До сих пор бережно хранимое спокойствие магической Британии и её жителей, кажется, первый раз за двадцать лет дает серьезный сбой. На сцене появляются новые лица и влекут за собой цепочку странных и необъяснимых на первый взгляд событий. Пропадают люди, судьи подвергаются изощренному шантажу, кого-то переманивают из лагеря в лагерь, пропавшие возвращаются, но перестают быть самими собой и ведут себя слишком странно, чтобы это можно было оставить незамеченным. Ещё никто не решается ничего говорить вслух, однако многие чувствуют неосязаемые, но необратимые перемены, которые влечет за собой почти каждая новая заметка в газетах. Что это, новая мировая угроза? Революция, чей-то план? Общее настроение похоже на бомбу замедленного действия, и никто не знает, когда сработает детонатор и все тайные замыслы обратятся в явь.



ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
QUEST 7. «Дикая охота» - Berthold R. Borgin до 02.11
Мы рады приветствовать вас на ролевом проекте по миру Гарри Поттера HP Luminary! Рейтинг игры может достигать NC-21.
Время в игре: конец октября 2022 года, игра ведется как в Хогвартсе, так и вне его стен.
Алира
Aleera Nott
Кай
Kaisan Stone

Николас
Nickolas Moore
Джордж
George Weasley

HP Luminary

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP Luminary » Your game » Kiss me on the mouth and set me free


Kiss me on the mouth and set me free

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s7.uploads.ru/t/Kp2NJ.jpg

Действующие лица: Louis & Olly

Место действия: Какая-то из вечеринок после квиддича.

Время действия: Прошлая осень

Описание: You can coax the cold right out of me
Drape me in your warmth
The rapture in the dark puts me at ease
The blind eye of the storm
Let's go for a walk down Easy Street
Where you can be reborn 

Предупреждения: Возможен рейтинг R или выше.

+3

2

Кто затащил Луи на эту вечеринку? Он уже точно не помнит, хотя подозревает, что вообще-то его никто сюда не тащил. Просто это, ну, было чем-то таким, чего ему не хватало, чтобы расслабиться. В этом году что-то изменилось, оно ощущалось в воздухе и невероятно давило, заставляя Луи день за днем просыпаться уставшим. В общем-то, он и был очень сонным, когда где-то над ухом прозвучала речь о какой-то там пати, и почему-то это заставило Лучика прийти в себя, и удивить говорящих тем, что он напросился прийти. Не сам, конечно, а с кузеном Фредом, который и был одним из говорящих, собственно. Дескать, капитан Слизерина предложил им совместно выпить и расслабиться перед матчем, чтобы выйти на поле друзьями. Друзьями со змеями капитан красненьких быть отказался, но на "почти-дружескую-вечеринку", призванную и для того, чтобы отметить победу Рейвенкло над Хаффлпаффом. В общем-то, Луи мог, конечно же, пойти и праздновать победу с Доминик, но вот в чём дело - Рэйвенкло не его факультет, и хотя Лучик боготворит сестру, и был на матче, а потом одним из первых сбежал вниз, поздравляя её и зацеловывая, он ощущает себя немного не в своей тарелке среди воронят, одной Доминик слишком мало. А здесь - родные абсолютно все, Гриффиндор - его факультет, его судьба и его сердце. К тому же, Луи всё ещё числится запасным игроком, поэтому в теории он к намечающемуся торжеству причастен тоже.
А разве это не похоже на их, уизлское? Броситься в омут веселья с головой, не заботясь о деталях. Луи наконец смог вздохнуть свободно здесь и сейчас, находясь в такой родной компании, и общаясь со своими приятелями из Слизерина, потому что вообще-то факультет не откладывает печати на человеке, это происходит наоборот, и среди змеек тоже бывали довольно-таки неплохие личности, кое-кто - даже здесь. Поэтому, пусть первый часик Лучик и вжимался в Фреда, будто прилипшая к нему золотистая пиявка, потом всё же смог расслабиться, и даже выстроить вокруг себя небольшой кружок из желающих пообщаться с самым-сладеньким-Уизли. Сладеньким себя Лучик не считал, но и добродушные смешки пресекать не стал, чему способствовало энное количество алкоголя, которое здесь предлагалось. Особой чертой вечеринок, которые закатывал Мур, было то, что на них почти не водилось чего-либо, что не входило в ёмкую категорию "бухла". Поэтому, после того, как Лу не обнаружил сливочное пиво, он всё же согласился на нечто сладкое и, если верить Фреду, который был в алкоголе всё-таки больший знаток, чем он сам, не слишком крепкое. Правда, даже выпитого Лучику, который пил второй или третий раз за жизнь, хватило, чтобы раскраснеться и закрепоститься. А за первым коктейлем, который здорово мешал Николас Мур же, взяв на себя роль бармена, и справляясь с этим внезапно действительно очень ловко, пошёл второй, и вот... Ну, нельзя сказать, что это небольшое возвышение действительно было сценой, хотя бы потому, что микрофон отсутствовал, и Лучик плохо помнил, как он на нем оказался, но обнаружил он себя, уже поющим с одной из своих однокурсниц, тоже имеющей мало отношения к квиддичу. Петь у Луи получалось очень даже неплохо - в этом году, с подачи Кайсана Стоуна, Лучик пошел на хор, раз уж голос и талант у него действительно есть. Правда, расхрабрившийся из-за алкоголя и достаточно приятной компании, Луи выбрал немного не подходящий для себя репертуар.
- Our conversations ain't long
At least thats what she says
I know what the girl them want,
London to Taiwan
I got lipstick stains on my passport
I think I need a new one!
- А что самое удивительное, у него получалось петь действительно очень...горячо. Алкоголь стёр из него всю невинную детскость, и вот, на сцене пританцовывал и бодро распевал уже жаркий подросток, притом жаркий не только из-за своих огненных волос. По крайней мере, в этот момент он ощущал себя абсолютно счастливым, свободным и очень лёгким, и он смеялся сквозь слова песни, и не думал о том, наблюдает ли кто-нибудь за этим импровизированным выступлением, и если да, то с какими выражением. Но вот так случилось, что он немного взгляд - и наткнулся на смотрящего в его сторону Оливера Картрайта, вратаря "вражеской" команды. Что о нём Олли в этот момент подумал, Луи знать не мог, но из-за общей атмосферы, и собственного весьма занятного состояния, он на чуть было не пробившуюся сквозь завесу алкоголя мысль о том, что Оливер наверняка считает его круглым дураком, не стал стесняться и не слез со сцены, а... Ну, вообще-то он просто продолжил повеселиться, и так и не уловил момент, когда вэйловская магия, её отголоски, хранящиеся в нём, смешанные сейчас в его крови с приторным и терпким, вырвалась на свободу, направленная прямо на Олли. Не знал Луи, и что лицо его само на долю мгновения на миг изменилось, становясь не то чтобы жутким, но приобретая странное, птичье выражение. Он правда не был в курсе о том, что это могло случиться и с ним, хотя будучи помладше, часто дергал маму с просьбой рассказать про вэйл еще, и был горд, что вообще имеет к ним какое-то отношение. В общем, это случилось само, и Лучик не понял, почему ему самому стало в какой-то момент жарко, и почему они с Оливером не разрывали зрительного контакта, пока девочка, с которой Лучик пел, не обняла его за плечо, привлекая внимание, и тогда Луи несколько резко развернулся к ней, выглядя немного затуманенным. И пропел уже действительно с ней на двоих ещё одну песню, теперь никуда не смотря, но чувствуя, как горят щеки от того, что на него, кажется, кто-то смотрит, но даже не пытаясь посмотреть, кто, не желая разбивать свои возникшие вдруг почему-то надежды, и просто веселясь всем и себе назло, как утопающий за спасательный круг, хватаясь за эту возможность веселья, отчаянно и почти зло, потому что он достоин капельки радости, чёрт возьми, достоин, он так старается раздавать радость и добро всем, что самому почти не остаётся, но нужно же ему хоть изредка пополнять источники самому? Он пьёт собственные ощущения большими глотками, как допивал недавно второй коктейль, отказавшись, между тем, от третьего, когда наконец спрыгнул со "сцены", инстинктивно ощутив, что переборщит, если выпьет хоть что-нибудь ещё, как же тонка грань между чем-то хорошим и чем-то ужасным! Как ни прозаично, он лишний раз убедился в этом, и решил её не преступать. Хотя на какой-то момент выпить ещё захотелось, когда Лучик вдруг обнаружил себя в непосредственной близости от Оливера, кажется, ещё и сам к нему подойдя. Отчаянно храбрясь, и ощущая, как сердце колотится где-то в горле, не почувствовав почти, как проходящий мимо Фред потрепал его по волосам, Луи попытался непринужденно улыбнуться, и буркнуть Оливеру самое банальное, но пришедшее в голову первым:
- Неплохая вечеринка, правда? - Оливер ведь лучше него знает, что неплохая, ведь эту вечеринку замутил его капитан. Может быть, он вообще каждый вечер на таких гуляет! А Луи... Он даже сам и не понял, каким себя ощутил - маленьким и жалким, или важным и с-с-сексуальным (он заикался при произнесении этого слова даже мысленно), потому что Оливер, в любом случае, опять смотрел на него.

+3

3

[icon]http://i63.tinypic.com/120qiav.gif[/icon]
- На поле покомандуешь, а эту твою дрянь я пить не буду, - Оливер покачал головой, с подозрением глянув на стакан с чем-то, совершенно непонятного вкуса и запаха в руках жизнерадостно изображавшего из себя супербармена Мура. Нет, коктейли мешать он вроде и впрямь умел, но Олли как-то на сомнительные эксперименты с алкоголем не тянуло. Да и повода надираться особо не было, не их ведь Рейвенкло уделал, слава Мерлину. Так что Оливер просто взял себе новую бутылку эля и отошёл в сторону, давая Муру возможность предложить свои коктейльные шедевры кому-нибудь ещё. Да вот хотя бы и парочке Уизли. Олли удивлённо проводил взглядом цеплявшегося за Фреда и зажатый в руке бокал с чем-то даже со стороны выглядящим девчачьи-сладким Луи. Он-то что тут вдруг забыл, этот рыжий ведь слишком тихоня для подобных вечеринок вроде. Фред затащил, что ли.
Любопытство, впрочем, было слишком ленивым и мимолётным, так что почти сразу же Олли переключил внимание на Лео, по вполне понятным причинам не слишком довольного жизнью. Вообще-то хаффлпаффцев здесь было немного, видать, предпочли заливать своё горе самостоятельно. Или заедать пирожками от домовиков, кто этих барсуков знает.
Пару иронично-ободряющих фраз спустя Оливер упал на один из небольших, для двоих, максимум, диванчиков, любезно предоставленных Выручай-комнатой. Очень удобно, помогало избавиться от ситуаций, когда слишком увлёкшиеся друг другом парочки обжимались чуть ли не на головах у менее страстных соседей по большому дивану. Лео же как раз собрался на поиски «чего-нибудь нормального, что можно выпить, а не вот этого вот пойла». Оливер фыркнул и отсалютовал другу бутылкой, пожелав удачи в поисках. Менее избирательные школьники тем временем веселились всё активнее. От шумной компании девчонок в углу доносились визг и смех, кажется, там ещё и рыжая макушка Фреда мелькнула, опять успел что-то организовать, похоже.
А кому-то, судя по всему, было уже так хорошо, что потянуло на музыкальные номера, хотя никто, включая зачарованную комнату, даже не предполагал, что такой пункт вообще есть в программе вечера, микрофона им во всяком случае не предоставили. Оливер с усмешкой обернулся, чтобы посмотреть, кого это уже проняло… И замер.
Он даже не сразу узнал Луи Уизли в парне, задорно распевающем жуткую пошлятину с импровизированной сцены. Это даже звучало странно, а выглядеть вообще должно было до абсурдного нелепо, но на деле было почему-то совсем не так. Ещё недавно боявшийся  и на шаг отойти от кузена пацан вдруг куда-то подевался. Луи, рядом с именем которого обычно так и просилось чуть ироничное «малыш» выглядел сейчас так, что подобный эпитет вместо насмешки вызывал какие-то совсем иные ассоциации. О чём он вообще думает, блин? Тоже перебрал, что ли, какая это там бутылка по счёту, вторая, третья?
Олли тряхнул головой, покачав кудряшками и вроде как попытавшись посмотреть в другую сторону, вон, там компания второго Уизли что-то совсем разоралась, явно же что-то интересное творится. Но взгляд упорно возвращался к поющему Луи. Дурацкие слова песни уже пролетали мимо ушей, запоминался только неожиданно приятный голос и то, что мальчишка сейчас выглядел как-то взрослее и очень даже…да горячо, чёрт побери, другое слово отчаянно не подбиралось. В какую-то секунду их взгляды пересеклись, и Олли даже вдруг показалось, что в облике Луи промелькнуло что-то – смешно сказать прямо – хищное, что ли?
Отмер Картрайт только, когда голоса стихли, и напарница – вот же ж чёрт, а ведь на девчонку, симпатичную, между прочим, он до этого вообще никакого внимания не обратил, будто её и не было вовсе – увела Уизли со сцены. Оливер удивлённо проводил взглядом отливающую золотом макушку, рассеянно отхлебнул из бутылки… Вообще-то, сейчас к месту была бы вода, ледяная и на голову, но пришлось довольствоваться малым.
Ещё и, как назло, рядом не было никого, с кем можно было бы направить увиденное в правильное – стёбное – русло. Лео свой ром, судя по всему, прямиком в «Кабанью голову» добывать отправился, Мора о чём-то увлечённо болтала с Марией, даже Мура с его коктейлями видно не было. Зато около Олли вдруг обнаружился сам Луи, уже стремительно возвращающийся к привычному для него образу. Что, наверное, было к лучшему. Оливер, конечно, не особо общался с гриффиндорцем на курс младше, тот в основном вокруг Лео вертелся. Но вот с тем зажигательным парнем со сцены, задававшим весьма интересное и неожиданное направление мыслям, вообще непонятно было, как иметь дело. Но в то же время хотелось как-то потормошить, что ли, снова начавшего закрываться Уизли. Вон ведь какой, оказывается, потенциал в этом рыжем омуте пропадает.
- Да, ничего так, - согласился Оливер, ободряюще улыбнувшись почему-то разволновавшемуся Луи, и приглашающее кивнул на свободное место на диване рядом с собой.
Олли вообще-то не был фанатом вечеринок, но порою они и впрямь здорово помогали расслабиться и повеселиться. Нынешняя как раз давала такую возможность, и действительно была именно что неплохой. Может и хорошо даже, что ничего выдающегося не происходило. За исключением вот показавшего себя с неожиданной стороны Луи. О чём, кстати, неплохо бы ему сказать, постаравшись при этом не засмущать парня вконец.
- Видел твоё выступление, - мягко начал Оливер, пытаясь подобрать улетавшие из не вполне трезвой головы слова, - очень… впечатляюще, - он ещё раз улыбнулся, давая понять, что не насмехается, а говорит вполне искренне. Интересно, а сам Луи вообще осознавал, какое именно впечатление произвёл своим номером? Казалось, что вряд ли. И это, блин, ещё больше… привлекало?

Отредактировано Oliver Cartwright (2018-08-02 09:01:21)

+2

4

Улыбка у Оливера была очень красивая. Лучик, вообще-то, в принципе не знал нехороших улыбок, если только они не были злыми, но в Картрайте он сейчас разглядел что-то особенное. Его лицо при улыбке будто преображалось, с него слетал налёт серьёзности и такой яркой самодостаточности, что сталкиваться с нею ближе, чем в Дуэльном клубе и на квиддичном поле, если вдруг перепадала такая возможность поиграть, не хотелось. Картрайт ведь не был настроен к нему враждебно, правда? Просто они были, ммм, соседями по замку. С ними можно здороваться, сталкиваться на лестнице, ходить с ними в одни кафе, расположенные рядом с домом - но не замечать деталей. А сейчас весь чужой облик вдруг расцвел перед Лучиком. Он был так занят созерцанием, что не сразу даже понял его приглашающий жест, а потом моргнул и всё же сел рядом, но не ровно, а полубоком, лицом к Оливеру, так, что почти задевал его ноги своими. И голову тоже чуть склонил, снова не сводя своего какого-то очень глубокого, изучающего взгляда с Оливера. Но это длилось лишь пару мгновений, а потом Олли мягко начал разговор, и Лу, снова опустив ресницы, заулыбался скромно и очень-очень мило.
- Спасибо. - Подумал мгновение-другое, и добавил уже немного раскованнее, взяв себя в руки: - Я в хоре заниматься начал, меня вдохновил мой...друг, да, друг нашей семьи. Он уже взрослый, аврор. - Интересно, а Кай сам вспоминал про Лучика? Думая об этом, "малыш Уизли" на миг будто бы протрезвел. С чего бы его старшему другу вспоминать про него, и тем более, вслух, при ком-то. А если и да, зовет ли он Лу другом? Но взгляд мальчишки снова замер на Оливере, вполне осмысленно, отгоняя воспоминания, а от улыбки на губах осталась только лёгкая тень. - Не думай, что я всегда такую пошлую дурь пою. Просто она зашла под атмосферу, тут все такие расслабленные и горячие... - Какое-то окончание замерло в воздухе, и осталось висеть, а Лу облизал резко пересохшие губы и сел наконец ровно. Он бы обязательно закончил фразу чем-то вроде "И ты тоже", едва сумел остановить себя. Не потому, что это было бы неправдой, вовсе даже наоборот, Картрайт выглядит так, что Лучику почти перехватывает дыхание. Просто если он вдруг произнесёт это вслух - не решит ли Олли, что младший Уизли совсем крышей поехал? Вдруг он гомофоб, вообще. Луи сам не был по мальчикам, но он не имел привычки судить людей по тому, что они выбрать не могут, будь то раса, ориентация, и ещё много разных вещей, но всё-таки. Блин, а вообще стоп, зачем его волнует тогда то, не гомофоб ли Оливер? Хотя, если он явно в дружеских отношениях со своим капитаном... Про ориентацию Николаса Мура, который, кстати, тоже вдруг куда-то пропал из поля зрения, не знал разве что самый ленивый, а звучала она примерно так "доебываюсь-до-всего-что-двигается-а-что-не-двигается-двигаю-и-доебываюсь". Сам Луи в своё время попался под прицел котейских острот, но обрубил всё это на корню однажды, применив на Муре одно из выученных в Дуэльном клубе заклинаний. Правда, Лу потом ещё рассказал об этом сестре, и наверняка Доминик всё же решила с ним разобраться, хотя брат отчаянно просил её этого не делать - но, в общем, с тех пор Ник не лез, да и обходился с ним весьма вежливо. В общем, того, кого в этой тусовке единогласно называли Котом, можно было либо терпеть, либо ненавидеть, третьего не дано.
И всё-таки, Оливер очень красивый. И они сидят так близко, Лучик только что заметил, что вообще-то эти диванчики на двоих имели определенную цель. Он, например, глянул за спину Олли, и обнаружил, что там уже его подружка, с которой он пел, с кем-то сосется. При взгляде на это Лучик округлил глаза, забавно покраснел, и резко вернулся к обозреванию Картрайта, решив, что уж лучше и дальше наивно предполагать, что больше, кроме сидящих на конкретно этом диванчике, в чьи перила он так вжался, больше никого и нет. Как же им не стыдно-то, при всех!
- У кого-то личная жизнь цветёт... Лучше не оборачивайся. - Хохотнул, и ощутил себя лучше, хотя одновременно и смущенным еще сильнее. А потом взял - и взял бокал с чем-то ярким у одного из слизеринцев, что взял на себя проблему баристы, пока Николас в отгуле. Сделал большой глоток, так, будто пил глотку, и облизал губы задумчиво, даже не понимая, как это сейчас выглядит. Вообще, если бы Лу сильнее обдумывал последствия своих действий, он бы давно заперся где-нибудь и стал отшельником. - Вкусно, но, кажется, Николас делает лучше. Будешь? - И без задних мыслей протянул бокал, где осталась примерно половина, Оливеру. Правда, потом всё же пришла запоздалая мысль о том, что, Мерлин, кто-то там пытался научить его, что пить с кем-то из одного сосуда - это будто бы косвенно целоваться с ним! При мысли об этом Лучика бросило снова совсем не в тот жар, от которого он скидывал мантию перед тем, как запрыгивать на сцену. Кстати, он надеется, что вернёт её целой... Ну, точнее, понадеется позже. Сейчас его мысли заняты совсем другим. Сердце бьётся где-то в горле, но вся детскость, пока новая порция алкоголя всасывается в вэйловскую кровь, заставляя его быть раскованнее, снова убралась куда-то. Поэтому сейчас Лучик смотрит без страха, и с каким-то неопределенным, но отчаянно вырисовывающимся выражением. А вот он начал улыбаться, но сейчас - намеренно почти грязно. Нет, в смысле, он не знал точно, на сколько процентов это выглядело, но, по крайней мере, попытался.
- У тебя глаза очень красивые, Олли. В смысле, мне иногда почти грустно, что мы все в семье голубоглазые... Прямо как куклы. А я - не кукла. - И снова конец фразы, даже разморенный коктейлем, и от этого вообще разглагольствующий,  он умолчал, однако мысленно добавил " Я - на восьмушку вэйла". Так пусть же эта восьмушка в нём заработает, а? Пожалуйста. Пусть она действует на того, от кого у Лу кружится голова сильнее, чем от алкоголя.

Отредактировано Louis Weasley (2018-07-22 00:08:34)

+3

5

[icon]http://i63.tinypic.com/120qiav.gif[/icon]
Луи разглядывал его так пристально, что прям захотелось ляпнуть какую-нибудь фигню в духе Мура, типа, «Ну чего уставился, нравлюсь?». Вот только, выдавая такое, готовым нужно быть к любому ответу. А Уизли – если только Оливер не перепил, и не мерещится теперь всякое – кажется, вполне мог бы, если и не пробормотать, так всем своим видом дать понять, мол, да, нравишься. И было бы очень тупо зависнуть, не зная, что сказать. А собственная реакция вызывала сомнения. 
Размышления были какими-то очень сложными для нетрезвой головы и странными для него. Казалось бы, чего тут и думать. Пошутили бы неловко, да разбежались по разным углам, делов-то. Что там творилось в рыжей голове Уизли, на кого он западал и западал ли вообще, Олли не знал. Да и не интересовался, ни про Луи, ни в целом, как-то пофиг было всегда, и на сплетни, и на хвастовство чужое. И уж точно чья-то там ориентация не парила, судить по ней ничем не лучше, чем по крови. Это так уж вышло, что, вот он, например, родился у магглов и ему однозначно нравились девчонки, это Оливер знал.
Ага-ага, точно. Железобетонно просто.
Ну, не считая того случая на вечеринке у Стива Регбо в честь отъезда его родителей в отпуск, а заодно и приезда Олли «на побывку из этой вашей фриканутой школы».
Далеко они, правда, не зашли. Со Стивом было… ну, неплохо. Приятно, даже очень. Но всё-таки не настолько, чтобы предпочесть возню с ним изо всех сил привлекавшим к себе внимание девчонкам. К тому же Рэгбо успел перебрать – ну или надраться для храбрости, чёрт его знает. В любом случае, Олли тогда показалось, что игра свеч не стоила, разошлись они вполне мирно, Стив уснул на ближайшем пуфике, а Оливер очень неплохо провёл остаток вечера с успевшей за год отрастить отличные сиськи Кэти.
- Хороший друг, и здорово, что вдохновил, - хмыкнул Картрайт, в ответ тоже разглядывая потупившего глаза Луи уже не с удивлением, а с какой-то заинтересованностью. Вот вроде такой девчачий жест, но при этом на девчонку он, как ни странно, не походил. И выглядел при этом очень… мило было первым приходившим на ум словом. Но это было не то дурацкое  «ты слишком милый, нам не по пути, прости», а… Да провалиться ему на этом месте, если вот этот вот милый мелкий Уизли сейчас с ним не заигрывал.
- Решил соответствовать публике? – вскинув бровь, с усмешкой поинтересовался Оливер, старательно глядя в глаза Луи, а не на губы, которые тому приспичило облизать. Да уж, похоже, не так всё однозначно, и летом проблема была исключительно в бедняге Стиве.
Оливер поставил почти пустую бутылку на пол и положил освободившуюся руку на спинку дивана. Луи в это время отвлёкся на что-то у него за спиной. И, конечно же, услышав «лучше не оборачивайся», Олли сразу посмотрел через плечо, хотя и так мог примерно догадаться, что там творилось. Вот об этом он как раз и думал недавно, размышляя о преимуществах диванов для парочек. Слишком, пожалуй, тесных для того, чтобы просто сидеть рядом, по-дружески, хм. Коленка завертевшегося зачем-то Луи только что врезалась в его собственную. И, чёрт возьми, все эти обжимания по соседству и возня на тесном диванчике явно разожгли… интерес Оливера.
Глоток из протянутого ему стакана Картрайт сделал машинально – хотелось промочить как-то враз пересохшее горло. И тут же поморщился от вкуса очередной неестественно яркой жидкости.
- Слишком сладко, - пояснил он, возвращая бокал, - люблю что-то более… терпкое.
Следующие слова как-то прошли мимо сознания парня – задумался, что вот на губах Луи эта сладкая дрянь наверняка показалась бы вкусной. Да и серьёзно, кто-то ещё реагирует на комплименты глазам? А вот на улыбку Олли залип. И, если бы вдруг оставалось ещё какие-то сомнения, теперь можно было сказать с полной уверенностью: мелкий гриффиндорец его клеил. А он даже перед самим собой отрицать перестал, что совсем не был против. Ну, вот разве что инициативу пора было брать в свои руки, пока Уизли не взорвался от попыток смущаться и строить из себя великого соблазнителя одновременно. Ну, или от перевозбуждения – уже они оба.
Оливер посмотрел Луи в глаза – вполне себе симпатичные и живые, сравнение с жутковатой кукольной неподвижностью было несправедливым. Вернул Уизли развязную усмешку и наклонился к парню совсем близко, почти касаясь – Мерлин, правда что ли покрасневшего? – уха губами.
- Знаешь, - негромко проговорил Оливер, - будешь так улыбаться – на нас тоже станут пялиться, - лёгкий кивок в сторону парочки на соседнем диванчике, отчего кудряшки прошлись лёгким касанием по чужой щеке, - так что, может, лучше найти место поспокойнее?
Оливер отодвинулся, заодно безуспешно попытавшись сесть поудобнее, и выразительно посмотрел на дверь. Пришла очередь Луи выбирать, как поступить: неловко отшутиться или пойти дальше.

Отредактировано Oliver Cartwright (2018-08-02 09:01:37)

+3

6

Неожиданно Луи начинает заботить вопрос о том, как он выглядит. Не слишком ли... ну, наивно и по-дурацки для того, чтобы сидеть вот так близко рядом с Оливером, строя из себя коварного соблазнителя, не иначе? Запыхавшийся, и почему-то никак не имеющий возможности вернуться в обычное состояние, с алыми щеками, и сквозь пятна румянца веснушки проступают еще ярче, кажутся похожими на брызги крови. Кровь, как кажется Луи, сейчас хлынет у него из носа, как у этих героев и героинь японских мультиков - лучше не спрашивать, на что он тратит редкие минуты покоя, всюду заносит недолгая, бывает. Просто Оливер берет и делает глоток из его стакана, и хотя замечание про чрезвычайную приторность, а от того наверняка и высокий градус коктейля, вполне себе дельное, думает Лучик совсем о другом, почти прослушав эту реплику. У них с Оливером только что был косвенный поцелуй? Так ведь можно считать, да? Это слишком странно и хорошо, чтобы быть правдой. Лу волнует то, насколько ему хорошо, и он пытается найти причину, но она упорно ускользает, а ведь помимо алкоголя явно есть что-то ещё. Нет времени погрузиться в себя и узнать - он тысячу раз пересмакует ситуацию позже, пытаясь вспомнить её до малейших деталей, если только не размоет происходящее выпивка. Но кажется - вряд ли, есть что-то еще, что он потом будет часами пытаться воссоздать в блокноте, черкая и черкая раз за разом, потому что никак не пожелают набираться те самые слова, и будет благодарить Мерлина и дядюшку Джо за такую удачную продуманность, что можно не бояться, что блокнот на этом попросту закончится. Но родной блокнот, всколыхнув что-то теплое и домашнее, исчезает из памяти, уступая чему-то новому. Сейчас даже бессмысленно пытаться определить, чему, но Луи кажется, что в солнечном сплетении у него рождается настоящее солнце, медленно клонящееся к закату, ещё ниже.
Это вообще возможно? Или ещё одна шуточка, в духе например тех, что ему устраивает кузен? Оливер не похож на того, кто стал бы так шутить, но некоторое время мелкому-рыжему-Уизли кажется, что легче посчитать всё это розыгрышем, чем действительно признать, что уловил в чужом взгляде желание. Странно, слово подбирается само, когда градус паники вдруг начинает граничить с отметкой "безумно", хотя Лучик и старается себя не выдавать. Просто у него такое впервые, вообще. Он, кажется, никогда до сих пор и не испытывал подобных желаний сам, и мысли в тягучем сладком мороке ворочаются такой определенной направленности, что если бы можно было покраснеть ещё ярче - он бы обязательно это сделал. И пока Луи стыдится поймать из них хоть одну, просмаковать получше, реальность оказывается ещё ярче туманных образов - ухмылка Оливера горяча настолько, что очаг собственного жара внутри резко сменяет положение, теперь четко очеркиваясь в паху. Что-то слишком сильное для Лучика уже сейчас, область, где он ещё никогда не бывал, ведь никто никогда на него так не смотрел, и... Искать себе оправданий тоже не получается, потому что Олли, мало того, что его не послушался и глянул на сосущуюся (это слэнговое и смущающее выражение "сосаться" он подхватил здесь, смутно до сих пор понимая, почему поцелуи именно так "обзываются") парочку за своей спиной, вместо того, чтобы как и сам Луи, попытаться эту неловкость чем-нибудь скрыть, замазать, акцентировал внимание сейчас именно на них, так ещё и...и... Кажется, Луи потребовались немалые над собой усилия, чтобы не выдохнуть что-нибудь вроде "о, Мерлин", когда Картрайт к нему ещё и наклонился при этом, почти касаясь уха губами, так, что теперь пылать начало будто всё тело, хотя основной очаг сохранялся. И всё-таки один-два вдоха он пропустил, силой заставляя себя не зажмуриться, а ещё раз взглянуть на парочку, почти с сомнением - а может, они уже перестали сосаться, и сейчас делают что-нибудь более приличное и приземленное? Но нет, и Лучик, кажется, теряет дар речи. Приподнимает ладонь, чтобы переспросить, что ли, Олли точно имел в виду именно это? - но вместо этого запускает ладонь себе в волосы, даже корни которых будто горят. И несколько секунд он стоит перед на данный момент чуть ли не самым важным выбором до сих пор - действительно уединиться с Оливером, чтобы там с ним - о, боги, лучше даже мысленно не произносить этого, чтобы не сглазить - или свести всё в шутку, а значит, солгать и Оливеру...и себе. Потому что Луи его хочет, вся гамма его эмоций чудесно определяется одним веющим эгоизмом и собственничеством словом. Из-за нравственных мучений, страха перед неизведанным с одной стороны, и страстного желания с другой, Луи молчит, сам не замечая, как начинает кусать собственные губы, продолжая держать ладонь в огненных, тоже будто пылающих, волосах. Всего лишь пара мгновений, которые кажутся ему вечностью, и спустя которые он опускает руку, и подносит вверх другую, с коктейлем, который всё это время продолжал держать, как только взял обратно от Олли, и делает большой быстрый глоток, прямо там, где пил Оливер, он запомнил, на стакане с той стороны узор, решая окунуться в этот омут с головою, что бы ни ждало его в итоге. Сейчас - или когда-нибудь потом, но с долгим привкусом сожаления от того, что не попробовал, когда возможность представилась. Он бы хотел попробовать, какие у Олли губы на вкус. Да и в конце-то концов, разве шагать с высоко поднятой головой навстречу, кхм, приключениям - это не в духе Уизли?
Встал Луи с диванчика как-то даже слишком стремительно, чуть не уронив стакан, боясь, что если замедлится хоть на мгновение - всё же струсит, и оглянулся на Картрайта послав ему теперь - о да, без сомнений - страстный и одновременно обещающий расправу в случае чего взгляд, а затем улыбнулся легко - и выпорхнул почти из Выручай-комнаты, слишком легко для того, кого несут ноги, лавируя между танцующими и пьющими. Выйдя за дверь, сделал глубокий вдох, чувствуя, как сердце пропускает один-два глубоких удара, а затем дверь распахнулась вновь. И увидев, что вышел действительно Олли, последовал за ним, не обманув, Лучик испытал такую радость, что на мгновение забылся, и с почти детским упорством вжался в Оливера, кажется, чуть не прижав его самого к двери - и целуя в губы. Быстро, поверхностно, не успевая почувствовать почти ничего - лишь на первый взгляд, потому что когда Луи отстраняется, от смущения закрывая себе ладонью рот, ему кажется, что от собственной наглости внутри действительно зажигаются фейерверки. Однако понимая, что выглядит глупо, Лу проводит этой же ладонью вверх, уже по своим волосам, убирая упавшую на глаза челку, и вместо извинений или оправданий, тут же, конечно, спихивая всё на алкоголь, произносит чётко:
- Я хочу, как та парочка на диване. С тобой, Олли. - И даже выдерживает чужой взгляд, хотя и понимает, что вот на этом точно испытал лимит своей, гммм, альфа-самцовости, и дальше дело уже точно переходит в руки Оливера, которому решать, как быть с явно возомнившем о себе слишком много "малыше" Уизли. Да, действительно, с чем-то таким он еще не знаком, и потратил немало усилий, продолжает их тратить, не понимая, медленно идет время или быстро, но обещая себе не сбегать от слишком сильного смущения, и слишком условно понимая, что произойдет прямо сейчас - и всё равно, желая, желая этого так страстно и сильно, как, кажется, ещё ничего до сих пор.

[sign]А я пью из неизбежности, из небытия
И если выбирать, то нежность лучше, чем яд
[/sign]

Отредактировано Louis Weasley (2018-08-08 01:18:45)

+4

7

[icon]http://i63.tinypic.com/120qiav.gif[/icon]Луи молчал невыносимо долго – или это для ожидавшего его решения Оливера время потекло вязким сладким сиропом, как тот, которым был щедро сдобрен их разделённый на двоих коктейль? Он успел даже подумать, что нетрезвый мозг всё-таки сыграл с ним злую шутку, и он неправильно понял такие, казалось бы, очевидные знаки. Мысль на удивление отозвалась внутри чем-то неприятным, очень похожим на разочарование. И не просто потому, что он уже настроился на приятное продолжение вечеринки, а потому, что хотел этого продолжения – окончательно и бесповоротно – именно с Луи. Вот этим вот Луи с огнём в волосах и на щеках, с покрасневшими от укусов и не дающими отвести взгляд губами, в которые хочется впиться самому, с пятернёй в пламенеющей шевелюре, запущенной туда будто бы в попытке отыскать в золотистых дебрях правильное решение… Да нет, всё у него в порядке со считыванием сигналов, явно. Просто, похоже, храбрый гриффиндорец (не)много испугался.
В голове у Олли успело промелькнуть дурацкое «Не бойся, я не кусаюсь. Если сам не попросишь», не особо помогавшее вселить уверенность. А смущение цепляющегося за бокал, как за соломинку, Луи заводило так, что Оливер уже почти плюнул на самим же предложенное гриффиндорцу право выбора, готовый просто схватить парня за руку и вывести из комнаты, а там уже разбираться по обстоятельствам. Но как раз в этом момент Луи, наконец, решился.
Порывисто встав и стремительно двинувшись к выходу – ну не иначе как в страхе, что коварный диван не отпустит, стоит ему затормозить, – Уизли бросил на Оливера такой горячий взгляд, что в паху у того заметно потяжелело, и не бросился следом за парнем сразу же Картрайт только по одной причине: дал себе возможность полюбоваться его задницей. Шикарной такой задницей, не прикрытой сейчас этой нелепой мантией, явно созданной с единственной целью – не дать подросткам разглядывать то, что будоражило их созревающие умы гораздо больше, чем нудные уроки.
Стоило двери захлопнуться за Луи, как Олли тут же и сам вскочил с диванчика, решительным шагом направившись следом. По пути словил парочку любопытствующих взглядов от то ли слишком ещё трезвых, то ли по жизни слишком увлечённых чужими делами однокурсников, но не обратил на них ни малейшего внимания. Возможно, завтра, когда протрезвеет, он ещё пофэйспалмит с чужих вопросов и домыслов, но пока что Оливера куда больше волновало, как бы Уизли там не свалил, придя в себя.

Но никуда тот не делся, рыжим ураганом набросившись на Олли, прижав его к стене, а сам прижавшись к его губам. Всё – с той же стремительностью, с какой вскакивал с дивана, так что Оливер не успевает ни ответить толком, ни притянуть парня к себе, не давая отстраниться. Он улыбается смущению Луи, по-прежнему выглядящему одновременно и трогательно и охренеть как горячо – гремучая смесь, которая не даёт Картрайту ни единого шанса остаться равнодушным.
- Иди сюда, - негромко произносит Олли, беря Луи за руку – ту, которой он всё продолжает наводить шухер на голове, и притягивает всё-таки ближе, избавляясь от созданного Уизли ненужного расстояния между ними. Рука перемещается на талию парня, проводит чуть вверх… Вот они уже меняются местами. Теперь к двери прижат уже Луи, и хрен его Оливер так просто теперь отпустит.
Он наконец-то делает то, чего, оказывается, хотел уже целую вечность – наклоняется и целует, не просто прижимается на секунду к губам, как только что поступил сам Луи, а по-настоящему, стремится сделать поцелуй глубже, ощущает алкогольно-сладкий привкус на чужих губах – приторности теперь в самый раз, как Олли и думал. Но сейчас он об этом и не вспоминает. Сейчас он целиком и полностью в моменте, наслаждается им и ощущением чужого тела, в которое вжимается.
Разрывает поцелуй, чтобы дать обоим перевести дух, смотрит в голубые глазищи близко-близко, разглядывает всё лицо: приоткрытые яркие губы, заляпавшие щёки и нос веснушки…
- Чёрт, Луи… - кладёт ладонь на щёку парня, большим пальцем проводит, будто безрезультатно пытаясь стереть яркие даже на горящей румянцем коже пятна.
Оливер не знает, что хочет сказать – кажется, что угодно будет звучать глупо. Да и не девчонку же, с которой обязательно поболтать надо, уламывает. Луи, конечно, ниже и в целом мельче, но он уж точно не девчонка – хотя вот чем-чем, а сравнением Олли бы точно сейчас занялся в последнюю очередь. Но, кажется, вот прямо сейчас он чувствует доказательство того, что Уизли – парень. Бежит взглядом вниз и вверх – обратно к лицу, усмехается как-то шало.
- Пошли отсюда, - выдыхает торопливо, тянет Луи дальше по коридору. Они ведь всё ещё толкутся у выхода из Выручайки, верхом абсурда будет, если в самый интересный момент в них в буквальном смысле врежется другая ищущая уединения парочка.
Олли распахивает первую попавшуюся дверь – это оказывается класс, к счастью, пустой. Впрочем, каким ещё ему быть в такое время. Тянет Луи за собой, к себе, ещё ближе, снова впивается в губы, пинком, не глядя, захлопывает дверь. Запускает одну руку в чуть спутанные рыжие волосы, другой ведёт по спине, сминая ткань. Губами движется ниже – подбородок, шея – тоже с веснушками что ли, господи, да почему же это так заводит.
Прерывается на мгновение, дышит тяжело, смотрит вопросительно, мол, всё в порядке?

Отредактировано Oliver Cartwright (2018-08-12 19:25:06)

+2

8

Я...
Луи привык брать точкой отсчета в любых жизненных ситуациях тепло. Так легко и по-детски оценивать отношение к себе по крепости и теплоте объятий от родителей и сестер, от кузин и кузенов, и от прочих дорогих людей, греться их светом - и отдавать свой взамен, выжимать из себя до последней капли. Цель Луи - гореть, он сам не позволяет оставить себе и малейшей иллюзии выбора. Пусть от него останутся угольки - он и их бы раздал в родные ладони, не пожалев ни на миг. Оставалась только одна маленькая проблема - ответного тепла ему порою всё-таки не хватало. Его семья, те, кого Лучик мог бы назвать друзьями, были погружены куда больше в жизни свои собственные, и в этом абсолютно некого было винить. Теплота, работающая фоном, просто потому что он кем-то этим людям приходился - опять же, сыном, братом, племянником, панибратским и таким смешливым "бро". Он согласен вообще на всё, лишь бы не дать затухнуть своему на самом деле такому маленькому, и столько из себя выжимающему сердцу.
Но Лу не привык к тому, чтобы тело горело ещё ярче сердца. Это не похоже на то, как если находишься в горячном бреду при простуде, слабость есть тоже, но другого сорта, бьющая не те участки разума. Не подходят и ощущения от того, как если по незнанию схватиться за горячую кружку или попросту сунуть руку в огонь - сколько ему тогда было, года четыре? На нежной коже не осталось ни шрамика. И всё равно - пылает именно тело, что-то внутри бьётся под кожей, и эти ощущения сорта иного, чем боль, хотя они, кажется, практически равны ею по своей силе.
Так приятно оказаться вжатым в дверь, чувствуя близко-близко не менее горячее тело Оливера, и его губы на своих собственных... Кажется, не отдавая в этом себе отчет, Лу приоткрывает губы, делая этот поцелуй ещё более глубоким и пошлым, и если бы было хоть мгновение для того, чтобы задуматься - Лучик посчитал бы загадкой века то, как он вообще способен выдержать такие высокие температуры и не расплавиться. Но хвала небу и особенно - самому Олли, времени нет, ни единой доли секунды, есть только ощущения, затопляющие его разум, не оставляющие почти ничего, кроме похоти, новоявленной гостьи в этом хрупком юном теле, но заполняющей его, как абсолютная хозяйка, проникающей во все, даже самые потайные, его уголки.
Оливер разрывает поцелуй как раз тогда, когда Лучику всё же начинает казаться, что ещё мгновение - и он потеряет всё же сознание от собственных чувств, не выдержит этих перегрузок. Однако возбуждение никуда не уходит, оно только продолжает накапливаться, и Лу ластится к гладящей его по щеке ладони, неловко поворачивая голову так, что она задевает и его губы тоже. Наверное, хорошо, что Картрайт ничего не говорит, не старается заболтать и как-то, хм, успокоить, "уломать" его - Луи нужны не слова, а ещё больше этих ощущений, всё, что он сможет взять, всё, что может дать ему Олли, он ждёт только и именно этого. Это - его триумф, и этот невыносимый жар "самый-мелкий-Уизли" получает просто за то, что он - это он. Неважно, кто он сейчас, всё разбивается и стирается в порошок о простую истину - они с Оливером  - два жаждущих друг друга юноши. И пусть подобные ощущения от кого-нибудь не могли бы привидеться Лу даже в самых похабных подростковых мечтах, он относится к ним, как к должному, а не спадающему дару небес, потому что что-то такое и не может идти от неба, оно слишком человеческое, в чем-то низменное...и заслуженное им целиком. Потому что он хочет Олли, и потому, что Олли хочет его.
Лучик благодарен Оливеру за то, что тот действует в том направлении, о котором только начинает подумывать сам Уизли из-за затуманненого возбуждением разума - надо бы убраться, лишние любопытствующие взгляды им ни к чему. Сейчас вообще не должно быть ничего, кроме них двоих, пусть вот на этом моменте мгновение... Остановится ли? Или, только набирая скорость в такт с биениями его сердца, продолжит длиться, заставляя сбиваться дыхание и плавиться не готовое к таким температурам тело?
Поцелуи можно представить, поцелуи можно увидеть в маггловском кино и в дальних уголках коридора сквозь прорези между пальцами, стыдливо прикрывающими лицо, но дальше сама жизнь обычно зацензуривает то, что может происходить после поцелуев, и не даёт совершенно никакого тактильного отклика. А Олли целует его уже не в губы, а ниже, и почему-то Лучик чувствует, как всё его тело словно бы покрывается огненными цветами, сладкая волна прокатывается по нему от шеи, но и не только от неё - Лу ощущает слишком остро и чужие руки, и сам этот жар, исходящий от Картрайта, который его хочет, который его... С губ Луи срывается стон, сам по себе слишком развязный для такого скромного мальчишки, каким Лучик казался до сегодняшнего вечера. Он прикрывает рот ладонью, встречая вопросительный и одновременно такой жаркий взгляд Оливера, стыдясь таких звуков, которые сам же и издаёт, но вместо того, чтобы, уже, кажется, перейдя все границы смущения, остановить всё это, спасти шаблоны, которые обязательно потом начнут трещать по швам, как только пройдет немного времени, и впечатления от происходящего слегка остынут, Лу улыбается влюбленно, с желанием, и шепчет:
- Мне так нравится, Олли... - А затем, не давая себе хотя бы облечь вдруг родившееся совершенно непрошенным сомнение в слова, раньше, чем оно отравит его разум и охладит пыл, Луи предпочитает развеять его куда более топорным и действенным образом - он опускает руку вниз, на пах Оливеру, чтобы дразняще погладить и сам досконально убедиться в том, что Олли тоже нравится, что он хочет его, и насколько же сильно. Так, как и сам Лучик? Мальчишке становится почти жаль, что ему не хватает запала для большего - ведь сгорая сам, он хочет поделиться этим жаром с Картрайтом, из благодарности, просто из своей природы, отплатить ему тем же или даже чем-то большим.  Слишком сильные ощущения, но Лу различает предельно четко даже их вкус - алкогольно-сладкий, ещё слаще, чем от коктейля, который они с Оливером разделили, прежде чем выйти отсюда. Запретная сладость, которую он постигает только сейчас, и с которой, кажется, вообще ничего в этом мире не сравнится - а должно ли? Пусть они разделят эти ощущения на двоих, до конца, каким бы - и каким бы скорым - он ни был.

+2

9

- Бляяяя… - выдыхает-выстанывает Оливер, ощущая чужую руку на своём паху – доказательство, что происходящее и впрямь нравится, куда более явное, чем напряжённый шёпот. Луи стонет тоже, откровенностью этого звука удивляя в очередной раз за сегодня, открывая себя с новой, неожиданной и – прямо здесь и сейчас – сводящей с ума стороны. Интересно, многое ли из того, что происходит и ещё произойдёт – новость для самого Уизли? В адресованной Оливеру улыбке Луи слишком много всего, но Картрайт не в состоянии считывать сейчас, он растворяется в их обоюдном, взаимном желании, от которого ведёт и сносит голову.
Олли перехватывает чужую робкую ладошку, не позволяя отдёрнуть её, прижимаясь сильнее; толкается вперёд. Отводит от возбуждённо-растерянного лица смущённо метнувшуюся туда вторую ладонь – ни к чему стыдиться собственных стонов, не сейчас уж точно. Рука на чужой шее, притянуть ближе, ближе, ещё ближе, покрывать короткими жадными поцелуями лицо, пылающее напротив. Губы – ловить судорожные вздохи. Скулы и подбородок – проследить, прочертить губами линию. Шея – кому-то завтра придётся смущённо прятать следы, скрываться от заинтересованных взглядов многочисленных рыжих родственников. Чёртов воротник рубашки мешает. Расстегнуть, поцелуями спуститься ниже, к ключицам.
Это не похоже ни на что из испытанного Оливером прежде – каждый раз всё всегда иначе, так и должно быть, наверное. Это – гораздо сильнее, ярче, чувственнее. Олли ласкает разгорячённого Луи и ощущает, как жар разливается и по его телу. Жар, которому нет ни возможности, ни желания противостоять. Оливер не специалист в отношениях – да и разве в них сейчас дело. Но он  и не герой-любовник вовсе, он совсем недавно сам начал познавать чувственные удовольствия, вот так же, как и сегодня, распалив себя для начала алкоголем. Без него же до сих пор позволял себе лишь осторожные нежные поцелуи да обнимашки в укромных уголках, не смея хотя бы предложить зайти дальше. Казалось, слишком рано, слишком хрупко… Но сейчас Оливер действует с невесть откуда взявшейся уверенностью, точно зная, что нужно им обоим и направляя их к этому. Возможно, дело в едва ли не плавящемся в его руках Луи, бесспорно отдающем лидирующую роль, позволяющем вести и делать с собой, кажется, что угодно – переходить границы, просто, чтобы проверить, Олли, конечно же, не будет. А может быть, секрет кроется в чём-то ещё – рассуждать и анализировать он сейчас уж точно не способен.
Прикосновения кожи к коже становится слишком, непозволительно мало. Хочется больше, ближе. Рубашка вновь ощущается досадным препятствием – хороший мальчик Луи прячется за пуговицами и ремнём, приходится немного повозиться, чтобы расстегнуть его, а заодно и собственный вместе со слишком давящим – малыш Луи и его дразнящие жесты заводят ещё как – замком. Возиться с рубашкой – уже лишнее усилие, когда можно просто пробраться под неё, провести по груди, спине, ощущая чужую дрожь, ловя чужие судорожные вздохи и отвечая тем же.
- Такой горячий… - шепчет, ощущая вроде бы потребность сказать что-то, но растеряв способность связно и цензурно хотя бы мыслить, не то что говорить. И, конечно, речь не о внешнем, хотя и кажется, что ещё чуть-чуть – и Луи загорится буквально.
Не встречая сопротивления, движения становятся увереннее, а намерения серьёзнее. Поцелуев, какими бы страстными они ни были, уже совсем недостаточно. Пах трётся о пах, но и этого ощущения ткани о ткань мало. Хозяйничающая под рубашкой рука спускается вниз, повторяя недавнее раззадоривающее движение Луи. Вот только у Оливера под пальцами уже не жёсткая джинса, а жаркая живая плоть. И ещё одна вешка, через которую нужно перешагнуть обоим – готов зайти дальше, сделать это всерьёз, по-взрослому? Олли проводит рукой по члену Луи, насколько позволяет мешающаяся одежда, пока впрочем, лишь прощупывая границы, чем действуя всерьёз. Он-то все сомнения, которые только могли зародиться, оставил в Выручай-комнате, авось пригодятся там кому-нибудь, или просто исчезнут за ненадобностью. Но, хотя возражений всё ещё не следует, спугнуть излишним напором не хочется.

[icon]http://i63.tinypic.com/120qiav.gif[/icon]

+2

10

Луи, наверное, никогда не расскажет Оливеру о том, что происходящее в этот самый миг, для Картрайта являющееся, быть может, ступенью куда-то вверх по шкале взрослости, по шкале того, что можно себе позволить, для самого Лучика - только порог. И ему бы пришлось далеко идти, но Уизли в принципе не ищут легких путей. Лу перепрыгивает не только через этот порог, а замахивается на целый лестничный пролёт, не считая ступеней, и не позволяя себе задуматься о том, куда они ведут - вверх или вниз. Делает ли то, что он делает, его грязным, и если да - какая именно часть? То, что он целуется в пустом кабинете, где, быть может, им ещё проводить уроки, с человеком, с которым не провстречался целые годы, а просто словил искру, проскочившую между ними? Луи не знал о том, что так вообще возможно - просто взять и захотеть, без всяких там расшаркиваний и долгих размышлений о том, стоит ли, не рано ли. Когда хочешь вот так - не бывает рано, а поздно быть не должно. Они оба плавятся от желания, и единственный разумный выход - просто дать себе волю, просто ему последовать. Или может, дело в том, что Оливер - парень? Для Луи это никогда не играло особого значения, отчасти потому, что он до недавних пор и не думал ни о чем таком. Даже не думал, о действиях и речи не шло, и так уж сложилось, что первый поцелуй с его губ сорвал другой юноша. Вот так просто, потому что они оба юны и пьяны. Но если с первым поцелуем разобраться и даже более-менее это пережить Лу, допустим, успел, особенно если учесть факт, что в общем-то он и стал его инициатором, то как быть с тем, что происходит затем? Оно не поддается вообще никакой классификации, оно так ново для Лучика, что он не может подобрать слов - а может, и не надо? Нахрен, да, именно нахрен это всё, этот бесконечный самоанализ и попытки быть лучшим для своей огромной семьи, здесь и сейчас можно не задумываться о том, кто он есть, но подумать наконец о том, чего он хочет. Или, точнее, кого. А ещё, наверное, как - потому что хочется именно вот так, не задумываясь, не позволяя себе остановиться, чтобы было настолько жарко или ещё сильнее - Оливер может? Оливер может заставить его растаять совсем, может быть, Олли сможет довести его до - но слово не произносится, слишком уж стыдно говорить его даже мысленно. А Оливер ещё и отводит его ладонь, не давая закрыть рот, и Луи на мгновение смотрит на него почти жалобно, не зная, от чего сгорит быстрее - от возбуждения или стыда, и стонет снова, ещё нежнее, а между тем, у него сейчас под пальцами другой руки... Это возбуждает Луи ещё сильнее, и ласкает помимо прочего его эго, потому что он чувствует, как Олли хочет его, и он дал даже отдернуть ладонь, когда спал немного налет собственной наглости, сам прижался теснее, и теперь, пока Луи ощущает каждый поцелуй Картрайта так остро, словно у него сразу под тонкой-тонкой кожей находятся воспаленные нервы, его рука словно бы сама по себе - а он ничего и не делает, Луи вообще невинен, и его тут нагло совращает - ещё немного продолжает ласкать его пах, тесно и томно, как будто Луи умеет и знает хоть что-то об этом, но это - ещё одна маска, которую он надевает на себя, то ли входя в образ, то ли будучи на грани того, чтобы наконец выйти из амплуа скромного милашки, которым его видит абсолютное большинство учащихся и учащих в Хогвартсе и собственные родители. Оливеру всё равно никто не поверит, что это новое ощущение, похоть, настолько пришлось Лу по вкусу. Потом он, конечно, наверняка испугается сам себя - но это будет потом.
И всё равно, как бы Луи ни пытался показаться смелее и пошлее, чем есть, Оливер с естественной легкостью ломает любые его попытки, делая что-то куда более грязное. Он оставляет Луи на шее следы, которые тому потом придется прятать, ведь он скорее умрет, чем расскажет хоть одной живой душе - за исключением лучшего друга, но это тоже случится когда-нибудь позже, - о том, что ему довелось испытать; он целует Луи так, что мальчишка просто удивляется тому, что его тело вообще выдерживает это, не загорается на самом деле, потому что ему нравится слишком сильно, по уровню удовольствия зашкаливали, а то и вовсе бы прекращали работать от перегрузки все датчики, если бы такие существовали. А потом оказывается, что и это не предел, потому что Олли расстегивает ему и себе ремень, и вот теперь повторить свой дразнящий жест Луи не решается, слишком смущаясь, но сам Оливер - нет. Он просто берёт, и... С губ Луи срывается только тихое и почти удивленное "Ах", и он сначала опускает взгляд вниз, чуть ли не испуганно, на чужую ладонь на его собственном ч-ч-члене, а затем поднимает голову и смотрит на Оливера, но уже без тени страха, только с легким сомнением - тот действительно этого хочет? Хочет сделать Луи куда приятнее, потому что при прямых прикосновениях ощущения ещё острее, а ведь пару мгновений назад казалось, что "ещё" уже просто некуда. Маленький, наивный Луи. Он бы сам хотел сделать что-нибудь, но слишком скован от смущения, которое не пересиливает желание лишь из-за алкоголя - алкоголя, смешанного с кое-чем ещё, но вот это - секрет, о котором не стоит узнавать уже самому Лучику. И всё-таки, хочет ли он зайти дальше? Потому что, если перестать сбивать себе цену, Луи видит и чувствует, что Оливер к этому готов. А сам Луи? Он тянется к губам Оливера, поймав момент, и целует его сам, перед этим шепнув быстро, словно боясь, что если замедлится хоть на долю мгновения, слова разбегутся и так и не выскажутся:"Я хочу большего". Пусть границы этому "большему" устанавливает Картрайт, взявший на себя лидирующую роль, а Луи ждёт очередной лестничный пролёт в очередном случае, и если честно, ему совсем не жаль, что это происходит именно так, и именно с этим человеком. Он доверяет себя Оливеру, и хочет только, чтобы и он потом не жалел ни о чём.

Отредактировано Louis Weasley (2018-09-03 18:53:35)

+2

11

Позже Оливер, наверное, задумается, что на него такое нашло. Не пожалеет, нет, чёрт побери, ни в коем случае не пожалеет. Но удивится. Ведь обычно ему не свойственна такая порывистость, своим безумным друзьям-приятелям, вечно подначивающим его на какую-нибудь хрень, Картрайт даже кажется слишком рассудительным и спокойным. И вот сейчас он страстно целуется и пытается забраться в штаны парню, которого раньше воспринимал в основном как пацана, вертящегося рядом с его лучшим другом, часть круга общения Лео, не его.
Прежде Луи был ну тем, мелким и ещё одним из Уизли – не то чтобы все они были одинаковыми и лишёнными индивидуальности, конечно, нет. Вот только их всегда было слишком много, чтобы удержаться и не добавить это вот, наверное, обидное, но так и просящееся на язык «очередной». Но сегодня в безудержном алкогольном веселье муровской вечеринки Луи становится вдруг центром внимания Олли, интересным и важным сам по себе, пусть ненадолго и сугубо физически. Вряд ли это снизошедшее на обоих безумие выльется во что-то в дальнейшем, шансы на то, что пьяное тисканье в пустом классе станет началом чего-то серьёзного мизерны, да Оливер и не рассчитывает на подобное, не задумывается и, откровенно говоря, не нуждается.
Всё, что ему нужно сейчас – это быть ещё ближе друг к другу, слышать такое же, как у самого, сбившееся дыхание, ощущать лихорадочно бьющееся в грудную клетку сердце и – куда более прозаично, но от этого не менее кайфово – пульсирующий в руке чужой стояк. Горячечный шёпот Луи заставляет улыбнуться развязно и довольно – слегка может даже самодовольно. Олли помнит, с каким смущением тот смотрел на парочку в выручайке, и не сомневается, что у Уизли он – первый. И наверняка ведь не только парень, а вообще. Первый настоящий поцелуй, первый засос на почти по-девчоночьи нежной шее, первое торопливо – явно, чтобы не передумать – брошенное «я хочу большего».
Оливер хочет тоже. Больше, дальше, пусть и имеет весьма смутное представление о том, как оно должно быть. Он весь вечер сегодня действует по наитию, так что и сейчас лучше не начинать задумываться. Да и не получается, стоит только посмотреть на заливающегося краской стыда, но при этом отчаянно тянущегося к нему Луи, и всё, какие бы то ни было связные мысли разлетаются из головы к чертям собачьим.
Оливер отвечает на поцелуй, а рукой проводит вверх и вниз, пока плавно, скорее изучая чужое тело и его реакции – не хочется, чтобы закончилось всё, едва начавшись. Движение привычное и знакомое, но заводит совершенно иначе, когда делаешь так – не себе.
Он отстраняется лишь на самую малость, вглядывается в чужое пылающее лицо, на котором явственно читается застенчивое удовольствие, заглядывает в затуманенные желанием глаза, различая в них доверие и разрешение. И как же охренительно выглядит и заводит эта его естественная развязность, замешанная со смущением. Луи хочет больше, но знает и понимает – конечно же – ещё меньше, чем сам Олли. То, что парень проявил инициативу, сам потянувшись за очередным поцелуем – уже подвиг, достойный факультета храбрецов.
Оливер ещё пару раз проводит по члену Луи, на этот раз двигаясь резче, а другой рукой пытаясь дрочить себе. Но это неудобно, наверняка – обоим. Он отвлекает внимание цепочкой коротких поцелуев вдоль шеи, прижимается теснее – дыхание к дыханию, плоть к плоти. Рука находит чужую ладошку, пальцы переплетаются с чужими подрагивающими. Ведёт их туда, вниз, повторяя ласкающие движения, теперь уже обоих, теперь уже вместе.
Изо рта вырывается полухрип-полувздох, лбом упирается в чужой лоб – такой же взмокший и горячий, дыхание опаляет залитую румянцем веснушчатую щёку. Свободной рукой зарывается в золотистые, но сейчас мокрые и кажущиеся почти такими же тёмными, как у него, волосы, ведёт ниже, по шее к спине и дальше, прижимая к себе ещё ближе, хотя казалось, что и некуда уже. С поясницы ещё соскальзывает вниз, замирает. Сердце колотится бешено, будто пытаясь выскочить из груди, но пока вместе с выдохом-стоном вырываются только какие-то глупые бессвязные слова, которые он толком не осознаёт и, конечно, в точности не запомнит. Что-то вроде то ли «Луи, как классно», то ли «Луи, какой ты классный», что в эту самую секунду практически равнозначно.
[icon]http://i63.tinypic.com/120qiav.gif[/icon]

Отредактировано Oliver Cartwright (2018-09-23 21:11:49)

+1

12

Центром его мира становится Оливер. Вселенная сжимается, почти схлопывается, не оставляя ничего - кроме них двоих, кроме этих горячных ощущений, сладко-огненными волнами прокатывающимися по всему телу от паха, выбивающих все сомнения и размышления, как пробку из бутылки с шампанским. Шампанское они пили редко, на Рождество только, и то, Лучику не давали почти, совсем на дне бокала, но он всё равно радостно хихикал, когда пробка издавала гулкий хлопок и выстреливала из бутылки, совсем как из маггловского пистолета, подлетая ввысь, а из самой бутылки струилась веселая шипящая пена. Но сейчас всё это стало неважным, на какой-то короткий срок - но потеряло значение, вдруг заставив мальчишку вздохнуть свободно. Здесь и сейчас он больше не был "каким-то из Уизли", он не думал вообще, кто он и что он, эти философские думы поймают его после, в более спокойной обстановке, например, за чашкой горячего чая на завтрак в общей гостиной, потому что Лу наверняка проснется с ощущением, что перепил, хотя алкоголя в его коктейлях было не так уж много - мальчишке хватило, и других впечатлений хватит тоже, и тяжелых, тяжелых философских размышлений, и необходимости скрывать следы бурного вечера, встопорщив воротник, или вовсе притворяясь простуженным и нацепив на шею шарфик - гриффиндорский, знак его гордости. Гордости теперь не просто вот, а ещё и за то, что оказался на кое-что способен. Грязное, новое... делающее его взрослее. Это будет забавно - когда-то завтра. На Картрайта будет страшно смотреть, когда возбуждение отпустит, а после сна вернется ясность мыслей, и накроет шок - но это будет завтра. Здесь и сейчас сладостные мгновения тянутся даже не бесконечно - время в принципе тоже перестаёт значить хоть что-то, Луи всё равно, сколько они здесь находятся, несколько минут, или мимо пробежали, задев по затылку, дунув прохладным ветерком на золотые пряди, целые часы. Единственное, чего ему хочется - чтобы Оливер продолжал. Чтобы делал то, что делает, ещё, хотя Лу даже стыдно подумать о том, что Олли просто д-д-дрочит ему, делает это так умело, и так горячо, что сама мысль, само слово обжигает Лучика. Как часто Оливер делает это себе, чтобы у него появилась такая сноровка? Лу бы даже если б и хватило храбрости рискнуть повторить самому - от смущения и неопытности не вышло бы, наверное, и вполовину так приятно. Луи никогда не дрочил сам себе, не пользовался этой частью своего тела вот так, он и секс вообще были крайне далеки друг от друга... До этих пор. Луи хорошо и горячо так сильно, что хочется начать подвывать, но он едва держится - кажется, издавать более громкие звуки будет слишком стыдно, и мальчишке хочется как-то об этом высказаться, но хватает сил лишь на то, чтоб перехватить чужой такой же затуманенный взгляд - и зажмуриться, не выдерживая этого, попросту плавясь. Однако через пару мгновений от любопытства и жадности Лу всё равно широко распахивает глаза, он хочет видеть, как Олли дрочит сам себе тоже, пытаясь попасть в одинаковый ритм. Но кажется, так неудобно, и Лу становится невероятно стыдно за свою душевную слабость, выходит, за то, что он будто умрет от неловкости и жадности одновременно, если коснется чужого члена - но судьба словно решает над ним посмеяться, потому что Олли целует его в шею, прижимаясь тесно, отвлекая этим, заставляя словить мурашки от того, что чёрт, как же хорошо даже почти эстетически находиться так близко - о физической стороне и говорить нечего, это прекрасно, но затем Оливер берет его руку, и... Лу вздрагивает, словно его ударило током, между его тихими, но до отчаянного пошлыми стонами возникает пробел в виде вдоха, после которого и выдыхать-то страшно почти, но Олли отвлекает его снова, очень чутко угадывая, как именно нужно вести себя с Лучиком, чтобы он не успел запаниковать, и поэтому он никуда не пытается убрать свою ладонь, пальцами переплетенную с чужой, хотя его рука чуть дрожит - теперь их ладони двигаются в унисон, вместе, и Лу теряется между ощущениями, не зная, что ему доставляет удовольствия и какого-то дурацкого почти польщения и гордости за себя - чужой член стоит так крепко, и это всё - от него, от Луи. Здесь и сейчас это самое важное. Здесь и сейчас это невероятно сладко, Лу запомнит, что порок сладко-острый на вкус, это не дело, маленьким мальчикам проводить свои вечера вот так, дрочить друг другу, будучи пьяными, в классе, в котором им же наверняка ещё сидеть за партами на уроках, чтобы вспоминать, невольно прокручивать в памяти... Лучик уж точно будет это делать ещё много много раз, особенно находясь где-нибудь наедине с собой, отныне - при этом наверняка касаясь себя сам, но он ничего не будет говорить об этом Оливеру, это так стыдно, но ведь тогда никто ему не запретит, верно?
В какой-то момент становится так хорошо, что Лу кажется, что он сейчас потеряет сознание, хотя до этого думал, что падать в обморок можно только от изнеможения или боли, и это - тоже новые, порочные знания. Сладкая волна сжимается в тугой комок в низу живота, и кажется, что если он не выплеснет её как-нибудь - точно умрёт.
- Олли, кажется, я сейчас... - Луи произносит почти испуганно, свободной рукой хватая Оливера за плечо, но не успевает даже договорить, и не просто потому, что это очень стыдно - и жмурится снова, кончая с полным наслаждения почти всхлипом. Ну, кто сможет похвастаться более ярким первым оргазмом в своей жизни? Такие вещи запоминаются, первый поцелуй - и дальше по нарастающей, но кажется, не хватает чего-то ещё. Лу смотрит на Оливера со стыдом - кажется, он его запачкал, а затем вдруг решается на некую наглость, отводя руку Олли в сторону, и теперь своей ладошкой обхватывая только его член, двигая ею плавно, стараясь, чтобы было так, как это делал Оливер до сих пор, хотя и получается более неумело, неловко. Но Лу поясняет свои действия, при этом не сдерживая улыбки, смущающей и развратной одновременно:
- Я хочу, чтобы ты сделал это тоже. - И для него, чёрт возьми, является подвигом возможность довести до оргазма Оливера! Лу даже каким-то образом подгадывает момент, прижимаясь к Олли и целуя, чтобы словить его самый сладкий стон губами. А затем убирает руку, перепачканную, и смотрит на неё удивленно - так, словно это и не он вовсе делал это всё. Поднимает на Оливера взгляд, в котором читается надежда - тому ведь правда понравилось? - и, не осознавая, что делает, и насколько это пошло выглядит, поднося ладонь к губам, и слизывая немного, а затем пожав плечами:
- Оно на вкус... странно. Но или привкус коктейлей ещё не стерся, или почти сладко. - Улыбается смущенно, а затем - и вовсе стыдливо, потому что даже после достаточно яркого оргазма желание будто бы не пропало. Лу потряхивает, но он понимает, что это - ещё не всё, что он хочет урвать за этот счастливый для него случай. Здесь и сейчас, с ещё замутненным алкоголем разумом, он готов решиться даже на...
- Олли, Олли, давай мы...мы с тобой... - Слово никак не хочет срываться с языка - Лу слишком стыдно даже проговаривать это всё, поэтому он краснеет с новой силой, почти хмурясь, и отчеканивает: - Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Я знаю, как это в теории делается. - Но затем всё равно сливается на стыдливое, почти со скулежом:
- Если ты сам, конечно, хочешь... Правда, я не подумал о том, как мы... - Он стыдливо поправляет брюки, пока не собираясь их надевать, но и не давая упасть совсем - зато из кармана вываливается кое-что другое. Тюбик с кремом для рук, сейчас вечерами холодает, и нежные руки Лу очень быстро начинают краснеть и болеть. Он наклоняется, одной рукой придерживая брюки, а другой подбирая тюбик, и медленно переводит взгляд на Оливера:
- Это нам поможет?

+2

13

[icon]http://i63.tinypic.com/120qiav.gif[/icon]
Оливер никогда прежде не делал ничего подобного и наверняка действует до крайности неуклюже. Но он внимательно следит за чужими реакциями: на раскрасневшемся лице напротив однозначно читается ничем не замутнённое удовольствие, а в широко распахнутых – малыш Луи тоже не хочет упустить ни малейшей чувственной детали? – глазищах сквозь пелену наслаждения пробивается  жадное любопытство. Значит всё-таки он, Оливер, делает всё правильно, осознание этого только распаляет ещё больше, и можно окончательно отпустить себя и получать разделённое на двоих удовольствие.
Пространство и время перестают существовать, мир сужается до полутёмного клочка пустого класса – и лучше не думать о том, что, возможно, даже, весьма вероятно, им ещё предстоит здесь заниматься… тем, для чего вообще-то предназначены классы. Да прямо сейчас Оливеру плевать и на это, и, кажется, даже на то, что они всё ещё рискуют быть застуканными. Осознание этого скорее даже наоборот заставляет бурлить в крови адреналин, которому время от времени отчаянно требуется найти выход. Квиддич, пробежки и драки – дружеские спарринги и не очень – это давно привычные способы, а с недавнего времени Олли знает ещё один, очень и очень приятный.
Удовольствие почти достигает своего пика, когда разбавляемую только их судорожными вздохами тишину разрезает напряжённый возглас Луи. Понять его значение и, если бы захотел, отдёрнуть руку, Оливер не успевает, почти сразу же ощущая на ладони влажное тепло. Понимание, что кончил парень его стараниями, кружит голову: вот и Луи оказался у него в чём-то первым, ну а у того тем более останется в памяти особое местечко для Олли. Не то чтобы он к этому намеренно стремился, но факт безусловно льстит.
Оливер машинально вытирает руку о джинсы – вспомнить бы почистить, но ведь наверняка так и останется пятно, которое доставит мороки и смущения хогвартским эльфам, хорошо хоть они не из болтливых. Потому что Картрайт о каких-то там пятнах задумается ещё не скоро, ведь сейчас собственным вздохом давится уже он, чувствуя на своём члене неловкую, но очень старательную ладошку возвращающего любезность Луи. Хватает всего нескольких движений, чтобы Оливер тоже кончил, не сдержав протяжный стон, пойманный очень вовремя потянувшимся за поцелуем Уизли.
- Луи, драккл тебя побери, - выдыхает Олли, сдерживая куда более крепкое ругательство – уж больно невероятная картина предстаёт его глазам. Интересно, Уизли вообще осознаёт, насколько развратно он сейчас выглядит? И нет, блядь, он, правда, рассуждает о том, какова на вкус его сперма? Чёрт, если бы Оливер мог, он бы прямо сейчас кончил снова вот просто от этой смеси наивного любопытства и невъебенной пошлости. Вместо этого он делает шаг назад, проводит рукой по волосам, убирая лезущие в глаза кудряшки и, прислонившись спиной к стене рядом с Луи, съезжает по ней вниз, садясь на корточки и переводя дух. В голове приятная пустота, размышлять о произошедшем и рассуждать, а что же дальше, пока рано…
Хотя Уизли так явно не считает. И своим, с трудом, но всё-таки выговоренным, предложением снова умудряется ошарашить слизеринца. Он правильно всё услышал? Мальчишка, который каких-то полчаса назад не мог без смущения посмотреть на целующуюся парочку и сам-то явно целовавшийся впервые только что попросил его… трахнуть? Как произнести-то это вообще смог, без запинки? Оливер вскидывает на Луи пораженный взгляд и вместо ответа, который пока не готов дать, произносит с удивлённой усмешкой, но совершенно беззлобно:
- В теории? Это откуда ж такая осведомлённость?
Уводя Уизли из Выручай-комнаты, он не думал о том, насколько далеко хочет зайти. Да и вообще не до рассуждений как-то было. Но то, что сейчас предлагал, о чём просил Луи… Это куда серьёзней, чем взаимная дрочка в пустом классе, гриффиндорец ведь явно не из тех, для кого секс – это просто способ снять напряжение и приятно провести время. Не совершат ли они оба величайшую ошибку, зайдя дальше, и не огребёт ли Олли поутру от всей ватаги Уизли за то, что покусился на их мелкого? К тому же, о самом процессе Картрайт тоже знал… «в теории» и очень, очень, смутно. В общем, затея в высшей степени сомнительная, а между тем всё же что-то заинтересованно шевельнулось внутри при мысли о…
Оливер медленно поднимается на ноги, просто чтобы не смотреть на Луи снизу вверх и объяснить, да, наверняка объяснить ему, почему им стоит остановиться на том, что уже было, но тут из кармана гриффиндорца вываливается какой-то тюбик. Салазар великий, нет, это уже слишком.
- Colloportus.
Он ещё не принял решения – ведь нет же? – но палочка как-то сама оказывается в руке, и заклинание само собой возникает в голове. Что бы ни было дальше, лучше оградить себя от чужого вмешательства. Оливер забирает тюбик из ладошки Луи и внимательно его изучает. Крем для рук, чёрт побери, откуда он вообще у Уизли в кармане? Не идеально, конечно, но, в общем-то,  подойдёт, всё лучше, чем ничего…
Перспектива того, что сейчас может произойти, то ли заставляет Олли протрезветь, то ли пьянит ещё больше, то ли и вовсе и то и другое вместе, как бы невероятно это ни звучало. Он переводит внимательный взгляд на Луи, очень стараясь не обращать внимания на его растрёпанный и так и призывающий исполнить просьбу вид, и спрашивает:
- Ты уверен? – чёрт побери, голос слишком хриплый, и что это в нём, предвкушение, что ли?

+2

14

Всё вокруг будто бы кружится. Луи стоит, чувствуя, как кровь упорно не хочет отливать ни от щёк, ни от низа живота, и сейчас, получив возможность передышки - как он надеется, небольшую, - можно снова сосредоточиться на ощущениях, испытанных только что. Память - куски кинопленки, более свежие кадры ярки настолько, что больно смотреть. Страшно будет смотреть на себя утром в зеркало - Лу не может увидеть сейчас, но проводит по шее отвлеченно, почти чувствуя на тонкой коже следы, и дело тут даже не в боли. Просто метки на уровне настолько тонком, что почти астральный, и хотя бы на данный момент это практически справедливо. О чём думал Оливер, когда их оставлял, и думал ли вообще? Лу же попадаться на глаза своим родным. Лу же тихо вползать в спальню, надеясь не разбудить как минимум Криви, перед которым будет отчитываться страньше всего, а если он ещё и не будет спать - то станет ещё страшнее. Соседи по комнате, вдруг подумалось мальчишке, почти девять месяцев в году являются свидетелем куда большего, чем все родные, ожидающие дома, и тем более учащиеся в той же школе одновременно с ним. Но это, наверное, неплохо - Мерри можно доверять. А вот себе - нет. Пьяный язык его - его враг, потому что каков процент того, что Луи на утро действительно ни о чем не пожалеет, особенно, если они продолжат? Но момент, когда нужно будет покидать эту похотливо-сладкую сказку для взрослых, хочется оттянуть как можно сильнее, и хочется окупить последующую неловкость и неудобство целиком, чтобы ни о чём не жалеть, действительно. Правда, было бы о чём - о том, что испытал, кажется, самое яркое в своей жизни удовольствие? Ничего, блин, не может сравниться с оргазмом, почти никакие другие чувства, любому сравнению будет мешать глубокая телесная подоплека. Глубоко физическое ощущение, созданное - для чего? В идеале - чтобы хоть чем-то скрасить болезненный процесс создания потомства? Что же, следует углубиться в эту тему сильнее, почитать пару книг, но если Лучик приблизительно прав - что же, это хреново. Потому что люди выучились брать своё самыми хитрыми путями, они берут саму компенсацию, при этом обманывая природу и не отдавая то, зачем эта компенсация вообще была придумана. И то, это - если иметь в виду гетеросексуальный секс. А ведь гомосексуальные связи - это... это всё, это плевок в лицо стереотипам, вложенным самой природой. Никакой потомственной подоплеки, только удовольствие в чистом виде, ни к чему больше не привязанное. Разве это не похоже на совершенство?..
Щеки горят, но вот ладони остывают быстро. Лу прикладывает их к лицу, чтобы хоть попытаться немного его остудить, и шумно выдыхает, смотря на Оливера, не особо понимая причину его удивления - да и стараясь не задумываться об этом, если честно, потому что поиск причин может его спугнуть, если они вдруг найдутся. Но Олли идёт выглядеть так, это забавно, Олли вообще всё идёт, Олли такой классный... Кажется, даже когда первичное удивление от происходящего спадет, даже когда несколько потускнеет эта плёнка с кадрами, достойными порнофильма, вот это вот, что Олли классный, отныне будет константой. А возможно, он был классным вообще всегда, просто Лучику было это невдомек - его личный мир слишком узок для того, чтобы впускать в себя посторонних. Но блин, странно не впускать туда того, кто доставил такие яркие эмоции. Странно не впускать того, с кем хочешь достичь большего.
Картрайт не сразу отвечает на предложение, что Лу и так нелегко далось, и мальчишка напрягается, видя, как тот встаёт - сердце, или же паранойя, на миг накрывшая его удушающей волной, - подсказывает, что он, видимо, зря это сделал, сейчас будут нотации и попытки отказать максимально мягко - да, кажется, Олли постарается сделать это мягко, слегка небрежно заботясь о чувствах неженки Уизли, и бла-бла-бла. Вот только Луи - далеко не неженка. Он доказал это только что. Он доказывает это до сих пор. Он настораживается ещё сильнее, когда Олли достаёт палочку - а собственная-то где, о, Мерлин, - но не успевает ни слова сказать, как вдруг Оливер закрывает заклинанием доступ посторонним сюда. Ох, чёрт, неужели в порыве страсти они увлеклись так сильно, что забыли о банальной предосторожности? Ведь пока они тут миловались, мог зайти сюда абсолютно, кто угодно. И ладно даже бы любой ученик, что разнесет потом слухи по школе - но это мог быть преподаватель. Как же хорошо, что этого не случилось, им обоим чертовски повезло. И... Лу щурится, в нём смешиваются удивление и нарастающее желание - последнее тихо гудит-жужжит внутри, как приближающийся на цветочный аромат растревоженный рой пчёл. Можно ли считать такое чужое поведение ответом? В смысле, вряд ли Оливер бы стал закрывать двери, если бы хотел через них выйти, это логично, верно? И если только он не собирается Лу здесь пытать без свидетелей, то...
- Я? - Лучик переспрашивает, крутя между пальцами крем, нервничая от того, что даже сквозь призму алкоголя его очень смущает эта ситуация, и как же страшно, драккл его дери, стать отверженным! Кажется, если бы Олли сразу грубо отказался, Луи бы его проклял и никогда не простил, посчитав это предательством. Он доверяет Картрайту самое сокровенное, он позволил ему делать с собой то, что никогда и никому, и блин... Лу не нравятся только девушки или только парни, он вообще судит это всё не по половым признакам, а по другим вещам, но может быть, Олли - единственный юноша за всю его жизнь, которому подобное было позволено. Но раз уж Оливер до сих пор не отказал, у Лучика есть надежда. И он улыбается обезоруживающе, и кивает:
- Да, я уверен. Я хочу, чтобы ты стал тем, кто трахнет меня. - Повторяет для пущей уверенности, проверяя, не растеряется ли сам при этом, а на губах меж тем всё ярче расцветает улыбка. - В смысле, я походу ещё очень пьяный, поэтому я не знаю, насколько это будет правильным или нет, но я просто говорю тебе то, что чувствую, то, что мне сейчас нужно. И я знаю, что я не пожалею об этом, даже когда протрезвею. - А вот вопрос о том, где набрался теоретических знаний, Лу пропустил мимо ушей ведь - по крайней мере, сделал вид. Но на самом деле мимо его любопытства вообще мало что проскальзывало, пару раз натыкался и на рейтинговые вещички - только тогда это смущало куда больше, чем интересовало в действительности. Ну куда ему, такому мелкому, в подобное лезть без опыта? А вот с ним, приобретенный в таких приятных обстоятельствах... Кажется, так и надо. Под алкоголем и со взаимной страстью, даже если без прям большой и глубокой любви. О том, что это противоречит собственным принципам, Луи подумает когда-нибудь потом. А сейчас он тянется к Олли снова, на сей раз - почти корыстно надеясь, что это подействует, и прижимается к нему, шепча интимно, почти касаясь губами чужого уха - возвращая первое яркое ощущение, повергшее его в смущение:
- Я хочу тебя. - И целует Оливера в губы, не давая ему ничего возразить. Пусть неумело, но напористо и развязно всё равно, опуская руку вниз, на его пах, поглаживая, и думая мельком о том, что это действительно, всё-таки, чертовски приятно. И не прерывая поцелуя, суёт Картрайту в руки крем - пусть тот командует, что и как с этим делать. Лу готов доверяться ему снова и снова.

+2

15

Это его «ты уверен?» может быть в равной степени обращено и к себе самому. Но, если честно, раз уж они зашли так далеко, если никогда особо не интересовавшийся парнями Оливер вообще потянул за собой Луи и устроил тут мини-вариант домашнего видео, то и перескочить на следующую стадию он был готов. Это, конечно, немного сложнее, чем с девчонками, но принцип-то примерно один. А Оливеру шестнадцать, он пьян, ему любопытно и отказываться от нового опыта и возможности получить ещё больше удовольствия он не намерен.
Правда и не обеспечить Луи вопросом-таймаутом он не может, хоть и понимает уже, что, пойди тот сейчас на попятный, будет весьма разочарован. Но Уизли и не собирается этого делать, он только твёрдо подтверждает свою уверенность, вновь повторяя это подчёркнуто-небрежное «трахнуть», и кто Картрайт такой, чтобы ему отказать. Даже если Луи, как он сам и заявляет, не вполне осознаёт себя, даже если он ошибается в самом себе и утром всё-таки пожалеет, у него своя голова рыжая на плечах, а Оливер всё-таки не железный… Особенно когда эта гриффиндорская наивность начинает строить из себя соблазнителя. От жаркого шёпота на ухо по всему телу будто бы пробегает разряд молнии, и Олли, даже если бы хотел, не успевает ничего сказать, потому что оказывается вовлечён в новый поцелуй, а ладошка неугомонного Уизли вновь накрывает пах, заставляя парня простонать что-то нечленораздельное в чужие губы. Рука машинально сжимает протянутый ему вслепую тюбик, а разорвав поцелуй, чтобы перевести дух, Оливер не даёт Луи отстраниться, положив другую ладонь ему на шею и притянув ближе к себе, опаляет ухо хриплым шёпотом:
- Запомни, ты сам попросил.
Проводит большим пальцем за ухом и дальше по щеке, а затем всё-таки отстраняется, но берёт Луи за руку и подводит его к ближайшей парте, последней в ряду, той, что обычно выбирают не подготовившиеся к занятию и опоздавшие. Остаётся надеяться, что они в этот класс будут приходить всегда вовремя. Оливер кладёт пока не нужный тюбик на край стола, а сам вновь целует парня, на этот раз не собираясь отдавать инициативу, углубляя поцелуй и одновременно пытаясь неловко освободить их обоих от футболки и рубашки. Наконец справившись с этим, Оливер окидывает взглядом открывшееся ему тело, улыбается мягко и самую малость шало, проводит кончиками пальцев по выпирающим ключицам, по рассыпавшимся на плечах веснушкам, заменяет пальцы губами, покрывая шею и плечи лёгкими поцелуями, руками изучает спину, спускается ниже, на этот раз уже действуя увереннее…
Ещё немного неловкой возни, чертыханья и пьяных – то ли всё ещё от того злосчастного алкоголя на вечеринке, который был, кажется, целую вечность назад, то ли от того, что собираются совсем скоро сделать – смешков. И вот джинсы у одного и брюки у другого тоже оказываются где-то на полу, а вместе с ними и забытая там палочка, выбрасывающая сноп искр, явно недовольная таким обращением. Но парни не удостаивают ей вниманием, слишком увлечённые друг другом. Оливер кивком указывает на стол, помогает Луи опуститься на него грудью, уже не тратя времени на разведение церемоний и излишнее беспокойство. То, что Уизли в порядке, он и так видит и чувствует по тому, как он отвечает, как подаётся навстречу его движениям, как сам стремится оказаться ближе, прижаться, коснуться…
Оливер проходится короткой цепочкой поцелуев по веснушчатой спине, не удержавшись, проводит языком по торчащим лопаткам – Луи весь ещё по-подростковому угловатый, но ему это как-то удивительно подходит, будто демонстрируя, что у мягкого мальчика-солнышка тоже есть острые углы. Проводит на пробу рукой по маленькой заднице, пока ещё прикрытой последним оставшимся слоем ткани, при этом по-прежнему отвлекает внимание от своих действий чередой лёгких поцелуев. Чувствует, что вполне готов ко второму раунду и понимает, что Луи тоже это ощущает, не может не, слишком мало их сейчас разделяет, а совсем скоро не будет и этого. Тянет тонкий хлопок вниз, с любопытством разглядывая открывшуюся картинку, почти ожидая увидеть эти чёртовы, почему-то так заводящие веснушки и там тоже и на долю секунды ощущая почти разочарование, их там не обнаружив. Другой рукой тянется к так до абсурда нелепо, но очень кстати выпавшему им на помощь тюбику, выдавливает немного на руку, торопливо, чтоб не оставлять Луи без внимания надолго. Целует его в шею, прикусывает, наверняка оставляя ещё один след рядом с теми, что уже есть, но совершенно не задумываясь об этом, зализывает повреждённое место. Оливеру сейчас не до раздумий, его ведёт, и самое главное сейчас не сорваться, не поторопиться, несмотря на нетерпение, и не причинить неудобство обоим.
А вот теперь уже, подготавливая – их обоих, пусть и очень по-разному – так и хочется сорваться на дурацкое «всё в порядке?», каждый раз, стоит только двинуться чуть глубже или добавить ещё палец. Но Луи только сначала вскрикнул и дёрнулся от явно неприятных ощущений, но это и нормально, наверное. А дальше вновь начал принимать и тянуться навстречу, так что нечего изображать курицу-наседку, только повышая градус напряжения.
В конце концов Уизли уже сам лихорадочно выстанывает что-то вроде «продолжай» или это своё коронное «я хочу больше, Олли». И Олли вынимает пальцы, и прижимается теснее всем телом, а особенно определённой её частью, давящей сейчас там, внизу, в самом чувствительном месте.
- Готов? – выдыхает-выстанывает прямо в ухо, слегка прикусывает мочку и терпеливо дожидается подтверждения, хотя даётся это с трудом, и Луи наверняка это понимает по бешено колотящемуся ему в спину сердцу, и не только нему.

[icon]http://i63.tinypic.com/120qiav.gif[/icon]

+1


Вы здесь » HP Luminary » Your game » Kiss me on the mouth and set me free


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC