурент и враг этого места), но в конце концов, кому какое дело? Я провожаю пальцами молнию на своей спине вдоль позвоночника и крашу губы красной помадой – как раз в цвет. Снова поправляю «небрежные кудри», на которые на самом-то деле редко когда действуют мои «укладки», и прохожусь пудрой по всему лицу. Финальный аккорд этого образа – туфли на высоких шпильках я решаю одеть ближе к выходу, дабы не привлекать внимание хотя бы отчаянным «цоканьем» по коридорам. Поэтому беру их в руки, накидываю на поечи серебристый палантин и босиком отправляюсь вниз по этажам. И изо всех сил стараюсь сделать свой общий вид как можно более таинственным и не реагировать ни на чьи замечания и вопросы.
Счастливо, ребята. Встретимся через пару выходных.

Я вылетаю на улицу – уже на шпильках – в девятнадцать пятнадцать, и мой принц (которого гораздо уместнее было бы назвать королём) как всегда уже ждёт меня в нескольких шагах от входа. Он ещё никогда не опаздывал. За все три месяца, которые он встречает меня после работы, он ни разу не позволил себе прийти не вовремя. И меня так радует этот простой факт, когда я на пару мгновений оказываюсь в его объятиях и снова вдыхаю его одеколон, что мне в который раз за сегодня кажется, что счастливей меня сейчас быть слишком сложно. Невозможно. Я целую его в щёку, сразу же стирая пальцем след от помады и встречаю его взгляд.
Я говорю:
– Привет.
Хотя в моей голове сейчас около сотни разновидностей фразы «может, сегодня к тебе?».

Сегодня та самая ночь.

[status]tonight's the night[/status][icon]http://sd.uploads.ru/6HZkR.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/8VbYC.jpg[/sign]

+3

3

Борджин трансгрессирует, как условлено, неподалёку от Святого Мунго, в неприветливый тупик, к тому же зажатый стенами двух многоэтажных домов, и, наскоро убедившись, что магглов в округе нет, убирает палочку во внутренний карман. Отсюда минут семь неторопливой ходьбы до витрины заколоченной на ремонт лавки, где располагается замаскированный вход в здание госпиталя, и до мигающего фонаря – едва ли не ровно столько же, но Статут вынуждает его соблюдать осторожность. Тем более – взгляд на циферблат часов, где лениво кружатся по орбитам планеты на усыпанном звёздами фоне, – времени дойти туда пешком, смешавшись с десятками спешащих к метро людей, у него нынче хватает. Это ещё одна привычка, выработавшаяся за лето, – запирать магазин на час раньше обычного и неизменно оказываться на месте первым и торчать рядом с обшарпанным торцом не слишком навязчиво для глаз случайных прохожих и апатичных полицейских. Хотя с Лирой, пожалуй, даже то, что сам он счёл бы злостным опозданием, без проблем превратилось бы в ожидание её самой, как всегда выдернутой из реальности опасным, но чрезвычайно интересным и перспективным пациентом или последними новостями из мира очень высокой моды. Борджин усмехается и, поддев тростью лист с багряными прожилками в сердцевине, спланировавший на пыльный асфальт, в четвёртый раз прогуливается от угла облезлого фасада до противоположного, делая вид, что ни в коей мере не считает секунды.
Он слышит перестук её каблуков по мостовой, но выжидает, позволяя ей подойти поближе и притворяясь увлечённым то ли штырями, вылезшими из проржавевшего забора под невообразимыми углами, то ли выцветшим объявлением о пропаже собаки. Это их маленькая негласная игра, проверка терпения, и сегодня Лира выигрывает её с разгромным счётом: едва ли она могла отыскать в своём гардеробе что-то менее способствующее его душевному равновесию, чем это красное платье с её обнажённой спиной. Борджин моргает от неожиданности и, обнимая её, мягко целует Лиру в висок, прижимаясь к нему выбритой щекой. Рука ложится между её лопаток, у основания шеи, чувствуя тепло кожи под тканью накинутого на них шёлкового палантина. Внутри ворочается что-то тяжёлое, сродни той ревности, которой он не испытывал прежде, видя её в форме целителя или в повседневной одежде: их контраст, доведённый до противопоставления подобранным ею откровенным нарядом, не даёт ему мыслить здраво. Меньше всего на свете Борджину в этот миг хочется отправиться с ней в один из лондонских парков или пригородных баров, где им, хорошо помня о её предпочтениях, подадут что-то не крепче лимонада, но самое главное, где её увидят – такой. Вопреки традиции не проявлять эмоции в присутствии посторонних, он коротко целует её в губы, как будто желая ещё раз убедиться, что она ответит, и лишь затем отступает с неопределённой улыбкой – то ли дразня, то ли извиняясь за собственную несдержанность.
– Я собирался предложить тебе провести вечер дома, – это звучит непринуждённо и почти весело – так, словно намерение это не родилось полминуты тому назад, когда она покинула больницу, и вовсе не сверлит ему мозг как жало бешеного соплохвоста. – Но у тебя, похоже, какие-то другие планы? На них налетает порыв по-осеннему зябкого и кусачего ветра; он шутливо гоняет по тротуару листву и скомканные салфетки и заставляет ёжиться тех, кто забыл куртку дома. Сняв пальто и оставшись в тёмной тройке и незавязанном шарфе в тон, Борджин набрасывает его Лире на плечи: что бы она ни решила, для того чтобы аппарировать, им всё-таки придётся пройти тот же путь, который привёл его сюда, в обратном направлении, а к ночи заметно холодает. Солнце тонет в остывающем воздухе за силуэтами подсвеченных с запада коттеджей и маггловских гостиниц с уже зажёгшимися кислотными и неоновыми вывесками, и в опускающихся сумерках он как никогда надеется на то, что в кои-то веки она на его вопрос скажет «нет».

Отредактировано Berthold R. Borgin (2018-05-28 21:05:21)

+4

4

Эффект, произведенный моим появлением, превосходит все мои ожидания и уверения продавца-консультанта разом. Увидеть это выражение лица, учитывая все масштабы его невероятной выдержки и отточенной сдержанности, – кажется, я только что случайно поставила шах и мат. Если возможно улыбаться более безудержно, чем я этого делала весь сегодняшний день, то я снова бью собственный рекорд, испытывая непередаваемую волну чувств, нахлынувших на меня из-под его руки, опустившейся на мою почти оголённую спину. Он целует меня в губы прямо здесь, на улице, игнорируя собственные рамки приличия, и я замираю, ожидая услышать нечто вроде «ты сегодня восхитительно выглядишь», чтобы ответить звонкое «я знаю», и предложить провести этот вечер у него дома. Но он опережает и обыгрывает меня двумя предложениями.
Я поднимаю заинтересованный взгляд и несколько мгновений просто смотрю на него, выдерживая паузу и изучая его кажущийся в этот момент непринужденным вид. Ответ на его вопрос я готова была дать ещё вчера утром, да что там, три дня назад, когда подбирала помаду в тон к этому платью, и заставляла Пенни снова и снова повторять, что эти босоножки смотрятся лучше, чем ты бежевые, и что волосы всё же лучше распустить, чем собрать (всё равно от прически ничего не должно будет остаться). Должно быть, я так тщательно готовилась к этому вечеру, что весь мой общий внешний вид сейчас не может говорить ни о чём другом, а мысль о совместной ночи вышла на эту улицу к нему на встречу раньше меня.
Я невольно вздрагиваю – то ли от холодного ветра, не считающегося с моим серебристым палантином, то ли от собственного томительного ожидания, и Борджин мгновенно реагирует, снимая с себя и накидывая на мои плечи своё пальто. Я снова улыбаюсь этой заботе, а затем прижимаюсь к нему всем телом, мягко, но настойчиво притягивая к себе одной рукой за шею, приподнимаюсь на носочках и подбираюсь губами к самому уху.
– Это именно то, чего я сейчас хочу.
Моя тихая фраза зависает между нами, заставляя испытывать трепетное волнение в первую очередь меня саму, и я целую его в ухо, задерживаясь слегка дольше, чем позволяют все правила приличия, языком проводя по мочке и слегка прикусывая её зубами. Мне кажется, внутри меня в этот момент что-то взрывается, и мне едва удаётся отстраниться, чтобы не позволить себе прямо сейчас, возле собственного места работы, о должности в котором я мечтала с самого детства, ничего более откровенного.
– Дай мне минутку.
Я стараюсь напустить на себя не менее непринуждённый вид, чем был у моего спутника пару мгновений назад, и деловито достаю из своей крошечной сумочки помаду и зеркальце. Если честно, Фредерик стал выпускать клатчи такого размера, что если бы не чары незримого расширения, в них вряд ли могло бы поместиться что-то ещё. Впрочем, новый облик их рекламной кампании и каждая модель с обложки их каталогов как бы говорили: что ещё нужно приличной даме на светской прогулке? Что ж, моя светская прогулка собирается закончиться, едва начавшись, - и для меня это самый приятный вариант того, как она могла бы сегодня пройти. Завершая свой обязательный ритуал поправления макияжа, я привычно смыкаю губы, чтобы равномерно распределить нанесённую на них помаду, и вместо сумочки не задумываясь кладу тюбик в карман его пальто.
– Я готова идти.
Я беру его под руку, мягко направляя в сторону ставшего за эти месяцы уже почти родным тупика между двумя магловскими домами, чтобы иметь возможность трансгрессировать, не попадаясь на глаза проходящим мимо маглам.
И мне кажется, что мой мир не способно разрушить вообще. Ничего.

[status]tonight's the night[/status][icon]http://sd.uploads.ru/6HZkR.jpg[/icon][sign]http://s3.uploads.ru/8VbYC.jpg[/sign]

+3

5

- Что сделать нам с пьяным китобоем... Рано да поутру?! - он в уже сто раз спел начало, затянул в сот первый, однако снова потерял нить. - Ы-ы-х, ра-а-ано да по... ик!.. утр-у-у-у...
Мужчина глотнул из бутылки и издал довольный звук, похожий на отрыжку. Если бы он помнил, как считать (в том состоянии, в котором человек пребывал сейчас, он бы вряд ли смог вспомнить, как для этого гнутся пальцы и как называются цифры человеческим языком), то наверное осознал бы, что в очередной раз конкретно перебрал, но, скажем прямо, сейчас его это не заботило.
- Запихнём в мешок его и кинем за борт?! - вой в бутылку получился искаженным, и человек снова булькнул, жадно присосавшись к горлышку. - Рано?!
Ноги держали плохо, однако целеполагание у мозга еще работало - инстинкты говорили, что нужно добраться до следующего бара - не факт, что из него не выпрут, конечно, - а потому мужчина легкой шатающейся походкой и грацией переевшего перебродивших яблок лося направился в сторону маячащей впереди мечты.
Это был человек скорее средних лет, но возраста все же неопределенного - неопрятно одет, уже, скорее всего, не первый день в запое, коротающий часы с лучшей подругой в виде бутылки дешевого вина - возможно даже еще не совсем потерянная личность для общества, однако же уже тонущая в  решении проблем не путем действия, а обычной прокрастинации. Конечно, все это только предположения - сейчас в этом существе с трудом можно было найти человека, если только не обращать внимание на то, что он кричит в глупой попытке спеть. И вообще, как он считал всегда - у него горе, ему можно, вв конце концов, не каждый день уходит из дома женщина!
- Сердце из пистоли ему прострелим! - мужчина покружился вокруг уставшего фонаря, трепетно обхватив его за талию. - Салли, моя Салли, взяла и ушла-а-а!
Кружение вокруг железного столбика порядком перепутало мир и направило его по какой-то злобной шутке в противоположную от искомого бара в сторону.
Двое шли по направлению к какому-то переулку. И кто же там? Конечно она!
Шатаясь, он брел за ними следом. Пару раз ухитрился даже упасть, однако другие потребности оказались сильнее - и откуда только прыть - и все-таки догнал ее. С каким-то стрёмным хмырем!
- Эй, да-дамочка, - он крайне бесцеремонно обнимает ее за талию, щедро дыхнув перегаром в нежное лицо. - Ушла из дома и вырядилась... ик!.. как шлюха! - он свято уверен в том, что это его собственность, а потому дергает девушку на себя в попытке оторвать ее руку от чужого локтя. - Эй слышь! Ты! - он покачивается и замахивается полупустой бутылкой на Борджина, стремясь угодить ему в голову. - Это... ых... Руки убрал!
[nick]обреченный пьяница[/nick][icon]http://s9.uploads.ru/2VyY5.gif[/icon]

Отредактировано Kaisan Stone (2018-09-18 16:09:21)

+5


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » There are no feelings but ruthlessness in your heart


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC