NICKOLAS MOORE: Николас, воспроизводя в памяти происходящее в этот день в раздевалке, будет оправдывать себя тем, что Мередит его попросту спровоцировал. Чёрт возьми, веди он себя адекватно, покажи он свой страх, моли о пощаде - Ник бы его не трогал, но он не на того нарвался, видимо. [читать дальше]
лучший мужской образ:

Albus Potter

лучший женский образ:

Lily Potter
действующие КВЕСТы:
Алира
Aleera Nott
Кай
Kaisan Stone
Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley
ссылки
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: зима 2022/2023 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » Убейте диджея


Убейте диджея

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Мини-квест #5. Убейте диджея
Двое встретятся в баре, оба полные уныния и одиночества, затем найдут друг друга и решат скрасить убийственно скучную ночь. И ничего лучше не придумают, чем сыграть друг с другом в "слабо". Что произойдет дальше, сколько они выпьют и проснутся ли утром в одной постели, будет зависеть от изощренности их фантазии...

Участники: Kaisan Stone, Beatrix Avery, Austin Nott

0

2

Порой бывает настолько плохо, что всё можно описать одним ёмким, нелицеприятным словом - дерьмо. Если сосредоточиться и постараться, то к нему можно было приписать пару-тройку эпитетов - жутко нецензурных, но дополняющих картину просто идеально. Бывает и такое, что этих самых эпитетов становится маловато, и самую суть описываемой жизни они не передают. И вот тогда понимаешь, насколько всё на самом деле хреново.
В такие моменты есть два выхода. Признаться, оба были весьма разнообразны и затейливы в способах ухода от гложущей внутренности реальности: первый не слишком чистый, как правило, последний, второй же несколько более чистый, но абсолютно нетрезвый. Если задуматься, то полностью чистым назвать его - большая ошибка - кто вообще знает, что случается, когда переберешь? Будешь тихо скулить в сторонке, заблёвывать окружающих или вершить великие дела? Сомнительный вариант, но почему-то общепринято наиболее приятным. Ну да, после него хотя бы можно повторить - а вот после первого это уже скорее всего не удастся.
Можно было найти для подобных дел и место более колоритное, - что-то наподобие "Кабаньей головы", - но признаться, думать о том, куда податься страдающей душе, абсолютно не хотелось; к чертям, что поближе - без разницы, все на один вкус, мерзкое, обволакивающее и тошнотворное. А то, что творится вокруг - не всё ли равно? Всем всегда безразлично где ты, кто ты, что тебя привело; звон монет решает многие проблемы, а подрабатывать психотерапевтом никто не нанимался. Лечи себя сам, ублюдок, ты сам создаешь себе проблемы, и страдай от них сам; осознай, что миру и всем остальным, о ком думаешь ты, наплевать на тебя. Забудь о том, что мир бывает справедлив - она давно сгнила, сдохнув в муках.
Поморщившись, Кай угрюмо посмотрел на пустую рюмку.
До чего дошла жизнь, мать вашу. Пару лет назад он не подумал бы, что будет вот так вот бестолково глушить тоску в баре при всей своей нелюбви к подобным злачным местам. Не подумал бы и о том, что настанет момент, когда захочется это сделать, и он в принципе будет выбирать между этими двумя - признаться, совершенно невеселыми, - вариантами. Временное помутнение? Да, нет ничего более постоянного, чем временное.
Хорошо, что решил обратиться к более щадящему.
Плохо, что вообще настал момент, что пришлось совершенно серьёзно задуматься над тем, насколько сильно желание житье вот так, как предано ожидающая ласки хозяина собака. А смысла от всего этого? Ни гроша.
Не нальете? Мне это нужно. Хотя и будь сегодня, например, не суббота, то наверное, мог бы обойтись, сжимая зубами запястье в кровь.
Запах оглушал. Странно - или стыдно? - признаться, но прежде Стоун не притрагивался к алкоголю; даже тонкая нотка этого пойла вызывала у него рвотный рефлекс, не говоря уже о том, чтобы влить в себя эту горячую жидкость. Но сейчас желание забыться было настолько острым, что ему было совершенно все равно, что пить и в каких количествах - лишь бы поскорее нега заполнила тело и забила голову ватой.
Так будет проще, говорят чувства. Только вот разум твердит обратное - нихрена не проще. Потому что это ловушка - и ты не знаешь, что выкинет воспаленное сознание после того, как спадут все барьеры.
А к слову - какая, дьявол, разница?
Горло обжигало. Аврор едва сумел сдержать гримасу отчаянного отвращения, все еще искренне надеясь, что ее никто не заметил бармен. Пожалуй, переступать через себя - это всегда самое сложное. Как можно вливать в себя этот яд?
Ощущение горячей жидкости, спускающейся по пищеводу не были приятными; только после того, как алкоголь окончательно осел в точке назначения, он понял, что с самого утра во рту не было ни крошки - ну, что же, оно, наверное, к лучшему - быстрее в голову ударит.
Организм отравлен. Есть ли противоядие? Чего только не было последние годы: и ничто, ничто не помогало вывести это из себя. Нет ненависти - хотя очень, очень хочется. Нет настоящей злости - только кратковременные вспышки, будто провод коротит. Никогда, ничего не получить в ответ - даже взгляда. Хотя зачем они нужны - полные надменного высокомерия. Действительно - чего ждать.
Кайсан усмехнулся. Получилось болезненно, тускло; когда что-то долго болит, привыкаешь, но каждый раз как-то ухитряешься расчесать рану. Для чего вообще созданы чувства? Почему многие живут без этого долго и счастливо, как в сказке?
Стоун задумчиво рассматривал рюмку. Интересно, хотела ли бы она - теоретически, естественно - стать, например, бокалом?
А вот он хотел бы. Стать тем, кем никогда не являлся. Но если можно что-то поменять, то все поддается метаморфозам; все эти тупые предрассудки о чистоте крови, держащиеся только на слове, сочетании букв, - и только? Почему это ключ ко всему?
Сколько не тверди, что ты есть ты, понимаешь, что все меняется - с того момента, когда хочешь кому-то соответствовать. Начинает игра масок, бал-маскарад. От него пахнет ноткой цитруса, немного - деревом; дорогой запах, рождающий ассоциации, связанные с чем-то далеким, неясным, волнующим. Слышится сигаретный дым, еще немного - алкоголя и кофе с перцем-чили. Острый, оседающий на языке, будоражащий рецепторы. А ты пытаешься быть чуть лучше, терпишь неудачу, раз за разом...
Костяшки на руке были сбиты. Да, зеркало в ванной он так и не поменял - огрех в его бессменной системе. Не хочу видеть свое отражение, не хочу слышать голос, который шепчет, обжигая ухо, - преследует, словно гончая, насмешливая фраза. Знал что говорить, как говорить, возобновить кошмары. Потому он здесь, преследует слепую надежду на облегчение - будто наутро не сможет стать хуже.
Еще? Да, пожалуй, почему нет.
Краем глаза Стоун заметил движение где-то сбоку. Неясная тень - он заострил внимание на том, что чувствует на себе чужой взгляд, и на секунду ему показалось, что это Нотт. Но нет, что за бред, - час ранний, змеи выходят охотиться к ночи.
Странно было бы думать, что грязнокровка заинтересовал его. Еще более странно было бы думать, что Нотту не наплевать.
Алкоголь кружит голову быстро - особенно с непривычки. Но Кайсан не мог заставить себя пить быстрее.

Отредактировано Kaisan Stone (2017-05-13 14:06:46)

+2

3

Ей надо было расслабится, снять напряжение, сейчас она не желала никого видеть. Не хотела никому жаловаться и плакаться, да и не любила это дело. Эйвери было проще перебороть все это самостоятельно, и потушить эту бурю внутри крепким алкоголем.
Это была очень долгая неделя, если не месяц. Эйвери даже порой забывала, какой сегодня день. Ей казалось, что жизнь проходит мимо нее, пока она целыми днями вкалывает, чтобы оправдать надежды родителей, в особенности отца, который повесил на нее слишком много.
Беатрикс ненавидела, когда на нее постоянно давили и указывали, что делать. Ненавидела от кого-то зависеть. Это все ее ужасно напрягало. Раньше было проще, проще было быть просто беззаботным ребенком. Но ей пришлось рано повзрослеть, взвалив на себя груз ответственности за благополучие своей семьи.
А теперь, кроме всего прочего, оказывается, что ее мать в положении. От чего становится еще более тошно. Почему-то родители решили, что эта новость должна обрадовать Беатрикс, но она встретила это событие достаточно прохладно. Хотя и не подала виду. Еще один Эйвери означает, что теперь придется делить наследия и семейный бизнес. Но это все уже столько соков из нее высосало, что было бы очень обидно, когда кто-то придет на все готовенькое. Пусть это и будет через лет семнадцать-восемнадцать.
Надо было выпустить пар, а лучшее место для этого бар. И ничего лучше, чем направится в бар своего жениха, замуж за которого она не собирается, Бека не придумала. Ее там уже должны были узнавать. А еще она очень надеялась, что не встретит там Остина в таком подавленном состоянии. Да и любого другого знакомого. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то знал о ее маленьких слабостях и пристрастиях к алкоголю в тяжкие минуты.
Всего чего она хотела сейчас, потеряться в толпе, чтобы никто ее не заметил, провести вечер наедине с собой и своими мыслями. Разложить все по полочкам и надеяться на лучшее. А в понедельник опять окунуться с головой в рутину. И делать вид, что все хорошо, ничего не напрягает и все так, как должно быть.
А что еще, собственно, остается? Еще и Альянс, который с одной стороны Беатрикс поддерживала всем своим естеством, а с другой стороны – отец, смыслом жизни которого стали цели и идеи организации. Это пугает, пугает и то, что остальная родня воспринимает это как должное и ничего не предпринимает. Такое чувство, что все слепы, кроме Беа. А ей самой ничего не остается, кроме как поддерживать папу во всем. И глупо надеется, что беременность матери хоть немного спасет его от всего происходящего и вернет в семью.
- Как обычно, - произнесла Беатрикс и уселась за стойку. Она знала этого бармена, а он знал ее вкусы и предпочтения. И этого было достаточно для того, чтобы скрасить этот вечер хоть немного. Она не собиралась напиваться до чертиков, ей просто хотелось расслабится и упорядочить свои мысли.
Но, где один бокал, там и следующий, и еще один. Алкоголь приятным теплом распространяется по телу, унося все переживания и печали. Все проблемы уже не кажутся такими серьезными и неразрешимыми. Она уже успела заскучать за этим чувством легкости и безмятежности. Голова приятно кружилась и на лице уже появлялся румянец.
- То что надо, - прошептала Эйвери, и оглянулась по сторонам, чтобы убедится, что на горизонте нет знакомых лиц и любопытных глаз. Она уже обратно вернулась к своему бокалу, как парень, который сидел рядом поднялся и открыл ее взору Стоуна. Кайсан сидел совсем рядом, но, кажется, что его состояние может и не дать распознать свою старую школьную знакомую. А из-за какого-то рейвенкловца, с которым у нее были неприятные моменты в школе, она не собиралась уходить. Это может быть даже весело.
Беатрикс с трудом сползла со своего стула с присущей ей пьяной грациозностью и подсела ближе к Стоуну. Ей уже было наплевать, кто ее видит и в каком состоянии.
- Ужасно выглядишь, Стоун. Впрочем, как и обычно, - начала Беатрикс с обмена любезностями.

+2

4

Стоун сказал бы, что все еще достаточно трезв - и это, пожалуй, было бы правдой - а может, тело просто не понимало, как должен действовать алкоголь? В любом случае разум был слишком чист для того, чтобы аврор мог почувствовать облегчение, а голова была просто неприятно тяжелой. Он хотел ненадолго забыться, сделать так, чтобы ничто и никто не беспокоили его сегодняшней ночью - но нет, это оказалось слишком сложным. Утопией, в которую он почему-то хотел верить, но до нее не дотянуться - соткана из тонких нитей, рвущихся только от взгляда, не то, что от прикосновений.
Его маленький мир давно разрушен. Он стоял на его развалинах тогда, когда не мог стоять, не спал ночами, ожидая проснуться; отстроить его - не смог: столько кусков утеряно, что этот пазл больше не сумеет сложиться в единую картинку. Создать новый мир не хватает сил. Тени прошлого мешаются, хватают за руки, тянут вниз. Когда-нибудь он достигнет дна. Но сейчас - держится на плаву, пока есть силы. Но насколько их хватит?
Зависит ли это от него?
Рука взъерошила волосы - несколько отчаянно, но слишком для того, чтобы обмануть кого-то. Тебе недавно перевалило за двадцать - а на голове уже несколько седых волос. Генетика? Нервы? Постоянная боль, чувство вины, никчемности, которое скрывается за легкой улыбкой, готовностью быть полезным и наглым, безумным упорством.
Искренность. Истинные чувства. Сплошнейший идиотизм.
Кай давно не делился тем, что у него на душе. Не мог, не хотел, забывал. Подчеркните нужное - вы все равно не ошибетесь: Стоун не тот человек, кто будет выворачивать душу наизнанку, говорить о том, что мучает его, не дает спать, что он устал или хочет закончить со всем этим. Анимаг давно живет заботой о других - счастьем других, их светом и теплом. Ради них он улыбается, слушает - не говорит, отдавая себя им полностью, бесповоротно, навсегда.
Зачем им беспокоиться, волноваться - для них все хорошо. В письмах, на бумаге, в словах: "Да, родная, все прекрасно, я поздравляю тебя, горжусь тобой. Как твои успехи, львенок?" - или: "Эй, не раскисай, дружище, ты можешь больше, чем думаешь, пробуй!" - так должно быть, потому что им не должно быть страшно. Так, как страшно на самом деле ему. И также, также мерзко внутри.
Осудили бы. Потому что нельзя молчать.
Но иногда - жизненно необходимо для других. Потому что хочется видеть счастье в их глазах. В двойном размере.
Пальцы крепче сжали рюмку. Еще немного - и стекло хрустнет, глубоко вцепившись в ладонь, будет сжиматься до пор, когда острие не достигнет кости. Но надо остановиться - на сегодня ему хватит шрамов. Слишком многие из них невозможно свести.
Пташка закрыл глаза. Конечно, это не могло помочь ему отвлечься - но выдох дался спокойнее, чем вдох. Зачем он пришел сюда, если это не действует?!
Слишком много дерьма в этой жизни. В этом Стоун прекрасно отдавал себе отчет. Когда он шел в авроры, то не думал встретить там того, от кого так упорно хотел сбежать. Первый день их встречи был острым, почти таким же, как в школе; тогда они были сущими детьми, особенно маленький маглорожденный волшебник, которому мир магии казался самым настоящим даром - ведь он открылся ему, впустил, дав то, о чем он никогда не мог и мечтать; уже потом было время юношеских побед и разочарований - такое дерзкое, нахальное, бойкое; только потом в этом механизме что-то сломалось, заклинило, пошло не так - и всеми красками тьмы обрушилось вниз, низвергая, ломая.
Он перечёркивал строку за строкой, сжигал листы, придумывал счастье, которого нет, не ради себя, но других, хотел поверить в собственные слова, и не мог произнести про себя то же самое, что стройными рядами ложилось на бумагу. Ненавидел лгать - лгал, желал ненавидеть - любил. В жизни Стоуна все перевернулось с ног на голову, и ему некого было в этом винить, потому что всегда, всегда в наших бедах мы ищем ответственного за страдания, однако во всем есть наша и только наша вина.
Усмешка вновь получилась кривоватой: хотелось в голос смеяться над собственной глупостью, осознавая наконец, насколько ей нет границ.
Абсурд - девиз всей его жизни. Такой беспринципный и что ни на есть лишенный логики. Хотя, собственно - чему удивляться? Это просто за гранью всего разумного.
Он не сразу заметил, что нечто двигается к нему - но привычка, уже выработанная за время стажировки, заставила его резко метнуть взгляд в сторону приближающегося силуэта и замереть, недоверчиво щуря синие глаза: кого я вижу, ты ли это? Прошло долгих четыре года с тех пор, как мы виделись последний раз, но ты, пожалуй, осталась в моей памяти все такой же.
Только, пожалуй, чуть более трезвой.
Или не чуть.
- Какими судьбами, Эйвери? - равнодушно поинтересовался Стоун, слегка хмуря брови - координация движений у Беатрикс была уже изрядно нарушена и, опасаясь, что она промахнется, весьма живописно вписавшись носом в стойку и также благополучно его сломав, все же поддержал ее под локоть, позволяя присесть рядом. - Ты как всегда щедра на комплименты, - заметил он с некоторой долей досады, морща нос в ответ на изречение девушки. Конечно нет, Пташка не ожидал от нее дифирамбов по поводу своего внешнего вида - но Мерлин, ты вообще зачем меня сегодня трогаешь?
Жизнь уже показала, что когда Стоун не в духе, он не церемонится. Эйвери один раз уже попала под раздачу, сумев подвести Кая к той самой опасной черте, после которой следует не только взрыв, но и чье-то кровавое убийство. Благо, что у анимага все еще есть голова на плечах, да и воспитание мягко говоря не позволяет бить женщин - исключая, конечно, рабочие моменты, хотя и здесь в ход подобные методы пока не пускались - но все равно вышла сухой из воды. Думается, что и в этот раз ей повезло: он не был настроен на проявление агрессии, не был настроен на разговоры, он просто хотел молча напиться - точнее сказать надраться - доползти до постели и уснуть - вот так вот просто, не раздеваясь, предвкушая дикую головную боль и жажду на утро. Никакой поэтики, грубая реальность и рабочие моменты - но Беатрикс, разумеется, жаждала все испортить. Слизеринская натура, побрал бы ее дьявол.
- Да ты пьяна, - пробурчал мужчина, видя, как лихорадочно блестят глаза в стекле бокала; она облизывает красные губы и щериться в оскале - этот цвет ей идет, и ведь даже не съелась, хотя она, очевидно выпила уже много. Кайсан одернул себя и отставил бокал - хватит, на сегодня, похоже, миссия невыполнима. Тихое беспокойство грызло его, мерзко, неприятно, но глубоко, и он вздохнул, полностью переключаясь на Эйвери.
- Просто в... не могу, - хотелось сказать груба, но в последний миг язык не повернулся. - Я бы сказал, что рад тебя видеть, но нет, прости.
Шепоток ревности сжал губы в линию: тонкую, суровую. Однако рука машинально все еще поддерживала девушку от грандиозного падения со стула - покачивалась она весьма опасно, будто бы намереваясь то ли слезть, то ли упасть с несчастного предмета мебели. Тонкая фигурка ему бы не повредила, а вот он ей - весьма.
Кажется, что они только вчера учились в Хогвартсе. Пташка смотрел на нее - не ощущал той ярости, жгучей, полной раскаленных углей; она ведь такая же жертва, как и он сам. Просто по другую сторону фронта.
- Что тебя сюда привело, чтобы так надраться?
Он поздно заметил того, кого посчитал галлюцинацией, неверно истолковав тяжелое чувство блуждающего взгляда - или только мираж - и какие-то странные, настороженные мурашки, сковывающие кисти рук. Нотт, собственной персоной.
Не хочу видеть, сгинь.
Кадык дернулся, и волосы на затылке неприятно зашевелились - анимаг автоматически напрягся, как пружина, пожирая глазами того, кого сегодня мечтал не встретить не меньше, чем Забини.
- А вы похоже вместе, ведь так? - ровно спрашивает он, слегка кривя губы в улыбке - не очень правдоподобно, напрягаясь, как волк, почуявший заряженное ружье охотника в засаде.

+2

5

«Дарк Юникорн» никогда не было притоном для больных убийц, для умалишенных или же легкого поведения дамочек, но он всегда впускал в свои двери нуждающихся в выпивке и хорошей компании, кем бы ты ни был.
Не смотря на то, что наступили темные времена для обеих сторон магического мира, о работе нельзя было забывать. Остин давно перестал посещать «Юникорн» для пущего веселья своей жизни; он забегал лишь по необходимости, осуществляя нужные дела по мере их поступления, и с последними событиями иерархия важности дел не блистала гостиницей в первых рядах.
Бар-гостиница процветала и без него. Старший бармен по воле своей судьбы, будучи без дома и без хозяина, не зная и капли о светской жизни, тянулся в этот круг, как мотылек на свет, каждым своим рабочим днем показывал, что хочет оставаться хоть приблизительно поблизости от происходящего в магических высших кругах. Тони годами служил за доверие и за неплохую сумму, нужно сказать. Теперь он представлял собой глаза и уши бара, он мог слышать то, что для другого казалось пустяком; каждый день здесь останавливаются поесть или выпить сотни людей, оставляя после себя вместе со звонкими монетами крохи полезной информации. Кроме своего горячего тела в конце вечера бармен мог предложить целую гору нужной информации, и Остин пользовался вторым вариантом - зато с лихвой, -  оставаясь принципиально на рабочих позициях со своими «подопечными».

Нотт как раз проходил через свой любимый коридор, ведущий из кухни. Его опутали миллионы запахов по дороге, шаги были как обычно тихими, но широкими; и в какой-то момент он резко остановился недалеко от барной стойки, достаточно широкой для того, чтобы не нарушать личное пространство бармена и достаточно длинной, чтобы занимать добрую половину зала вширь.
Если бы Нотт не сбавил шаг, он бы попросту прошел мимо, не заметив или передумав возвращаться. Сейчас же открылась возможность наблюдать весьма занимательную картину.
Остановившись за пару шагов, Остин переглянулся с Тони, который легко пожал плечами, и голубые глаза неодобрительно сощурились, вмиг переключая внимание. Сегодня его никто не успел предупредить о знакомых и относительно новых, точнее, совершенно новых гостях Юникорна. Кто бы мог подумать, что попутный ветер занесет сюда принцессу и аврора? Оба в расстроенных чувствах, оба заливают горе, оба опасны - каждый в своей мере, оба ни грамма не умеющие пить. Слизеринец не мог его не знать – они учились вместе, а в дополнение ко всему, Эфа, да хранит ее Мерлин, упоминала, с кем работает Ивор.

Остин почувствовал себя весьма напряженно, понимая, сколько бед может принести данная встреча. Люди, даже в прошлом относящиеся друг к другу весьма пренебрежительно, в ситуации общего стресса и под влиянием выпивки могут показать чудеса человечности, сплотиться общей идеей, на какое-то время найти общий язык. В школе можно было пошутить, что "найти общий язык" - это очень даже пикантное выражение, однако Остин был лишен сладких иллюзий и розовых грез, он понимал, насколько их встреча была опасна.
Милая-милая Беатрикс, ненавистная ранее и более интересная вниманию Нотта сейчас, нежели в школе. Милая Беатрикс, пляшущая под властную дудку собственного отца и Альянса. Она не создана была «пахать» в том или ином, - в любом смысле. Давление власти над ней и ее семьей над ней, вызывало полученный результат, здесь удивляться нечему. Сегодня она сидела здесь, пыталась справиться со всем сама, однако у самоуверенной, но слабой женщины часто все выходит из-под контроля. Эйвери должна была понимать, что не сможет здесь затеряться в толпе - ее здесь многие узнают; ей только пальцем помани, и приключения найдутся на ее прекрасную задницу. Она рассчитывала не встретить Нотта в его же заведении?

Нотт же ничем не мог ей помочь, и не собирался. Они не друзья, но уже и не враги, они - участники чего-то одного общего, отдаленно сближающего даже воюющие миры. Остин никогда не думал, что найдет в Беатрикс что-то большее, чем зазнавшуюся современную слизеринку; она с годами росла, и претензии их друг к другу становились серьезнее. Его не устраивала легкомысленность и безволие по отношению к отцу, Беатрикс же - черт знает, возможно, излишнее самомнение и жестокость, все честно. Когда родители заочно их сделали партнерами по дальнейшей жизни, студенты смеялись, ложась и просыпаясь в одной постели, выбрав и пробуя из всех обязанностей самую лучшую, понимая, что ничего общего по жизни их не свяжет, и все это временно. Оставляя за собой право шутливого "права на собственность данного тела", а так же возможность свободы, свободы, бесконечной свободы, без обсуждений, как с одной, так и с другой стороны, - это было очевидно.
Однако они не раз ругались именно благодаря родителям, которые присвоили им славу светской пары. Нотт считал непозволительным прийти и напиваться в его баре в одиночку, падая в чужие руки, хотя, не касалось бы его это косвенно, он бы только посмеялся с этой ситуации, узнав, кто этот молодой мужчина, так галантно помогающий его "невесте".

Между бровей появилась еле заметная морщинка, кто-то случайно толкнул плечом, проходя мимо. Это и вывело Остина из легкого транса, во время которого всплыли мысли, которые он давно оставил.

- Мой ответ повлияет на твою руку? - Нотт кивнул на пальцы Стоуна, поддерживающие грациозную фигуру Эйвери, легко и почти незаметно вздернув подбородок. Тон был холодным, едва с ноткой заинтересованности; он не собирался показывать враждебность, однако не заявить о себе не мог позволить.
- Вижу, Беатрикс изрядно... устала, - на последнем слове Остин, чуть поджав губы, перевел взгляд на девушку; он редко говорил не то, что думал. Однако его целью не было выяснение отношений, тем более, при Стоуне. Трезвый ум подкидывал мысли на ура, одну за другой. Кайсан Стоун, почти одногодка, запоминающиеся черты лица, судя по тому, что происходило в Хогвартсе, упрямый и падок на различные приключения, плюя на разбор различия факультетов.
Что-то неуловимое будоражило и наводило на подозрения; возможно, Юникорн был открыт для каждого, даже для авроров, которые, к слову, никогда бы сюда не сунулись по доброй воле, имея голову на плечах; Кайсан же пил отчаянно, заливая в себя, пил так, как не умел пить, так, будто насильно сам себя сюда притащил. Он знал, что прикасается к маленькой принцессе, которая имеет прямое отношение к вражеской стороне? Слишком прямое. Очень интересно. Понимая, что не может оставить изрядно выпившую леди в компании молодого аврора, Нотт уверенно протянул руку для приветствия, где манжет дорогой темно-зеленой рубашки чуть подскочил, оголяя кожу, благо, Альянс не метил своих, как ранее клеймили Пожирателей Смерти.

+3

6

Блаженное расслабление, алкоголь так приятно расплывается теплом по телу и забирает с собой все проблемы и заботы. Если бы все было так просто: напиваешься себе, на утро просыпаешься и ничего тебя не заботит, никаких проблем как и не было. Но это лишь маленькая отсрочка, завтра ничего не поменяется, а к проблемам еще и добавится головная боль, как минимум. А если сильно постараться, то и последствия от пьяных приключений.
Казалось бы, Эйвери и не было особо на что жаловаться, у нее было все, что можно только пожелать в ее возрасте: от огромного состояния и собственного бизнеса до статуса и прекрасных внешних данных, от любящей семьи до замечательных друзей и не менее прекрасных любовников. Но нет, когда тебе всю жизнь подают все земные блага на блюдечке с каемочкой, то приходится за них расплачиваться и доказывать, что ты достойна этого всего.
В последнее время ее все страшно бесило. Отец, который перестал уделять должное время своей семьи и ушел с головой в Альянс, настолько, что казалось захлебнется в этой пучине своей слепой веры. Альянс, который не оправдывает ее ожидания. Все же, Пожиратели ей были ближе, хоть и те, и те довольно схожи между собой. Но приспешники Лорда вместе с ним, были куда более внушительны и убедительны. Бизнес, с которым ей не хватала времени ни на себя, ни кого либо еще, в особенности, если добавить к этому задания Альянса. И все на нее давили, давили и давили. А лучше бы она жила простой и размеренной жизни. Потому что с этим давлением, Беатрикс еще не научилась справляться.
Что в этом баре делает Стоун? Просто загадка века. Такие места не для хороших мальчиков, а авроров и подавно. Однако он здесь, и запивает свое горе, так же как и она. Беку не особо волновали чужие проблемы, но какой-то черт дернул ее подсесть ближе к Кайсану и даже заговорить к нему. Наверное, превышенная доза алкоголя в крови.
- Да ты тоже, - скептически произнесла Беа и облизала влажные от алкоголя губы. – Мы же за этим сюда и пришли вообще-то.
Эйвери говорила так, будто ее слова - это прописные истины и комментарии парня по поводу ее состояния совсем уж неуместны. Он же видел куда шел и, судя по всему, шел он сюда намеренно, никто не заставлял.
Кайсан так мило придерживал ее, не давая свалится со стула и переломать себе несколько костей. Но ее затуманенный рассудок реагировал на все слишком медленно, чтобы крикнуть что-то в духе: «Убери свои ручонки, я и сама в состоянии сидеть». Но она не очень-то в состоянии, будем честны.
- Да что ты!– Эйвери попыталась сделать удивленная лицо, что вышло скорее комично, чем изумленно. – Не рад он меня видеть. Тоже мне неожиданность.
Последняя их школьная стычка было мягко говоря неприятной. Но, уже пару лет с тех пор прошло, что таить в себе какие детские обиды, было бы глупо. И ей не хотелось броситься на него и выцарапать ему глаза. Больше нет.
- Жизнь не сахар, знаешь ли. Да ты и сам это прекрасно понимаешь, раз пришел сюда надраться так.
Беатрикс взглянула на Стоуна, но он смотрел не на нее. Она и не сразу поняла вопрос о том, с кем она вместе. Но, увидев Остина позади себя, она даже немножечко протрезвела. Вот так встреча. Нет, это вовсе не странно встреться Нотта, в его же баре, но лучше она осталась бы незамеченной. Беа прикрыла лицо рукой, то ли от стыда, то ли надеялась все же, что он ее не узнает, что было бы очень удивительно.
Их с Остином не многое связывало, если не считать, того, что он как бы ее жених. Жених, навязанный родителями еще с самого детства. Эйвери никогда не воспринимала это всерьез, как и не собиралась замуж. Они совсем не подходили друг другу, разные взгляды, разные цели и претензии к друг другу, от чего идея о будущем брака казалась еще более бредовей. Ложась с ним в одну постель, она не видела в нем своего будущего, только плотские утехи, только взаимное удовлетворение потребностей друг друга. Как это называется, свободные отношения? И это более чем их устраивало.
- Привет, Остин, - негромко произнесла девушка.
И да, она действительно устала, от всего и всех. И это витающее в воздухе напряжение между Ноттом и Стоуном, ее саму немножко напрягло. И она не придумала ничего лучшего, чем юркнуть прям через барную стойку, пока сам бармен отошел обслуживать других посетителей, достать бутылку какого-то алкоголя, разлить его в стопки и протянуть одну Остину.
- Присоединишься?

Отредактировано Beatrix Avery (2017-07-11 20:10:40)

+2

7

Эйвери всегда была щедра на любезности. В пьяном состоянии этот её навык, похоже, увеличивался под невербально произнесенным заклинанием Engorgio; что и говорить, змея змеей, любит вонзить клыки в место помягче, где кожа просвечивает сеткой мелких, соблазнительных вен, пульсирующих стремящейся к сокращающемуся сердцу темно-вишнёвой кровью. У всех людей она скорее всего разная на вкус - и Стоун сильно, сильно сомневался, что его не была горькой до креплёности. Но похоже, Беатрикс было абсолютно безразлично, кого жалить - она просто хотела заразить своим ядом больше людей, насладиться искажённой мимикой, искривившимся ртом и потухшим светом в радужках глаз.
В школе всё действительно было до бесстыдства просто: войну можно было объяснить противоборством факультетов, древним противостоянием, проигранным квиддичным матчем или дуэлью. Во взрослой, независимой жизни это оказалось гораздо сложнее: сваливать происходящее на детские обиды кажется уже совсем глупым, несерьезным, и особой неприязни больше нет; анимаг никогда не был злопамятным, не был вспыльчивым, нападки и взгляды вымотали его, оставив сеть неизгладимых шрамов по всему телу, самый видный из которых кричал во всеуслышание о том, кто он есть.
Пташка моргнул: слова Беатрикс он фильтровал достаточно умело, чтобы не позволить цепким, членистым лапкам боли и старых обид захлестнуть его; просто коротко фыркал, полагая, как смешно со стороны они выглядят - взрослые люди, решившие поиграть в детские игры. Во всяком случае, слова Эйвери больше не колыхали его бескрайнее море настолько, чтобы мелкое волнение прозрачных волн переросло в бурлящий котлован.
Теперь же Стоун смотрел на Остина и чувствовал, как стремится нервно дёрнуться кадык, чтобы протолкнуть засевший в горле агрессивный ком. Кайсана приучили сражаться: он дрался, дрался всю свою сознательную жизнь, не жалея стонущих от боли мускулов. Пташка знал, что такое переломанные кости и проклятый костерост, помнил, что такое гематомы, из-за которых больно дышать, прочувствовал на себе прелесть рваных ран Sectumsempra, считал минуты до того, как перестанет биться жизнь, слабым огнём трепыхаясь в груди. Он чувствовал смерть дважды - солью на губах, сведёнными судорогой пальцами, осознанием реальности: первым - страшным, колотящим от ужаса перед грядущим и вторым - полностью безразличным, каким-то равнодушно усталым.
Сейчас аврор смотрел на Остина Нотта, того самого Нотта и не хотел даже вдаваться в подробности своего внутреннего оцепенения перед ним: горностай замер перед чёрной, манящей блеском чешуей, россыпью чёрных ониксов сверкающей в приглушенном свете бара, забывая о том, что принадлежит она змее. Они смотрят друг друга настороженно и остро, глаза в глаза: Нотт сжимает губы в линию - ему не нравится, что рука аврора осторожно поддерживает Беатрикс, ему противно, что пальцы грязнокровки сами по себе касаются её. Но Стоуну открыто на это плевать, и он едва заметно усмехается:
- А ты думаешь, он что-то изменит? - не провокация,  но что-то достаточно резкое, чтобы испытать укол где-то под рёбрами: он не хочет дерзить, но поднимает загривок в попытке защиты до нападения.
Что он знает о Нотте? Кайсану раньше казалось, что он неплохо разбирается в людях - ошибся он единожды и очень, очень больно, настолько, что и сейчас все в животе неприятно сжимается, до спазмов и тихого стона - но при взгляде на Остина он видел непроницаемую стену. Было здесь чрезвычайно много слишком, которые скрывали что-то внутри этого человека нечто такое, лабиринтах чего он давно запутался и потерял дорогу в никуда...
Кайсану казалось чрезвычайно опасным находиться рядом с ним. Существо стремилось уйти, покинуть место, в котором находился Нотт, уйти от тёмного контакта. Это все - иррациональное, непонятное, неправильное, оно заставляло содрогаться и замирать.
Глаза в глаза - настолько сложно, что теперь он цепляется за его зрачки, опасаясь даже отвести взгляд, и кажется, что только находится в какой-то ловушке; нет, не поймаешь меня. Я не хочу.
Он помнит Остина хорошо. Но не может понять потусторонний иррационализм своих ощущений. Этот загадочный Нотт, который непонятен, не разгадан и возможно беспощаден.
Однако Беатрикс была умнее обоих: пока мужчины сверлили друг друга взглядами, она ловко раздобыла ещё алкоголь. Нотту досталась сверкающая боками рюмка с чем-то неприятно колышущемся в ней; впрочем, то, что разлила по их стопкам Эйвери, вообще не отличалось от воды ничем, кроме пронзительного запаха.
Протянутая рука неожиданно пахнет перцем; этот аромат кажется чрезвыйчано приятным наощупь, и рецепторы молниеносно обостряются, пытаясь охватить чуть больше, чем это возможно. Кожа на его ладони странная, и прикосновение к ней разрядами  покалывает мазнувшие по ней кончики пальцев - не очень широкая, с правильными длинными пальцами, только слегка шершавая.
- Беатрикс права. Почему бы и нет?

Спустя почти два часа. 
- Та-а-ак, - Кай хочет продолжить начатую мысль, но та явно не хочет этого, всеми усилиями избегая быть выброшенной в воздух. Так странно: в голове на удивление чисто, но тело как-то чрезвычайно расслаблено; на душе нет спокойствия, внутренне он собран и напряжён, ожидая подвоха, чьей-то злой шутки: нет, не должно и не можно, они ведь все взрослые люди, заигравшиеся в эпизодической сценке.
Анимаг смотрит на карточки, предложенные Эйвери с некоторым удивлением и интересом. Девушка давала возможность сыграть, и это выглядело занимательно - по крайней мере сейчас мысль о маленьком развлечении захватила сознание живо и цепко.
Пожалуй, он был пьян, хотя и не сказать, что особенно сильно: тянулось лишь время и до омерзения приятное расслабление мышц. На вид Стоун выглядит скорее трезвым - просто чуть более спокойным, не таким взведённым, будто взятым на мушку охотничьего ружья. Он больше не смотрит на этих двоих с немым подозрением или чем-то ему подобным, на его лице безветренно и тихо.
Три и три карты. Первые они разыграют сейчас.
Пташка хорошо их перемешал. Это было чем-то похоже на те самые "фанты", только карточек было мало и были они что ни на есть волшебные, с непредсказуемо выпадающими заданиями - никто из них не знает, что может оказаться внутри, на обороте каждой - от этого должно быть острее, будто горячий перец подмешали в сладкое вино.
- Тянем для соседа, - проговорил Стоун, положив руку на сверкающую рубашкой карту. От предвкушения подушечки пальцев задорно покалывало, а в горле резко стало сухо настолько, что для храбрости хотелось выпить - встряхнуть организм, напрочь отбивая последние инстинкты. - Твоя карта, Остин.
Заданием вверх - оно сверкает мягким светом, привлекая внимание игроков; на заднем фоне весьма интересного содержания картинка - даже можно сказать пикантного, вторящего написанному на карте заданию.
- Станцевать откровенный танец, - прочитал вслух аврор, в конце хмыкнув заинтересованно и искренне пьяно. - Вот это да-а-а. Остин. Слабо? - это прозвучало даже с некоторым вызовом, и синие глаза испытующе прищурились: ну, что? Сможешь?

Отредактировано Kaisan Stone (2017-08-21 18:28:46)

+2

8

Остин недовольно поджал губы - знает ли его наемный бармен, что у него из-под носа вот так таскают алкоголь? Об этом они поговорят позже. Не смотря на то, что Остину вмиг захотелось разнести все вокруг, все, что здесь происходило, он попытался взять себя в руки. С ним случались уже такие вещи - когда привычная обстановка портится, ломается каким-то добродушным героем, который весь из себя, но не настроен «против», но опасен. Этим героем сегодня был Стоун.
Их рукопожатие не был дружественным, оно было крепким и напряженным, собственно, как и взгляд обеих.
Нет, Нотт не оставил бы Беа с ним, ни за что. Какие бы у них не были отношения, это все - одна сплошная угроза, слизеринец это понимал и готов был закричать сейчас об этом, от идиотизма данной ситуации. Внедрение в его бар аврора уже сулило неприятности. Нет, я не пропущу это представление. Пугало другое: в нем придется участвовать.
Руки коснулась рюмка, и время завертелось, отдавая привкусом натянутых разговоров, которые после перешли в воспоминания и истории школьных лет...

После пройденных двух часов Нотту казалось, что все еще под контролем. Он расслабился, неожиданно осознавая, что не все так плохо, но все еще непривычно. Остину в какой-то момент показалось, что он видит их компанию глазами бармена: он сам, держащий бутылку в руке, то ли для обновления стопок, то ли для какого-то неведомого перерыва между уже даже появившимися (хоть и показушно-пафосными короткими тостами); Беа, которая, казалось, стала менее грустной и уже чуть меньше ненавидела его, она периодически искренне улыбалась, и это было непривычно и даже капельку приятно; Стоун, которого едва покинуло напряжение, - он не чувствовал себя не в своей тарелке, но и не был в ней, он был спокоен, настолько, что кто-то мог подумать на секунду, что его не берет алкоголь.
Остин не был пьян. Остин знает, сколько ему нужно, чтобы быть адекватным, он не может расслабиться больше аврора, он не позволит себе этого; с виду он спокоен, в некоторые моменты непривычно для себя разговорчив - все в меру, да так, чтобы не выдавать своих сомнений и недоверчивости.
Атмосфера располагала.
В какой-то момент слизеринец ловит себя на мысли, что никакой опасности нет, и глупо думать об этом. Родной бар и люди, с которыми ты общаешься вот уже третий час. Они могли за это время выкинуть что угодно, но вместо этого все перешло в... искренний смех. Беа, подключив свой природный шарм, предлагает незамысловатую игру. Никто не собирается расходиться, почему бы и нет? Появляется сладкое, стойкое ощущение, что все только начинается. Бармен делает вид, что понимает, что бар не закроется до тех пор, пока Остин будет за стойкой; и когда на гладкую поверхность ложатся карты, он принимает волю судьбы и возвращается к своей работе, обновляя заказ.

Нотт слышит свое имя, прозвучавшее из уст Стоуна, и оно разрезает воздух - не было такого прежде. Остин не успевает взять под контроль эмоцию, и с удивлением бросает взгляд на аврора, но все в ожидании задания. Алкоголь притупил у всех мысли о том, что они не старые друзья и некоторые задания могут оказаться практически невыполнимыми. Но у этой игры есть название, которое полностью себя оправдывает.
После озвученного бармен, явно заинтересовавшись, повернул голову, и этого невозможно было не заметить.
Остин немедленно поднял взгляд, в котором явно читались проклятия, однако, это ни на секунду не изменило его выражение лица. Напряженные скулы и губы чуть дернулись - он оценивал, насколько серьезна эта игра, однако после слова "слабо?" и едва заметно подстегивающей интонации Стоуна, Нотт поднялся со стула; губы тронула усмешка и он, пройдя мимо парня, подошел к Беатрикс, подавая ей руку. - Приватный танец, дорогая? - мягкие ноты в голосе были адресованы девушке, и под влиянием выпитых напитков слизеринец был как никогда добр к ней; он знал ее целую вечность, и она ни раз видела его расслабленным, таким, каким он иногда позволял себе быть, таким, каким он был.
Ощутив, как напряжены мышцы спины, Остин повел Беа уже на шаг вперед, поворачиваясь к Стоуну, тут же меняясь в лице, когда девушка не видела того. Улыбка сверкнула оскалом на долю секунды, а голубые глаза полыхнули ответным вызовом. Но в нем читался азарт. - Хорошо, что ты тоже участвуешь. Пошли.

Очень интересная комната находилась этажом выше, где люди полны секретов, а комнаты полны людей. Полумрак освещал Беа, которая шла впереди, которая явно догадывалась, куда они направляются. Кайсан шел самым последним, и никому не пришло в голову ему сообщить, куда держится путь - Остин не счел нужным отчитываться, а Эйвери явно старалась ступать ровно и непринужденно, отдавшись этой сложной в данной ситуации задаче.
Нотт, уже находясь в знакомом помещении, обнаруживает у себя в руке бутылку и тут же сует ее Стоуну, дабы избавиться от ненужной вещи, ему пока «хватит». - Открывай, попкорна не будет, - бросает равнодушно, и пока они находят себе место на обширном, обтянутом дорогущей кожей диване, Остин направляется к столу, на котором стоит небольшая шкатулка.
Он проклинает все. Но находит в себе силы и открывает крышку, откуда медленно и с нарастанием начинает плыть музыка, известная многим «Feeling Good», отчего Нотт не смог не закатить глаза, пока этого никто не заметил. Он обходит шест, как будто первый раз видит игрушку, которой не рад, которую не хотел, но не показывает этого. Он видит на холодном металле отпечатки женских пальцев и, будь он трезв, ни за что не сделал бы этого. Крепко схватившись рукой поверх чужих следов уверенной ладонью, он повернулся в чудесные лица «зрителей», после чего тело плавно начало двигаться в такт музыки. Медленно, и протекающе по венам. Остин слился с волшебной волной. Стоун с Эйвери наблюдали, как свободно себя чувствует его тело, словно это было его обыденное занятие по вечерам. Главное начать. Как руки, вместо отточенных строгих движений, ведут себя совершенно раскованно, когда одна спускается от шеи, вниз, мимо пуговиц, к ремню, освобождая низ темно-изумрудной рубашки.
Смена интенсивности звуков заставляет гибкое тело двигаться несколько иначе, добавляя нотки действительно откровенного танца. Миг - и рубашка летит куда-то вперед, чуть ли не Стоуну в лицо. Теперь мягкий свет касается бледной кожи, плоского живота, плеч и спины.
Нотт не стесняется. Низкая посадка брюк лучшего качества позволяет чуть ли не видеть костяшки на бедрах; Остин касается ими шеста поочередно, использует его, словно это единственное, что его интересует в данный момент; каждое движение излучало столько сильной энергии, что ее можно было почувствовать в воздухе. Минуты тянутся, как патока. Долгие две, пять, семь…
Остин снова бросил взгляд на наблюдающих и предположил, что расстояние между ними относительно велико. Не прекращая следовать музыке, он расстегнул ремень, медленно и плавно, вынимая его из брюк, наматывая на оба кулака, двинулся вперед, к дивану. Их лица оказались на уровне жесткого живота, Смори на меня, и, немного вытянув ремень в полоску, Остин опустил руки так, чтобы тот оказался под их подбородками, с помощью ремня, натянутой полосой немного подымая их лица вверх, чтобы встретиться глазами. Ухмылка, приоткрытые губы и ни тени презрения - непривычно и странно.
Доли секунды показались вечностью, после чего он, отойдя на шаг, звонко щелкнул ремнем перед их лицами, и музыка прекратилась.
- Достаточно или кто-то хочет еще? Не дожидаясь ответа, он протянул руку за карточкой. Внутри от чего-то все горело, и в дополнение он взял у Стоуна бутылку, неожиданно встретившись с ним взглядом один на один. С полминуты, и Остин помнит, как повернулся обратно к карточке, и как только глаза пробежались по заданию, мышцы дрогнули. - Беа. Тебе нужно напоить всех игроков Сывороткой правды, включая себя и рассказать о самой потаенной фантазии.

После того, как было произнесено последнее слово, Нотт закрыл глаза, понимая, что всё - крах. Для каждой пары в гостиничном номере всегда были приготовлены сувенирные коробки с маленькими запретными зельями - об этом знали далеко не все, единицы. Беа была в их числе.
Сыворотка правды на четверых - аврора, альянсовца, отчаявшейся женщины и полупустой бутылки огневиски - это конец.

+4

9

Казалось, еще чуть-чуть и напряжение в воздухе можно будет потрогать руками. Да что с вами такое? Пронеслось в мыслях девушки. Она сюда отдохнуть пришла, а не наблюдать за битвой взглядов, которая рисковала превратиться в настоящую. Но, когда Остин и Кайсан приняли приглашение выпить, Эйвери поняла, что вечер может стать довольно интересным.
Жаль, что она не сразу учла, что на нее алкоголь действует значительно быстрее и губительные, чем на парней, в силу ее небольшого веса. И вот спустя два часа он отдавала себе отчет, что слишком пьяна, но это состояние было ей настолько по душе, что она и не думала останавливаться.

Прошло два часа, и за это время никто не разругался и не подрался, что уже было прогрессом в отношениях пьяного трио. Эйвери была все так же пьяна, расслаблена и весела, но она отдавала отчет своим действиям и прекрасно понимала, что происходит вокруг. Они много разговаривали, вспоминали о школьных временах, делились тем, что происходит в их жизни сейчас. С виду могло даже показаться, что они друзья, ведь алкоголь уже развеял все напряжения, оставив приятным послевкусием беззаботность. Беа и сама порой удивлялась насколько искренней она может быть под немалой дозой спиртного.
Но, чтобы вечер принял новый захватывающий поворот, Эйвери подготовила кое-что интересное. Один клиент подарил ей занятную штуковину: колоду карт, да не простых, а с непредсказуемыми заданиями и желаниями, зависящие от того, кто тянет карточку и кому.
- … так что предлагаю повеселиться. Стоун, ты первый тянешь, - Бека передала колоду аврору и с предвкушением ожидала задания для Остина.
Откровенный танец, должно быть горячо. И Нотт был нескончаемо мил, подавая ей руку и провожая вперед. Бека знала куда они идут и даже пыталась идти как можно ровно. Она знала, что это был за номер и какой интересный предмет интерьера он в себя включал. Как раз то, что нужно для осуществления задания.
Беатрикс громко плюхнулась на дорогой кожаный диван, отняла у Кайсана бутылку и, отпив, была в ожидании представления. Заиграла до боли знакомая всем песня, но как нельзя подходящая для откровенного танца. Движения Остина были плавными, свободными и раскованными, будто это для него привычное занятие. У Нотта это настолько хорошо получалось, что Эйвери смотрела на него с нескрываемым наслаждением и не будь здесь Стоуна, на снятой рубашке дело бы не кончилось.
Итак, настал через задания для самой Беа. Остин тянет карточку, и девушка замирает в ожидании. Но услышав до конца задание, она замирает и от ужаса. Это конец. И самое страшное это то, что она не имеет ни малейшего представление, какая ее самая потаенная фантазия. Их было слишком много, но какая самая-самая? Это может быть связано с ее семьей, с Альянсом, с ней самой и это скорей всего не самая приятная правда. Эйвери боялась сказать, то, что может разрушить не только ее жизнь, а и других людей, втянутых в общий заговор.
Но задание есть задание. Эйвери поднимается с места и направляется к тайнику, где спрятана коробочка с зельями. Остин ей когда-то рассказывал, что в каждом номере есть такая, со стартовым набором зелий. И сыворотка правды одно из них. Это что-то типа приза или сувенира для посетителей.
Раздобыв нужно зелье, Беатрикс вернулась к парням. В ней сейчас шла битва двух сторон: одна хотела послать всех к черту и отказаться выполнять задание, а другая – доказать, что Беа не боится того, что может сказать. Но она боялась.
Набрав воздуха в легкие, она громко выдохнула и быстро отпила содержимое склянки. И передала дальше, чтобы каждый получил свою долю. Девушка даже не почувствовала вкуса зелья после всего выпитого алкоголя.
- И… Моя потаенная фантазия – это, - она на миг остановилась и снова продолжила: Быть единственной наследницей всего состояния и бизнеса. Я не хочу, чтоб мой брат появился на свет.
Эти слова словно больно ударили ее по лицу и отрезвили. Слишком эгоистично, что в принципе в ее духе, но Беа аж никак не ожидала, что это то, чего она желает больше всего. Ее брат еще не родился, а она уже его ненавидит за сам факт существования.
Девушка взяла бутылку и сделала несколько глотков, чтобы отогнать дурные мысли. Сделав вид, что ничего такого не произошло, она взяла карты, перемешала их и вытащила одну.
- Для тебя, Стоун, - Эйвери лукаво улыбнулась: Ты должен поцеловать особь своего пола. А поскольку я не твоего пола, ты должен поцеловать Остина.
Это даже лучше, чем стриптиз. И это заставило на секунду забыть о том, что они все под сывороткой правды и любое их слово может быть фатальным.

Отредактировано Beatrix Avery (2018-01-22 12:42:42)

+3

10

Стоило признать, что это был вечер, полный абсурда. То, что они втроем собрались здесь, и что плеск алкоголя в стаканах обьявил мир - если бы кто-то сказал Пташке о том, что такое когда-то случится, он бы весело рассмеялся в лицо чудаку. Между ними троими не те отношения, не те расстояния: разрыв между чистотой их крови огромен, статусом в обществе - тоже; гляди, как блестят невидимые венцы над головами их, горят глаза в немом превосходстве и уверенности - ну а ты? что ты, кто ты?
Он принимает из рук Остина бутылку - глядит на Нотта несколько укоризненно, потому как едва успевает поймать её в полете вниз - очень неуважительно по отношению к ней и бурлящей внутри огненной жидкости, но что уж сказать, главное, что цела. Очень хотелось съехидничать при слове "попкорн", ведь откуда бы чистокровной змее вообще о нем знать, но не стал, проглотил рвущуюся наружу желчь - в конце концов, зачем переходить из состояния покоя в состояние неприкрытого нападения?
"Ну, покажи, что умеешь, крошка-Нотт", - Стоун сверлит спину, обтянутую рубашкой, взглядом, и легкой усмешкой сопровождает движения молодого мужчины. Это задание было забавным: он конечно же ждал, что Остин откажется от его выполнения категорично, резко и холодно, но похоже, не только ему алкоголь вернул нечто давным давно утерянное: шкатулка открывается с приглушенным стуком, словно бы кость ударила в кость, и из нее доносится плавная, до тихого хохота знакомая музыка. Конечно, аврор и не думал, что заиграет что-нибудь вроде Мендельсона, но такой выбор тоже был несколько неожиданным, хотя и после "попкорна" можно было ожидать всего, что только угодно.
Чужая рука сжимается на хромированной поверхности шеста - Кай чуть щурится, почему-то следя именно за движениями пальцев, ловких и тонких; слышит - Эйвери рядом устраивается поудобнее, и Стоун чувствует какое-то заразительное предвкушение, и фактически безропотно отдает бутылку требовательной девушке, хотя и, возможно, считал, что ей как раз-таки хватит. Останавливать её - нет, пожалуй, этим должен заниматься Нотт, да и почему нужно останавливать веселье? В их игре правил нет, и вносить свои - настоящее богохульство.
Пластично, дерзко, резко и одновременно плавно.
Кай пропускает через себя каждое движение: внимательно, сосредоточено, чуть жадно; ни капли какого-либо смущения, скованности - смотри, вот он я, я знаю себе цену - короткий взгляд ловлю из глаз в галлам, или только иллюзию внимания, который впитываю, как губка, забывая прикрыть в напряженном внимании рот.
Хозяин положения - усмехается нагло и полностью свободно. Музыка в ушах уже давно звучит слишком отдаленно и приглушенно: изумруд резко контрастирует с бархатной бледностью кожи, и свет прорисовывает мышцы обнаженного тела. Чистая эстетика правильных движений, наполненных ли смыслом или чем-то еще. совершенно не важно: Пташка просто прикрывает глаза и смотрит, находя представление зрелищем можно сказать прекрасным. Он был абсолютно точно уверен, что Беатрикс сейчас кусает губы и искренне жалеет, что они с Ноттом здесь несколько сдержаны присутствием чужака.
Воздух острый, будто посыпан жгучим перцем. Танцор пускается со своей сцены в люди, и в руках его ремень кажется длинной, змеящейся плетью; вместо привычного недоверия лишь интерес: Кайсан погружается в музыку, игру и чужие жесты, полностью покоряясь всей ситуации.
В полутьме чужой взгляд - обитель насмешки, превосходства и полного контроля. Чувствуешь власть над теми, кто наблюдает, дергаешь за ниточки их эмоций, желаний и страхов, упиваясь возможностями и перспективами:  ремень давит на кадык, заставляя сглотнуть и не отводить взгляд от чужих хитрых - лисьих ли? - глаз, ухмылки.
Словно плетью перед лицом щелкает полоска кожи, и музыка обрывается, почти сразу сбрасывая наваждение.
Стоун не знает, как выглядит его лицо сейчас - но он, кажется, был глубоко потрясен увиденным.
Вопрос мужчины нарушает полог тишины, который накрыл их на несколько мгновений после завораживающего танца, но он остается без ответа: Остин произносит задание для Беа, и в голове аврора проносится одна только мысль - это конец.
Сыворотка правды на них троих это, кажется, слишком.
Девушка явно не в восторге от выпавшей ей участи, да и лица остальных игроков говорили о многом. Анимаг очень сомневался, что сумеет не ляпнуть лишнего в процессе общения или просто не размажет чье-нибудь определенное лицо в порыве огромной, неконтролируемой любви. А еще более всего смущала реакция Сыворотки на алкоголь: Кай порой весьма странно реагировал на обычные зелье, потому это все - кот в мешке. Но если он откажется...
Они все боятся выдать свои тайны - страшные или не очень - иначе зачем они хранили их вдали от солнечного света в самых темных уголках души? Пташка, кажется, даже зубами скрипнул: если они выполняют задание,  у них не будет шанса держать язык за зубами.
Глубокий вдох. Все смелые, рьяные, никто не сдается - и в омут с головой. Зелье опаляет горло не хуже огневиски, и Стоун едва сдерживает яростный кашель, который мгновенно сдавил гортань. Черт возьми, дай бог ему не опьянеет от этого пойла еще больше, если его быстрее не вывернет на этот прекрасный пол комнаты для почетных гостей, если это, конечно, был она.
Беатрикс глубоко вдыхает- её сокровенная тайна должна родиться на свет, как пламя дракона. Она точно давно томилась её в груди, то, что мы всегда боимся произнести.
Признаться, для аврора это задание, наверное, было бы самым ужасным. Потому что ему нечего скрывать от мира, кроме одного факта, который он даже для себя еще ни разу не произнес в слух.
Чтобы сделал ты, если бы услышал его? Высмеял, растоптал, вдавил бы в пыль лицом - ножом проник бы в грудную клетку громкий, неверующий смех. Кто-то скрывает факты о темном прошлом, кто-то - свои амбиции, а я боюсь явить миру чувства и то, что взрастил сорняком в душе своей; он пахнет прекрасным, душистым цветком, обвил мое сердце, пробив терновыми шипами - кровь темным эликсиром питает их, и он вьется, вьется...
Эйвери выдохнула слова - будто бы даже легко. Но Кай знал, насколько тяжело отдавать свою правду, которая никогда не была предназначена для посторонних ушей. Ему не хотелось комментировать то, что она сказала - пожалуй, он даже честно признал для себя, что это не нечто необычное: когда ты единственный ребенок в семье, у тебя нет никаких альтруистических порывов делиться тем, что по праву рождения первенцем принадлежит тебе.
Однако девушка смогла убедительно показать им, что её никоим образом не тронуло сказанное - она вытащила карту для Пташки, и тот замер, почувствовав, насколько окаменела его спина и плечи: ну же, озвучь, не томи...
- Хм, - слишком задумчиво и коротко издал нечленораздельный звук Стоун, который даже с трудом можно было идентифицировать как хмык. - Вот так...
Казалось, что он вечность цеплялся в тьму зрачков, окутанных темным ореолом радужки - но на деле это длилось всего какое-то мгновение: Мерлин, что я делаю вообще и зачем, я пытаюсь найти отражение чего-то - кого-то -  в этих глаза и думаю, что это тупо и бесполезно, потому что это невозможная метаморфоза; рука притягивает Остина за шею почти грубо и даже требовательно, губы цепляются в губы - укусом хищным - и на рецепторах соленая капля - моя, твоя, неважно уже - а под пальцами, что сложились на шее, бьется чужая жизнь; поцелуй кажется долгим, полным слишком отчаянного огня и звонкой боли.
Я делаю это - не знаю зачем, доказывая что-то другим, выплескиваю бурю своего океана и агрессивном чаянии сломать паруса, однако штиль приходит слишком быстро - отпускаю чужую жизнь, прочувствовав её в своей руке и тихо выдыхаю, понимая, что это было крушение.
- Достаточно?

+1


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » Убейте диджея


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC