NICKOLAS MOORE: Николас, воспроизводя в памяти происходящее в этот день в раздевалке, будет оправдывать себя тем, что Мередит его попросту спровоцировал. Чёрт возьми, веди он себя адекватно, покажи он свой страх, моли о пощаде - Ник бы его не трогал, но он не на того нарвался, видимо. [читать дальше]
лучший мужской образ:

Albus Potter

лучший женский образ:

Lily Potter
действующие КВЕСТы:
Алира
Aleera Nott
Кай
Kaisan Stone
Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley
ссылки
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: зима 2022/2023 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » я больше тебе не враг. сдавайся


я больше тебе не враг. сдавайся

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://78.media.tumblr.com/940fea52564b5b82556ce5f9105bf43f/tumblr_n2fy45Gmja1r75gygo6_r1_250.gif

https://i.pinimg.com/originals/d8/97/c3/d897c3033c32478a60b810ef0ff08946.gif

Действующие лица:
Hermione Granger&Draco Malfoy

Место действия: магическая Франция

Время действия: сентябрь 2021 год

Описание: Долгое время Драко Малфой и Гермиона Грейнджер скрывают от окружающих и близких свои теплые взаимоотношения. Обиды остались где-то в прошлом, таком далеком и темном, что даже не хочется вспоминать о том, что было в школьные годы. Сейчас волшебники находятся на той стадии, когда уже не понимаешь: Как ты мог ненавидеть этого человека? Совместная поездка во Францию по работе. Переговоры позади, а впереди непринужденные выходные наедине друг с другом. Начало конца для обоих. 

Предупреждения:
Драмиона, чувствительным людям не стоит читать, а тем более, если вы Рон Уизли или Астория Малфой.

+8

2

Если кто и умел устраивать грандиозные праздники, так это французы. Не в пример сдержанным и строгим англичанам, они с легкостью превращали любое мероприятие, даже самое что ни есть светское, в нечто масштабное и, пожалуй, чересчур помпезное. Гермиона, может, и оценила бы по достоинству старания принимающей стороны, окажись бы ее компанией на этот вечер некто, как минимум, обладающим чуть более чутким слухом и трезвой памятью, нежели господин де Клермонт, который вот уже по пятому - или шестому - кругу рассказывал ей историю своей первой экспедиции в Гималаи, где он обнаружил новый подвид Огненного Шара. Грейнджер готова была поклясться, что теперь, разбуди ее ночью, и волшебница в деталях опишет все события от начала до конца. Она не отказалась бы сейчас от быстрой порции Обливейта, но, увы, на официальном приеме Французского Министерства Магии разливали только шампанское. Гермиона успела прикончить уже третий бокал, когда легендарный драконолог заходил на шестой - или седьмой - круг, и поняла, что выносить это дальше она не в состоянии: такими темпами это грозит ей, как максимум - неврастенией, как минимум - начальной стадией опьянения. Не дай Мерлин, если она сама, дожив до столь преклонного возраста, впадет в маразм и будет рассказывать о своих увлекательных школьных годах.
- А рассказывал ли я Вам, дорогая, как в 1938 мы с моим коллегой оказались у Тибетского нагорья... - начал по новой мсье де Клермонт с таким упоенным выражением, что женщине на секунду стало даже неловко от собственной непочтительности. Гермиона огляделась вокруг в поисках знакомого лица - в конце концов, она приехала сюда с коллегами, - дабы вцепиться в кого-нибудь, как в спасительную соломинку, придумать повод улизнуть, но, как назло, одни вовсе не замечали ее сигнал sos, а другие вежливо кивали в знак приветствия и проплывали мимо. Наконец, карие глаза выцепили в толпе знакомую светловолосую макушку: Малфой увлеченно о чем-то беседовал с тремя стареющими вейлами. Те от него были в полном восторге и, кажется, уже вот-вот готовы были заложить первый камень в фундамент французского филиала его фан-клуба. В другой бы ситуации Гермиона закатила бы глаза, но сейчас Драко и был той спасительной соломинкой, которую она так долго выискивала. "Соломинка" же, увы, то ли не понимал посылаемых ею через весь зал взглядов, то ли издевался.
- Летиция! - Она почти схватила за локоть проходящую мимо девушку, исполняющую в этой поездке роль референта, - Мсье де Клермонт, Вы не рассказывали еще эту историю Летиции. Уверена, ей будет очень интересно. Мисс Корнер обожает драконов.
Без малейшего зазрения совести от такого вероломства Грейнджер оставила ошеломленную сотрудницу наедине с французом, а сама поспешила в сторону трех вейл, обступивших ее коллегу. Не такому ее учили родители и не такому учила своих детей сама женщина, но сил терпеть больше не осталось. Еще немного - и она готова была по возвращению в Лондон сама сдать себя в Мунго на принудительное лечение.
- Мадам, - с улыбкой вклинилась в разговор волшебница, незаметно дергая за рукав Драко, - Приношу свои извинения, но мне срочно нужно украсть у Вас мистера Малфоя. Срочные дела государственной важности. На кону буквально судьба магической Британии, - еще раз улыбнувшись, Грейнджер подхватила мужчину под локоть и буквально потащила к выходу. Меньше всего сейчас ее волновали брошенные ей в спину возмущенные взгляды, как и то, что, как минимум, она взрослый человек и официальное лицо, и ей следовало бы быть посдержанее. Перед самым выходом Гермиона притормозила и, вынув из крохотной дамской сумочки волшебную палочку, незаметно призвала к себе из виднеющегося сквозь приоткрытую дверь в кухню серванта бутылку, которую безапелляционно вручила Малфою. Тут же проплывающий по воздуху мимо поднос лишился двух бокалов, а еще через секунду раздался характерный звук - и двое волшебников исчезли, чтобы в следующее мгновение появиться посреди уходящей куда-то вниз улицы.
- Ни за что не поверю, что ты не видел всю бедственность положения, в котором я оказалась, - не скрывая своего праведного гнева, уставилась на мужчину Грейнджер. - Можешь меня поздравить: теперь я, кажется, знаю все о Китайских Огненных Шарах. Ах, да, еще я знаю, как зовут пятерых детей мсье: в их честь он назвал первый помет того самого дракона, которого нашел в Гималаях. Андре, Жан-Пьер, Шарлотт, Лорен и Альфонс. Дракон Альфонс!
Внезапно она прервалась, переводя дыхание, потому что воздуха в легких не осталось от такого длинного речевого потока. Замолчав на мгновение, Гермиона осознала всю комичность происходящего и внезапно рассмеялась, почувствовав, наконец, облегчение. Кто бы мог подумать, что однажды она будет искать спасение у Драко Малфоя. Прошло столько времени, а ей до сих пор происходящее в их отношениях казалось забавной шуткой. Но шутка была явно удачной, потому что впервые за последние несколько часов Гермионе не хотелось умереть от скуки или провалиться сквозь землю - и желательно прямиком до кабинета в Лондоне. Хотя, быть может, все дело было в теплом сентябрьском вечере и трех бокалах шампанского. 
- Прости, - она улыбнулась и покачала головой, - Не могла выносить этого больше ни секунды. Еще немного - и я бы наложила на бедного господина де Клермонта заклятие Вечной Немоты, или пустила бы себе что-нибудь прямиком в лоб, дабы больше не слышать этого. Так что считай, ты спас сразу двоих.

Отредактировано Hermione Granger (2018-08-12 01:48:23)

+7

3

Мой отец, дед и все предки по линии Малфоев прямо гордились тем, что мы пару веков назад, по крайней мере, именно так это ощущалось, перебрались из Франции в Англию. Случилось это давно, но я никогда толком не слушал рассказы Люциуса, потому что итог был все равно один: теперь род чистокровных волшебников обитает в Великобритании, а некоторые дальние родственники до сих пор проживают на территории современной Франции. Именно в эту страну переехали мои родители, когда их нахождение на привычном месте стало просто невыносимо и опасно. Естественно, Люциус не отступился от своих прежних идеалов, хоть и поубавил пыл. Мне же все это так осточертело: вечные лекции и нотации, наставления о том, как надо жить. И так с подачи матери спустя пару лет, старшие Малфои решили оставить сына, его молодую жену и внука в покое, перебираясь за город Парижа. Мне стало легче жить, а видел теперь я родителей пару раз в год, чего мне вполне хватало. Кажется, что со временем у отца случился какой-то сдвиг, иначе нечем объяснить его сварливость. И я бы любил Францию, но тот факт, что мы с Люциусом находимся в одной стране, как-то пагубно влиял на меня. Мне чудилось, что он выйдет из-за угла или остановит привычным жестом: положит трость на плечо, мешая идти. Астория утверждала, что я просто пытаюсь переложить вину за погубленное детство на кого-то из окружающих, а выбор пал на того, кто больше всего влиял на меня в то сложное время. Командировка во Францию вызывала во мне какое-то волнение и чувство непонятного страха. В детстве рассказы о Франции стояли поперек горла, поэтому я заочно не любил все, что было связано с той страной, хоть она этого явно не заслуживала. Единственное, что мне нравилось – возможность отвлечься от привычного ритма жизни, окружения и людей. Смена обстановки освежала мысли и разум, а я даже настроил себя на то, что «несчастная» страна не должна быть виноватой во всех бедах, в конце концов это ее выбрали родители для своего нового пристанища, а не она их.
Все шло по плану, даже лучше. Мне казалось, что решение штатных вопросов займет пару дней, но обе стороны слышали друг друга, ничего не вызывало затруднений. В общем, теперь у нас была парочка дней в запасе перед тем, как снова вернуться в Англию. Сначала мне показалось, что я помру со скуки, но нужно отдать должное французам, которые закатили настоящий праздник в честь «теплых отношений между странами». Неформальная вечеринка, теперь уже можно не думать о том, что будет, не переживать, ведь бумаги и документы подписаны, а мелочами занимаются другие люди, которые и должны дать ход преобразованиям. Я же потягивал из бокала шампанское, делая вид, что очень уж заинтересован обществом волшебниц возле меня.
- У Вас французские корни, мистер Малфой? – Спрашивали меня в раз пятый, если не шестой за этот вечер, - жаль, что наши семьи не были знакомы пару сотен лет назад, хотя, кто знает, кто знает.
Я невольно усмехаюсь, кивая. Это она еще не знает, что мои предки были те еще скряги и изверги. Не дай Мерлин с такими быть знакомыми.
- Да, но мы уже пару веков проживаем в Англии, - отвечаю я, стараясь не раздражаться лишний раз из-за столь типичного и надевшего вопроса, - ох, может быть мой прапрапрапрадед сватался к Вашей дальней родственнице, - отпиваю из бокала, надеясь, что этот «жутко интересный» разговор закончится, но видимо я только разжег в дамах интерес к себе и своей персоне, включая всех моих родственников, будь они не ладны. Привычно убрав руку в карман брюк, я слушал собеседниц, что начали придумывать для моей пытки новые вопросы. Взгляд скользнул по залу, уцепившись за лицо Гермионы, которая беседовала со стариком де Клермонтом, который уже страдал от маразма. Грейнджер выглядела весьма плачевно, это можно было понять по ее выражению лица, которое не выражала ни капли энтузиазма в поддержании разговора.
- Мистер Малфой прекрасно бы смотрелся и во Франции, - болтали вейлы, когда к ним подошла еще одна жаждущая обсудить меня с головы до пят. Мне же осталось только улыбнуться, приподнимая бровь.
- Право, эта страна достойна кого-то лучшего, - мне не нравился разговор, но раз эти дамы решили нахваливать меня, то можно немного и подыграть, наблюдая за тем, как страдает Гермиона. Это выглядело весьма забавно, поэтому я просто предпочел следить за развитием действия. Раз мы не можем просто уйти отсюда, то я хотя бы немного повеселюсь. Делал я это не со зла, а просто потому что мог себе это позволить, ссылаясь на тот факт, что я Драко Малфой.
- Нашей стране не помешал бы… - продолжала вейла, чьего имени я не запомнил, но тут нас перебила Грейнджер. А так хотелось узнать, как я прекрасен в роли главы отдела, а еще у меня, наверняка, по их мнению, задатки чуть ли не Министра Магии. Видимо эти стареющие волшебницы решили тряхнуть стариной, в прямом смысле этого слова, флиртуя с англичанином. 
- Приношу свои извинения, но мне срочно нужно украсть у Вас мистера Малфоя. Срочные дела государственной важности. На кону буквально судьба магической Британии, - Грейнджер подхватила меня под локоть и потащила к выходу. Я не успел даже попрощаться, только кивнул на прощание, следуя за женщиной. В общем, только вне территории Англии мы с Гермионой позволяли себе что-то большее, чем в родном Министерстве, где на каждом шагу знакомые или родственники волшебницы. Мы коллеги, которым весьма сложно просто нормально общаться, ведь «что подумают люди». Странно, но именно эти самые люди имели какое-то невидимое влияние на всех. Каждый шаг или действие проходило фильтрацию: что скажут или подумают люди. И так жили абсолютно все, не только я или Грейнджер. Из-за школьных перепалок, событий магической войны и слухов о моей семье – нам даже нельзя было дышать одним воздухом, находясь в паре метров друг от друга. И я молчу, что случилось бы с моими или друзьями Гермионы, если те вдруг узнали о теплых взаимоотношениях между нами. Прошло столько лет со школы, многое кануло в лету, включая мою раздражительность и ненависть к маглорожденной волшебнице. Мне потребовалось много времени, чтобы осознать, насколько глупо было не любить ее, ведь я враждовал с Поттером, а все его друзья попали под горячую руку, тем более Грейнджер. Теперь мы с волшебницей работаем иногда вместе, выбираемся на переговоры, а еще между нами возникла некая странная связь. Мы интересовались друг другом, будто никогда до этого не были знакомы. И я солгу, если скажу, что мне это не нравилось.
Гермиона Грейнджер была кем-то необычным. Такой странной и в то же время понятной для меня. Ладно, иногда было тяжело предугадать, что творится в этой голове. Например, как сейчас, когда мы уже находились в конце улицы, а у меня в руке был бокал и бутылка шампанского. Даже не успел запротестовать, потому что намерения Гермионы меня немного пугали, но я все же решил дождаться объяснения. 
- Ни за что не поверю, что ты не видел всю бедственность положения, в котором я оказалась, - наконец-то заговорила Грейнджер, а я почувствовал нотки злости в ее голосе.
Я тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как Гермиона отчитывает меня и беднягу маразматика, а потом вдруг смеется.
- Я думал, что ты прожжешь во мне дыру своим испепеляющим взглядом, - ответил я, открывая бутылку, чтобы налить шампанское в бокалы. Сначала женщине, потом себе.
- Спас тебя, его и трех вэйл, - усмехнулся я, - еще немного и они бы точно пошли варить приворотное зелье и заманивать меня во Францию, но я все никак не мог придумать, как дать им понять, что меня не привлекает страна со столь древней историей, - протянул Грейнджер шампанское, подмигнув. – И это я сейчас не только о стране.
«А еще об этих стареющих дамах».
Мне вдруг стало как-то легко и спокойно, будто вся эта напыщенность и манерность осталась в том зале. Я едва сдержал смех, представляя, что эти вэйлы теперь будут делать.
- Только пообещай мне, что мы туда не вернемся, - сказал я, когда мы прошли немного дальше по улице, - не то я снова напомню мсье, что он не рассказывал тебе о драконах.
Звон бокалов. Легкий ветерок треплет волосы, а я наконец-то расслабляю узел на галстуке, что душил меня последние пару часов.
- Шучу. Это было б последнее, что я сделал в своей жизни, - отпиваю шампанское, рассматривая Грейнджер. Все же хорошо, что мы с ней теперь наедине, а не в том душном зале. Я боялся самому себе признаться, насколько же мне хотелось бывать тет-а-тет с той, которую ненавидел в школьные годы. Наверное, это неправильно, ведь у каждого из нас семьи, дети и принципы. Но я никак не мог избавиться от этого приятного ощущения, когда волшебница улыбалась и смеялась, находясь рядом со мной.

+4

4

Гермиона бросила осуждающий взгляд на Малфоя: мало того, что бросил в отчаянной ситуации на милость выжившего из ума старика, так еще и вздумал издеваться. Вся ситуация была и вовсе одной большой и нелепой шуткой. Гермиона бы, может, и поворчала - не из вредности, а скорее для проформы, но вечер только начал меняться к лучшему, что вспоминать лишний раз о том, что вот-вот норовило его безвозвратно испортить, не хотелось.
Женщина взяла бокал и рассмеялась. Она бы не удивилась, если бы три престарелые вейлы уже сейчас, склонившись над котлом - как в детской книжке - варили бы зелье и посылали тысячу проклятий на Гермиону и весь ее род в последующих семи поколениях.
- Именно, - кивнула с наисерьезнейшим видом Грейнджер, делая глоток: все-таки было какая-то особая магия в том, чтобы пить шампанское не на празднике, но совсем рядом с ним, когда издалека доносятся музыка и то и дело взрывающиеся канонады чужого смеха. К тому же, несмотря на годы и статус, женщина так и не научилась наслаждаться светскими мероприятиями, - Потому что тут же получил бы Непростительным прямиком во-о-т сюда, - она неуверенно вытянула руку, внимательно посмотрев на Драко, ткнула указательным пальцем мужчине аккурат в лоб. - И, поверь, присяжные Визенгамота меня бы оправдали как жертву обстоятельств.
Покивав, словно закрепляя свой аргумент, женщина улыбнулась и двинулась вниз по улице. Лето уже закончилось, а осень не до конца вступила в свои права, оставляя тот небольшой отрезок в году, когда дни еще теплые, а вечера пока не такие холодные, какими будут через неделю-две. В Англии погода подобным временем не баловала, а потому Гермионе всегда казалось, что это лишь тут, в этой части Франции можно застать такие вечера. Впереди оставалось еще два дня, и, пожалуй, правильнее было бы вернуться домой пораньше, но Грейнджер любила Францию - с тех самых пор, как после второго года обучения в Хогвартсе провела здесь целое лето с родителями. А после сюда неоднократно возвращалась, когда была возможность - еще до того, как появилась Роуз. Бродила по узким улочкам, заглядывала в старинные соборы, уходящими своими цветными витражами высоко в небо, гуляла среди столетних надгробий Монпарнаса, слушая, как нашептывает листва, или как поют феи, собирающие златоцвет на юге страны, и, сидя в "Песне вейлы" в Монпелье разглядывала французских магов, которые сами по себе были произведением искусства.
- Что ж, Мистер-Утомленный-Собственной-Блистательностью, - даже не пытаясь спрятать усмешку, Гермиона подняла бокал и с тихим звоном коснулась им бокала собеседника, - За вечер, который уже пять минут как удался. Простите великодушно, что лишила Вас Вашего преданного фанклуба.
Сложно было понять, когда сама возможность подобного диалога стала чем-то обычным и не вызывала желания обратиться к колдомедику с сомнением в собственном душевном здравии. Так же сложно, как и отследить тот момент, когда любая деталь в Малфое перестала вызывать вселенское удивление: Малфой умеет улыбаться (и это была не та кривая усмешка, приклеенная к его лицу в школьные годы); Малфой обладает отличным чувством юмора; Малфой блестяще воспитан (а не чванлив) и в серых глазах царит какое-то титаническое спокойствие. Каждое подобное открытие (и еще сотню других) Гермиона встречала почти с потрясением, словно бы Драко был не человеком и не проявлял обычные человеческие эмоции, а будто бы Грейнджер внезапно обнаружила, что низзлы умеют говорить, считать до ста и рассказывать историю магической Великобритании от самого Мерлина и до наших дней, да еще и трехстопным ямбом. Они узнавали друг друга заново, и Гермионе поначалу казалось, что такое знакомство было сродни прогулке по минному полю. Как бы дальше ты ни продвинулся, любой последующий шаг может оказаться не тем и привести к катастрофе. Иногда ей хотелось поделиться этими мыслями с Драко, но она не решалась. То ли потому что это могло его оскорбить недоверием (а оно оставалось), то ли потому что еще час пришлось бы объяснять, что такое "минное поле". 
А после она и вовсе стала замечать, что знает слишком много о Драко: какой чай тот обычно пьет, какие книги ему нравятся, или что, например, Малфой всегда заглядывает в любую зеркальную поверхность - убедиться, что костюм по-прежнему хорошо сидит или что волосы не растрепались, когда думает, что никто не видит.
Но сколько бы нового она ни узнавала о нем, Гермионе всегда казалось, что остаются темы с наложенным на них табу и вопросы, которым, вероятно, не судьба быть заданными. Друг для друга они стали отличными собеседниками, у которых было с десяток общих интересов, но иногда женщине казалось, что они оба этими интересами от чего-то прикрываются.
Мимо них прокатился звон чужих голосов - толпа молодых волшебников остановилась у каменного парапета, за которым открывался удивительный вид на спящий магловский город, и теперь двое юношей пьяно и по-французски спорили, каким заклинанием лучше вызвать фейерверки.
- Иногда я завидую нынешнему поколению. Им даровано то, чего нам так и не досталось - беззаботность, - улыбнулась женщина, посмотрев компании вслед, и перевела взгляд на Малфоя. - Только разве что безрассудство. А безрассудство в нашем возрасте могут счесть за слабоумие. И дабы не прослыть маразматиком, как мсье де Клермонт, приходится быть "скучным взрослым", - полемика о пиротехнических истинах позади не утихала, и, кажется, к ней присоединились новые голоса. История не знает сослагательного наклонения, но Гермиона, игнорируя здравый смысл, на который полагалась всю свою сознательную жизнь, все чаще задавалась вопросом: а что, если бы...? И вариантов продолжения второй части вопроса было бесконечное множество.
- Кажется, я начинаю говорить как старая перечница, - она тихо рассмеялась, - Возможно, я выбрала не ту компанию, и мне стоило увести тех трех премилых дам. Кстати, Малфои ведь родом из Франции. И чем ты планировал заняться в оставшиеся дни? Отдать дань многочисленным французским предкам?

+4

5

Пожалуй, мы сами творим свою судьбу и строим жизнь. Иначе, как объяснить то, что происходит сейчас: мы с Гермионой Грейнджер сбегаем с фуршета, который организовали волшебники из Великобритании и Франции. Зачем? Просто вдвоем интереснее и веселее. Когда между нами зародились дружеские отношения? Формально, все началось давно, поэтому мне сложно даже вспомнить, почему вдруг я стал общаться с Гермионой. В какой-то момент времени она стала не "грязнокровкой", а просто коллегой, с которой нам приходилось сталкиваться не только в Министерстве Магии, но и в различных командировках. Юность осталась где-то позади, вместе с предрассудками. Скорпиусу нужно было воспитание, которое позволило бы ему находиться в двух мирах одновременно - там, где чистокровные и там, где любят маглов. В итоге мы с женой максимально отошли от той модели, что была принята в наших семьях. Я и сам начал иначе смотреть на мир, но сначала было тяжело перестроить свое мировоззрение. Сейчас перед вами совершенно другой Драко Малфой, не такой, какой был в школе. Думаю, новая версия придется по вкусу всем, кроме чистокровных волшебников приверженцев мании чистой крови. Я с неприкрытой усмешкой смотрю на Гермиону, отпивая шампанское из бокала. По волшебнице можно было определить, сколько она выпила и чего именно. От серьезной и немного занудной Грейнджер ничего не оставалось, лишь легкий налет привычного перфекционизма. Невольно смеюсь, когда женщина дотрагивается пальцем до моего лба. По коже пробегают мурашки, потому что мне не нравилось, когда люди нарушали зону моего комфорта, а она была очень даже обширной. Были определенные правила, которые никто не нарушал обычно: лишний раз не дотрагиваться до меня, не перебивать, не пытаться переспорить. На долю секунды даже серьезно смотрю на Гермиону, но отпускает практически сразу, потому что я не чувствую эту привычную неприязнь и раздражение. Пытаюсь подальше запрятать мысли о том, что мне приятно ощущать прикосновения Грейнджер. Мы просто пьяны. Вот и все.
- Я не переживу этого, - подыграл я, улыбаясь, - как мне теперь жить без новых членов фанклуба? - притворно закатываю глаза, качая головой, - а они могли бы издать календарь "Мистер Малфой. 12 горячих фото на каждый месяц".
Облизываю шампанское с губ, морщась немного. Когда алкоголь попадает в организм каплями, то горчит еще больше.
- На самом деле, - говорю я, опуская бокал, - в твоем обществе мне нравится больше. Даже если ты сейчас будешь перечислять все возможные организации по защите прав домашних эльфов или начнешь оглашать список министров и заместителей министров... - смотрю на Грейнджер немного дольше, чем обычно, -... или вдруг решишь поведать мне историю магловской Англии. Я тут услышал от кого-то, что у вас там бывает интересно.
Странно говорить "у вас", когда Гермиона работает в Министерстве Магии и живет в мире магическом больше, чем магловском, но все равно существуют какие-то вещи, которые для меня остаются загадкой. Какие-то непонятные предметы из мира простаков, назначение которых я не знаю, но спросить у Грейнджер не могу, потому что не хочу показаться дураком, а еще хуже - заинтересованном в этих вещах. Я так долго выстраивал свой образ и имидж, что просто не мог резко спуститься сверху вниз. И если я, жена и сын были лояльны к маглам, то это не значило, что мы будем кричать об этом на каждом шагу. Мы сохраняли терпимое отношение к ним, но не подлизывались. Нет.
- Иногда я завидую нынешнему поколению. Им даровано то, чего нам так и не досталось, - произносит Гермиона, а я перехожу на медленный шаг, задумываясь об этом. Философская тема, такая родная, но незабытая. Мы обычно мало беседовали о прошлом, будто его не было. Слишком разные стороны занимали в то сложное для магического мира время. Я Пожиратель Смерти, она - сторонница Поттера. Добро и зло. И, да, Грейнджер выступала на стороне добра.   
- Безрассудной ты была всегда, - отвечаю я, посмотрев на свою собеседницу, - сколько помню. С первого же курса. Правда, умело прятала это за занудством, - произношу это с некой мягкостью, потому что не хочу обидеть волшебницу своими "наблюдениями". Вдыхаю свежий воздух полной грудью, смотря куда-то вдаль.
- Кстати, Малфои ведь родом из Франции. И чем ты планировал заняться в оставшиеся дни? Отдать дань многочисленным французским предкам?
Немного морщусь, ведь упоминание предков - это мое больное место. Сколько этих мистеров Малфоев было? Много. Так много, что детская голова никогда не могла запомнить хотя бы прапрапрадеда, что огорчало Люциуса.
- Боюсь, что данное занятие было бы в конце моего списка дел, - едва улыбаюсь, - да, Малфои родом из Франции, но пока, слава Мерлину, я не встретил ни одного из дальних родственников. Два Малфоя в одном помещении - это перебор, - наливаю шампанское в свой бокал, наполняя заодно и бокал волшебницы. Гулять, так гулять.
- На самом деле... я не думал, чем займусь в эти дни. Наверное, буду сидеть в своем номере, покрываясь пылью, потому что нет особого желания снова встречать тех "славных" вэйл. Я думал, что у тебя есть какие-то идеи, - приподнимаю брови, - ты же из нас более безрассудная. И я на все согласен... а такое бывает очень редко.
На лице появляется привычная ухмылка. О чем это я вообще сейчас? Флиртую с Гермионой? Может быть. Здесь же нет никого, кто сказал бы, что это плохо. От этих непривычных мыслей в глазах появляется бесноватый огонек. Надеюсь, что Грейнджер его не увидит.

+3

6

Она рассмеялась - звонко, словно кто-то рассыпал бусины по полу, и, вероятно, чуть громче, чем умещалось бы в рамки приличия, ну или как минимум - статуса. Так смеются в двадцать, быть может, в двадцать пять, но вовсе не в сорок. Гермиона оправдала бы это количеством выпитого, но пока об оправданиях она мало заботилась.
- Мерлин, Малфой, календарь! Твоему эго должно быть тесно в этом костюме, - она размашисто обвела неясным жестом контуры силуэта мужчины и сделала глоток. Неожиданно для себя Гермиона пришла к мысли, что ей сейчас не просто весело - ей легче дышится. Она даже готова была признать, что сейчас, в эту минуту она обрела ту самую беззаботность, о которой они говорили с Драко. Был ли это эффект шестого бокала шампанского или же их побега со званного вечера, но будто бы все заботы в раз отступили на задний план, показались совершенно не важными - хотя бы на ближайшие несколько часов. Все, что ее волновало, могло подождать. Будь это беспокойство о детях или о всем магическом мире в целом, всё казалось абсолютно решаемым. Только не сейчас. На мгновение мысль о собственном эгоизме испугало женщину, но и ее удалось отпустить. Словно бы все эти мысли были привязаны к ней невидимыми нитями, и сейчас то ли шампанское, то ли их незатейливая беседа незаметно развязывали их. И ей бы чувствовать вину за все это, а Гермионе не хочется - может, завтра утром или после, но только не сейчас. Ведь было что-то в корне неправильным в том, что она тут, в компании Драко Малфоя гуляет по ночному французскому городишке и чувствует себя беззаботно.
- Ага, бывает. Не менее интересно, чем у волшебников, можешь мне поверить! - заверила Гермиона, задумываясь о том, что это малфоевское "у вас там" было вполне уместным и даже очевидным. Вероятно, лет двадцать пять назад это прозвучало бы с толикой презрения или даже брезгливости, но сейчас подобное констатировало лишь то, что оставалось неизменным - принадлежность их двоих к полярным сторонам магической социальной системы, и невольно дело их друг для друга пришельцами с двух диаметрально разных планет. - Слышал когда-нибудь о Уильяме Шекспире? Он писал о реальных исторических личностях и событиях. Кстати, в Министерстве у меня пылится томик его пьес. Уверена, тебе они понравятся.
Она сказала это безапелляционным тоном, не оставляя шанса не то что бы на отказ, но даже на спор. Увы, Гермиона оставалась собой даже выпив уже порядком лишнее или вот-вот собираясь перейти грань того, где допустимое становится лишним.
Женщина лишь улыбается на слова о занудстве. Спорить с этим она никогда не пыталась, однажды приняв это качество как часть себя и в тайне даже гордясь им. Хоть и предпочитала это называть настойчивостью. И здравым смыслом, конечно. Просто однажды она неожиданно для себя обнаружила, что стала нянькой 24/7 для двух своих лучших друзей, за которых приходилось не только волноваться, но иногда и думать. Ей это было не в тягость, напротив, подобное придавало дополнительный смысл каждому дню, но еще оно накладывало ответственность, и даже Гермиону эта ответственность пугала. В конце концов, она была тогда просто девчонкой.
Женщина молча посмотрела на то, как в ее бокале снова прибавилось, но возражать не стала, впрочем, в мыслях дав себе обещание, что уж этот бокал точно будет последним. Она не уверена, был ли у Драко план ее напоить, чтобы усыпить в Гермионе внутреннюю зануду, но у него это отлично получалось. Женщина подняла глаза от бокала на собеседника и заметила, как тень недовольства промелькнула на холеном лице Малфоя, стоило тому заговорить о родственниках. Она никогда не спрашивала его о родителях, об отце, о том, как они пережили последствия войны. Гермиона и сама все знала - кроме одного: что при этом чувствовал сам Драко. То ли боялась спросить, то ли не чувствовала за собой морального права на подобные вопросы. Так или иначе, ей было не все равно с каких-то пор.
- Драко, ты во Франции, у тебя в кои-то веки выдалась возможность развеяться, а ты собрался сидеть взаперти и прятаться от каких-то старушек? - Грейнджер не скрывала на лице ироничного осуждения. Ухмылка мужчины вызвала ответную, и волшебница решительно схватила уже во второй раз мужчина за локоть, чтобы вновь трансгрессировать - на сей раз чуть подальше, на извилистые улочки Монмартра, петляющие мимо старинных домов и дающие приют любому - от усталого клерка до стареющего уличного музыканта. Трансгрессировать в немного нетрезвом виде было не самой лучшей идеей: женщина почувствовала, как брусчатка вот-вот норовит ускользнуть под высокими каблуками. Покачнувшись, она не нашла лучшего выхода, кроме как ухватиться за Малфоя. Обоняние атаковал запах мужского одеколона, и Гермиона резко отпрянула, будто нарушила невидимые границ - а она нарушила, с каким-то удивлением уставившись на Драко, а после трехсекундной паузы тихо рассмеялась, сглаживая неловкость. Потому что все, что сейчас женщина чувствовала, это одна сплошная неловкость.
- Кажется, кому-то на сегодня пора завязывать с шампанским, - улыбнувшись, вымолвила Грейнджер, убирая за ухо прядь волос - увы, пресловутая неловкость никуда не хотела проваливать. Женщина вздохнула полной грудью, еще раз улыбнулась - получилось слишком официозно, и жестом обвела вид перед ними. Жизнь вокруг кипела. Тут было куда больше людей, и каждый был занят одним - жизнью. Откуда-то доносились звуки скрипки, а поверх темных крыш виднелся купол Сакре-Кёр.
- Если к концу сегодняшнего вечера ты не убедишься в том, что Франция - одно из самых удивительных мест в мире, я признаюсь в собственной неправоте. А такое бывает очень резко, - с хитрой улыбкой передразнила мужчина волшебница. - Монмартр - это сердце всего французского. Джаз прямо на улице, десятки художников, свободные нравы и беспечность. И безрассудство, конечно, - уверенно кивнула Гермиона. - Тут нельзя чувствовать себя иначе. Вот тебе нравится джаз, Малфой?

+3

7

Я наблюдал за поведением Гермионы с неприкрытым интересом. Странно было видеть ее в таком состоянии, хотя это пятый или шестой бокал шампанского. Видимо, чтобы узнать ее получше – надо было сразу напоить. И почему я об этом не подумал? Мы иногда засиживались на работе, пригубив по бокальчику огневиски, но видимо этого было мало, чтобы довести женщину до такого. В этом было что-то странное и приятное.
«Приятное, Малфой?» - Одернул меня внутренний голос, когда я невольно улыбнулся и засмеялся, потому что женщина очень заразительно смеялась. В этом была какая-то своя прелесть, потому что я никогда не видел ее такой. Такой непринужденной? Счастливой? И это все рядом со мной, а не в компании друзей или семьи. Будто отыскал философский камень, либо это на меня так влиял алкоголь? Мне до безумия нравилось, что Гермиона начала выходить из своего футляра. Она стала какой-то настоящей, искренней и притягательной. И это все волшебница демонстрировала в моей компании. Эгоистические нотки, все нормально. И я не знал, что же сейчас происходит со мной. Это что игра разума? До чего доведет Гермиону Грейнджер Драко Малфой?
Малфои славились своим умением выживать и подстраиваться под окружающую среду. Не зря все представители нашего рода учились на факультете змей, ведь нужно быть очень хитрым, чтобы вовремя улизнуть или произвести о себе совсем другое впечатление, нежели есть на самом деле. Это было у нас в крови, очень полезное свойство, но только не в глазах тех, кто рядом. Осуждение. Презрение. Нарочитая вежливость. Именно так можно описать то, как к Малфоям относились раньше и сейчас. Предки создали фундамент и, мы – их родственники, произрастали, опираясь на то, что маглы и маглорожденные волшебники – это грязь. И все бы хорошо, но со временем большая часть волшебников Англии, решила, что нельзя судить о магических способностях по чистоте крови, а тем более думать, что обычные люди (маглы) это второй или третий сорт. Только глупый начнет возникать и упрямствовать. А я не был глупым, тем более, меньше всего мне хотелось снова впутываться в какие-то скандалы, не дай Мерлин, за нами снова начнут «приглядывать» и вызывать в суд. Двадцать лет или больше – я открыто не высказываю свое мнение о чистокровных или маглорожденных. Одно неверно сказанное слово, выражение, выдернутое из контекста и все. Светит мне Азкабан, потому что мало работать на Министерство Магии, нужно еще максимально дружески воспринимать любые принятые законы. И я привык, что со мной общаются полукровки, маглорожденные. Ко всему привыкаешь. Что я думал об этом? Мне стало плевать. Конечно, где-то внутри жил тот Драко, который воротил нос от грязнокровок, но мне ни в коем случае нельзя было выпускать его наружу. Слишком глупо потерять все из-за дурацкого статуса крови.       
Гермиона Грейнджер довольно долго «приживалась» в моей зоне комфорта, потому что первое время я с ней даже не разговаривал. Что там, мы не смотрели друг на друга, делая вид, что незнакомы. Так и было. Мы не были знакомы никогда. В школьные годы я ненавидел ее из-за дружбы с Поттером и принадлежности к маглорожденным, а она ненавидела меня, потому что я высокомерный Драко Малфой. И мы жили каждый в своем мирке и вакууме до поры до времени. Последние годы мы открываем друг для друга что-то новое в себе. Куда-то пропала та ненависть и желание заткнуть заумную Грейнджер, которая действовала на нервы на уроках.
- Я похож на идиота? – Спросил я, приподнимая бровь, - Может, я и живу в магическом мире с самого рождения, но о Шекспире я слышал, - стараюсь говорить не язвительно, но выходит неубедительно, поэтому просто киваю, мол, хорошо. Почитаю твоего Шекспира, знаю, что не отстанешь, если откажусь. Вообще Гермиона сохранила в себе это упрямство, поэтому с ней спорить было совершенно бесполезно, а как я понял – остальные уже немного «устали» от эрудиции и начитанности волшебницы. Я же пока находил в этом одни плюсы: саморазвитие и полемика на любую тему гарантирована. Иногда мне даже нравилось доводить Грейнджер своими словами. Это как игра, и мы оба достойны выиграть в ней, поэтому состязание проходит интересно, а женщина просто впадает в нездоровый азарт, если мы начинаем о чем-то спорить. Все знали об упрямстве Гермионы, а о моем упрямстве пока не так распространялись. 
Грейнджер смиряет мое лицо взглядом, а я лишь отпиваю шампанское, пытаясь снова надеть на себя маску непринужденности и спокойствия. Мы же сюда пришли не о моих родственниках болтать, верно? Я не успел ничего предпринять в ответ, как женщина снова потянула меня куда-то за локоть. И я хотел съязвить, что она должна знать о правилах безопасности: трансгрессировать в состоянии алкогольного опьянения опасно. Об этом знает каждый, тем более она. Мысленно взмолился, чтобы нас по пути не разорвало на кусочки, а то на мне новая рубашка. Пространство вокруг то растягивается, то сужается, а в животе неприятно сжимается. Перед глазами мелькает, от чего голова немного кружится. Гермиона теряет равновесие, ведь трезвым то тяжело удачно трансгрессировать, а у нее за плечами шесть или семь бокалов шампанского. Волшебница  хватается за меня, а я даже впадаю в ступор, но успеваю выставить свободную руку, чтобы поддержать Грейнджер. Не хватало нам еще падений. Чувствую, как у меня подскакивает сердцебиение, а наши с Гермионой взгляды встречаются в неловком молчании. Женщина смеется, я же наконец-то могу выдохнуть, понимая, что все еще поддерживаю ее за локоть. Мои вечно холодные пальцы касаются теплой кожи волшебницы. И тут до меня доходит простая истина: сколько мы знакомы, я никогда не прикасался к ней. Обычно это делала Грейнджер, когда хотела куда-то меня перенести, либо позвать. 
Только через пару секунд до меня донеслись звуки скрипки. Я убрал руку в карман, думая теперь о том, что теперь мои пальцы будут пахнуть ароматом кожи и духов волшебницы. Странная мысль засела в голове, не давая даже нормально вздохнуть, и понять наконец, где мы и что там бормочет Гермиона. Что-то про Францию, которую я не любил из-за предков и родителей. Я вообще не был ценителем природы или архитектуры. Для меня это было чем-то прекрасным, но лишь для того, чтобы посмотреть один или два раза.
- Монмартр - это сердце всего французского. Джаз прямо на улице, десятки художников, свободные нравы и беспечность. И безрассудство, конечно, - уверенно кивнула Гермиона. - Тут нельзя чувствовать себя иначе. Вот тебе нравится джаз, Малфой?
Вопрос поставил меня в тупик, а резкий переход на личность – вовсе выбил куда-то в сторону от разговора. Я даже никогда серьезно не задумывался над тем, что я люблю. Это как-то странно, не находите? Мне нравилась музыка, но я не ограничивался одним направлением или группой.
- Нравится ли мне джаз, - повторил я тихо, думая, - скорее «да», чем «нет», - пожал плечами, разглядывая все вокруг, - у меня как-то нет времени на… «бездельничество» … музыку.
Я был занят на работе, дома бывал вечером, когда не до расслабления. Выходные проводил в кабинете, читая газету, либо находился вне особняка с утра до ночи. Сейчас с радостью бы махнулся с сыном - сидел в гостиной Слизерина, думал о квиддиче и каком-нибудь эссе к уроку ЗоТИ.
- Ладно. Признаю. Тут красиво, - сказал я, обращая взгляд поверх крыш. На небе горели звезды, кое-где слышалась музыка и голоса людей. У каждого были свои планы и дела на этот вечер. Я же чувствовал себя так, будто кто-то решил перевернуть жизнь с ног на голову. Прогулка с Грейнджер по Франции... и мне это нравится.

+1

8

Людям не так часто выдается шанс посмотреть на себя со стороны, а Гермионе он неожиданно выпал - здесь и сейчас, на вот этой самой улочке посреди Монмартра - в самом сердце старого города. Слова Драко едва ли удивили ее - вовсе нет. Женщину скорее удивило то, что кто-то уделяет делам так много времени, и этот кто-то - не она сама. Неужели люди в разговоре с ней ловят себя на подобных же мыслях? Потому что сейчас первым, о чем она подумала, услышав Малфоя, было изумление отсутствию времени на самые простые удовольствия в жизни. Гермиона была редкостным трудоголиком и, Мерлин знает как, успевала совмещать десятки должностей и обязанностей, в том числе и роль жены и матери, но для нее было немыслимо не оставить времени на такие вещи, как книги, музыка или театр. Месячные отчеты она проверяла под аккомпанемент Шестой симфонии Чайковского, а, укачивая в одной руке засыпающего Хьюго, в другой руке держала "Новые направления магической науки". Возможно, это был отголосок прежней жизни, когда она с родителями проводила пятничные вечера в Ковент-Гардене, а выходные - в Музее естественной истории, слушая рассказы отца о первых земных обитателях, глядя непосредственно на кости этих самых обитателей. И она знала, что такие, как Малфой, знакомы с магическим искусством не понаслышке, что разбираются в нем не хуже, чем студенты-искусствоведы разбираются в творчестве Марка Шагала или Сандро Боттичелли. А у Драко, помимо блестящего воспитания, которое было априори положено каждому наследнику чистокровного рода, был еще и пытливый ум, который, как оказалось, и был тем, что их объединяло.
Забавно было думать, что сложись их жизни немного иначе, не будь еще лет тридцать назад всех этих предрассудков по поводу крови, возможно, они бы подружились еще в школе, стали бы отличными друг для друга собеседниками, какими и стали лишь недавно. Гермиона, к вящему удивлению, открыла для себя и то, что их объединяет слишком много для людей, которые, казалось бы, находились по разные концы социального диаметра. Сперва было непривычно, потом чувство новизны прошло вместе с неловкостью, и осталось ощущение комфорта и любопытства. А еще уверенность того, что тебя понимают. Последнее иногда странным образом смущало, будто бы Гермиона перешла какую-то запретную черту. Будто бы прежняя вражда накладывала табу на пришедшее из неоткуда взаимопонимание. Совершенно непрошеное, но вдруг такое необходимое. Кажется, до этих самых пор - до их с Малфоем совместных бесед - она и не задумывалась о том, что этого ей так не хватало.
- Уже неплохо для начала, - улыбнулась женщина, не сдерживаясь от легкой усмешки: тон Драко был таким, словно бы он делал ей одолжение, признавая окружающую красоту. Но стоило признать, что тот говорил так большую часть времени. Хоть что-то в нем не поменялось. - Может, через несколько часов мы с Парижем все-таки дождемся восхваляющей оды? Как у тебя с рифмой, Малфой?
Гермиона шутливо приподняла бровь и, не дожидаясь ответа, двинулась в сторону кишащей людьми улицы, но остановилась посреди пути, чтобы снять туфли на тончайшем каблуке и продолжить свой путь, взмахом руки - и туфель - поманив за собой собеседника.
Франция всегда ей казалась идеальным местом для тех, кто хочет затеряться. Степень разношерстности его обитателей постоянно так зашкаливала, что казалось - ступишь на эти улицы, и толпа тут же тебя спрячет от всего того, от чего хотелось быть спрятанным. Гермионе не хотелось прятаться, но очень часто хотелось поставить жизнь на паузу, сделать выдох и снова вдохнуть, успокоить носящиеся в бешеном темпе мысли, увидеть все четко. Но правда была в том, что единственной, кто бегал, была Гермиона. Сейчас она тоже бежала. Разница была лишь в том, что в Англии сбежать казалось невозможным, а тут будто толпа туристов и коренных французских жителей способны были стать временным пристанищем. Или - скорее - убежищем. А Драко в этом случайном фильме жанра action стал невольным соучастником. Эдакий partner in crime, пускай и преступления, как такового, не было.
Взгляд чайных глаз упал на неоновую вывеску - таких вокруг были десятки. Та обещала джазовый вечер и отличное вино из самого Бордо. Идеальное завершение ночи. И, что бы там ни думал Драко - о красном вине или о джазе, ему придется составить ей компанию. 
- Надеюсь, ты любишь красное сухое, - вполоборота бросила она мужчине и, немного поразмыслив, натянула туфли обратно на ноги. Дождавшись, когда Малфой с ней поравняется, женщина зашла внутрь. Там их встретила крикливая французская роскошь, даже помпезность, которую с трудом отыщешь в сдержанном Лондоне. Абажурный свет, тихие звуки джаза и вторящее им многоголосье языка Вольтера и Франсуа Олланда. И во всем этом улавливалась какая-то очаровательная безвкусица, в чем был своего рода редкостный шарм. Им предложили стол у дальней стены, куда Грейнджер попросила принести бутылку Шато Мутона.
- Если станет совсем невыносимо, дай знать. Я, конечно, тот еще тиран, но слушать то, что не нравится, не пожелаю и врагу. Хотя хорошее вино порой сглаживает даже бездарное бренчание. - Она осеклась, осознав, что фактически почти приравняла Драко к условному врагу, хотя и понимала всю абсурдность данного утверждения, и знала, что это понимает и Малфой. Фраза просто слетела с языка, без всякого на то намерения, без лишних смыслов. Да Мерлин! Без всяких смыслов вовсе.
Ситуацию спас официант, принесший бутылку вина. Гермиона бросила взгляд на этикетку и увидела год 1995. С тех пор столько воды утекло, а эта бутылка абсолютно не изменилась. Разве что этикетка немного потускнела от времени.
- Подумать только. Скажи нам в год, когда разливали это вино, что много лет спустя мы будем пить его в компании друг друга, каждый из нас покрутил бы у виска. - Они никогда не затрагивали этой темы, но, возможно, в Грейнджер все еще не утихала смелость от выпитого шампанского, но  женщина отчего-то решила, что сейчас было подходящее время эту самую тему затронуть. Как проверить толщину льда, по которому ходишь. - Тебе никогда не кажется это немножко сумасшествием? Даже сейчас.

+3


Вы здесь » HP Luminary » Flashback/flashforward » я больше тебе не враг. сдавайся


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC